Мем вышел из под контроля

Время во Франции пролетело с бешеной скоростью. Казалось, ещё вчера Жан с одним чемоданом и Баркбарком под подмышкой приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль, полный убеждённости в том, что впереди целая вечность. А теперь, упаковывая бесконечные вещи, он с удивлением осознавал, как быстро пролетели эти двенадцать месяцев, оставив после себя гору ненужного хлама. — Ну и куда это всё девать, а? — размышлял вслух Жан, обращаясь к Баркбарку, который в ответ лишь радостно гавкнул, приветливо виляя хвостом. Конечно, откуда псу знать ответ на этот вопрос? Ему бы сожрать корма побольше, да за палкой побегать подольше. После окончания университета Жан посвятил два года своей линии одежды, отдаваясь работе со всей тщательностью и уверенностью в том, что однажды его труды принесут плоды. На начальном этапе ему приходилось нелегко, чтобы не зависеть от родителей, он был вынужден подрабатывать где придётся. Наблюдая за стремительным взлётом своих друзей, Жан часто задумывался, правильно ли он выбрал свой путь. Иногда ему казалось, что было бы проще стать профессиональным игроком в экси, выступать в одной команде с Нилом и Кевином, тем более что такое предложение поступало и ему. Но, по правде говоря, экси всегда было настоящей страстью Нила, который вовлёк его в эту игру за компанию. Для Жана же это было скорее приятным времяпрепровождением, хобби, способом поддерживать физическую форму. Спустя два года упорного труда представители высокой моды из Франции, оценив его талант и упорство, связались с Жаном, предлагая не просто стажировку, а уникальную возможность: годовую работу под их чутким руководством с последующей всесторонней поддержкой в развитии его собственного уникального бренда. В этот миг, когда в его голове пронеслись все бессонные ночи, противоречия и страхи, в его сердце не осталось ни капли сомнений. Он полностью доверял себе, своему выбору и правильности принятого решения. Наконец-то его титанические усилия были оценены по достоинству, а усердие принесло долгожданный, заслуженный результат. Карьера молодого дизайнера подразумевала умение адаптироваться к любым обстоятельствам, и Жан прекрасно это понимал. Поэтому, получив известие о том, что его коллекция привлекла внимание влиятельных фигур в парижской индустрии моды, он без колебаний дал своё согласие, не сомневаясь, что это его шанс. Год во Франции пролетел в вихре событий: полезные знакомства переплетались с новыми знаниями, кропотливая работа требовала максимальной самоотдачи, но зато приносила всё больше опыта. Несмотря на насыщенность жизни, одиночество, словно тень, следовало за Жаном повсюду, лишь преданный Баркбарк оставался его верным другом и утешением. Но, словно луч солнца, пробившийся сквозь тучи, всё изменилось в один из редких выходных, когда он, уставший, немного потерянный, случайно забрёл на выставку современного искусства, где встретил Рене Уокер, которая стала для него глотком свежего воздуха. Встреча с ней оказалась неожиданным, невероятно приятным сюрпризом, словно привет из далёкого прошлого. Увидеть человека, связь с которым оборвалась вскоре после окончания университета, было всё равно что найти старую фотографию, наполненную тёплыми воспоминаниями. Они провели вместе весь день, гуляя по живописным улочкам Парижа, болтая обо всём на свете до поздней ночи. Они рассказывали друг другу о своей новой жизни, делились мечтами и планами на будущее, вспоминали студенческие годы, смешные истории и, не без удовольствия, немного посплетничали об общих знакомых. Так Жан узнал, что Рене по-прежнему живёт в Пальметто, в уютном домике с небольшим садом, где она разводит цветы, работает программистом в огромной международной IT-компании и по-прежнему посвящает свободное время приюту для бездомных животных. Он помнил ещё со времён их тесного общения, что она просто бредила Парижем, мечтая увидеть его весной, вдохнуть аромат цветущих каштанов, побродить по улицам Монмартра. И вот теперь, спустя столько лет, мечта наконец-то стала реальностью. Та неделя, что Рене гостила во Франции, стала для Жана настоящим праздником. Несмотря на плотный рабочий график, он старался каждую свободную минуту проводить с ней, забывая обо всех проблемах и заботах. Прогулки с Баркбарком по тенистым аллеям Люксембургского сада, посещение авангардных выставок, модных показов коллекций Жана, уютные ужины в маленьких бистро, тёплые посиделки у него дома с вином и разговорами до рассвета, пикники на Марсовом поле с видом на величественную Эйфелеву башню — всё это было невероятно приятно и трогательно. А общение с Рене дарило Жану давно забытое щемящее чувство дома, тепла, комфорта, словно рядом с ней он снова становился самим собой. После её отъезда Париж показался Жану серым и безжизненным. Даже привычный городской шум не мог заполнить ту пустоту, которая образовалась в его сердце. Не проходило и дня, чтобы они не созванивались, слушая голоса друг друга на другом конце света, или хотя бы не обменивались короткими сообщениями, полными невысказанной тоски. Однажды Жан застыл посреди мастерской, рассматривая эскиз нового платья, вдруг осознавая, что уже несколько недель, сам того не замечая, ведёт обратный отсчёт, с нетерпением ожидая того дня, когда сможет вернуться в Пальметто и снова увидеть Рене. Они никогда не затрагивали тему своих отношений, избегая вопросов о будущем, предпочитая плыть по течению ежедневных разговоров, наполненных шутками, воспоминаниями и планами на день. Но чем ближе становилась заветная дата, указанная в авиабилете Жана, тем сильнее крепло в нём ощущение, что он просто не имеет права во второй раз отпустить эту девушку. Он сделает всё возможное, чтобы Рене была счастлива, любима, окружена его вниманием и заботой, если, конечно, она сама захочет этого от него. Страх отказа всё ещё терзал его сердце, но с каждым новым днём, с каждым её утренним сообщением, в котором звучала лёгкая надежда, он чувствовал, что он отступает, словно давая ему зелёный свет, намекая на то, что Рене не против более тесного общения, когда он вернётся в Пальметто. И вот он снова стоит перед несчастным чемоданом, с которым, полный юношеского энтузиазма, прилетел в Париж. Теперь, укладывая в него вещи, он с улыбкой вспоминает все события, которые произошли за это время, все трудности, которые пришлось преодолеть, и с нетерпением ждёт встречи с Рене, предвкушая новую главу своей жизни.

Жан Моро:

[вложение]

Не понимаю, как я за год успел нажить столько вещей. [16:54]

Mon soleil (фр. Моё солнце): Ты дизайнер, Жан, конечно у тебя обязана быть куча дорогих шмоток. Просто купи ещё один чемодан. [16:56] И скинь мне фотку Баркбарка, я вижу в углу фотографии его нос [16:56] Жан невольно усмехнулся, вспомнив, как Рене каждый раз при любой возможности долго тискала Баркбарка, приговаривая что-то ласковое ему на ухо. С озорным блеском в глазах Жан сделал селфи, на котором с самой обаятельной и немного самодовольной улыбкой гладит пса между ушами. Отправляя ей фото, Жан надеялся, что она поймёт, как он скучает по ней, по её прикосновениям, по теплу, по той близости, которая возникла между ними в Париже.

Жан Моро:

[фотография] [16:59]

Mon soleil: Мой красивый мальчик!! [17:02] Баркбарк тоже ничего :) [17:03] Глупая, но искренняя и счастливая улыбка не сходила с лица Жана весь день, озаряя его взгляд каким-то внутренним светом. Даже когда ему пришлось обойти три переполненных туристами магазина в поисках подходящего по размеру и прочного чемодана, когда он с трудом упаковывал многочисленные вещи, стараясь ничего не забыть, когда, наконец, уставший, он готовился ко сну, эта улыбка оставалась с ним, напоминая о чувствах, переполнявших его сердце. Пальметто встретил Жана ласковым солнцем, словно приветствуя его после долгой разлуки. Такое утро идеально соответствовало его приподнятому настроению. Жан глубоко вдохнул свежий, наполненный ароматом сосен воздух, почувствовав, как тепло разливается по всему телу. Он дома. Не теряя ни минуты, сразу после приземления и получения багажа, он набрал сообщение для Рене, коротко сообщив о своём благополучном возвращении. На парковке аэропорта его уже поджидала Элоди, энергично размахивающая рукой возле старого доброго, но, судя по всему, теперь уже её БМВ. Пока Жан пропадал во Франции, она бесцеремонно завладела его автомобилем, превратив его в средство передвижения для себя любимой, о чём свидетельствовали многочисленные рилсы Элоди в Инстаграм, где она лихо отплясывала на фоне вишневой машины, украшенной стикерами и цветами. Жан вздохнул, смиряясь с неизбежным: похоже, ему придётся заново завоевывать свой транспорт, но, увидев счастливое лицо сестры, он понял, что готов простить ей всё. — Жан! — звонко выкрикнула Элоди, привлекая его внимание, расплываясь в широкой счастливой улыбке. Парень широко улыбнулся, махнув сестре в ответ, и почти побежал ей навстречу. Как же сильно он скучал по её беззаботному смеху и неуёмной энергии! Как же сильно она изменилась за этот год! Казалось, в ней появилось что-то новое, взрослое, но при этом сохранилась та искра, которую он так любил. — Elodie! Tu es belle!— прошептал Жан, обнимая девушку, чувствуя, как она крепко прижимается к нему в ответ. — О, ля-ля, месье француз! — с преувеличенным акцентом рассмеялась она, отстраняясь и оглядывая его с ног до головы. — Поехали скорее домой, родители уже заждались тебя. Мама приготовила твой любимый пирог с яблоками! Всю дорогу до родительского дома Жан, не успевая перевести дух, отвечал на нескончаемый поток вопросов Элоди о Париже, о французской моде, о круассанах, об Эйфелевой башне. Она была ещё совсем малышкой, когда из-за повышения матери их семья переехала в Америку, оставив Францию в далёком прошлом, так что для неё это была экзотическая страна из сказок и легенд, в отличие от Жана, который сохранил в памяти яркие воспоминания о детстве, проведённом там. — Ты выглядишь… другим, счастливым. — заметила Элоди, бросая на Жана проницательный взгляд, лукаво улыбаясь. — В Париже произошло что-то интересное? Кто-то особенный? — Возможно. — загадочно ответил Жан, стараясь скрыть лёгкое волнение в голосе. — Пока рано делать какие-то выводы, впереди ещё слишком много неопределённости. — Я рада видеть тебя таким живым и настоящим. — с теплотой в голосе произнесла сестра, подъезжая к знакомому дому с белым крыльцом. — Давно я не видела такого блеска в твоих глазах. День, проведённый в окружении любящей семьи, словно вдохнул в Жана новую жизнь. Мама с горящими от любопытства глазами увлечённо слушала его рассказы о Франции, о новых коллекциях, о трудностях и успехах на подиуме. Она засыпала его вопросами, проявляя искренний интерес к каждой детали его деятельности, от выбора ткани до поиска вдохновения. Отец, молчаливый и сдержанный, с гордостью поглядывал на сына, поздравляя его с покорением новых карьерных высот, а в конце ужина подошёл к Жану и крепко обнял его, передавая всю свою любовь и поддержку. Жан с удовольствием отметил, что не только по нему, но и по лохматому Баркбарку скучала вся семья. Вспомнив свои прежние страхи по поводу того, примут ли они пса, он с улыбкой наблюдал, как ретривера окружили заботой, постоянно почесывая его за ухом, осыпая ласковыми словами вроде «Какой же ты у нас хороший мальчик!». Жан испытывал чувство полного, абсолютного удовлетворения, понимая, что нет ничего важнее семьи. После душевного ужина, который затянулся до поздней ночи из-за нескончаемых разговоров и смеха, Жан, уставший, но счастливый, лежал в своей старой кровати, погрузившись в тёплые воспоминания. Перед глазами, словно кадры старого фильма, проносились картины их частых ночёвок с Нилом, долгих посиделок с Эндрю, как они с Кевином, забыв обо всём, рубились здесь же в приставку до самого утра. Эти воспоминания, словно старые фотографии, согревали душу, пока их не прервал внезапный телефонный звонок. Конечно же, это был Нил, словно чувствующий его. Он всегда знает, когда Жану нужна его поддержка или просто дружеское плечо. — Bonjour aux français. — с ироничной, но тёплой улыбкой в голосе произнёс Нил. Джостен был одним из тех редких людей, с кем расстояние не играло никакой роли, а их дружба только крепла, несмотря на тысячи километров. Жан знал, что его друг постоянно разъезжает по стране в связи с играми и что Эндрю, его неизменный спутник и надёжная опора, всегда рядом. Но в короткие перерывы между сезонами, в редкие выходные, свободные от изнурительных тренировок, они всегда старались приехать в Пальметто хотя бы на пару дней. До отъезда во Францию Жан старался не пропускать ни одного его матча, если они проходили поблизости, но вот уже больше года он не видел своего лучшего друга. — Salut, petit con! — с усмешкой в голосе ответил Жан, наслаждаясь привычным поддразниванием. — Так, ты вернулся к нам? — на фоне у Нила раздалось громкое мяуканье, которое Моро сразу узнал. Сэр Толстый Кот Маккаттерсон — подумал он с улыбкой. — Да подожди ты, жирный кусок шерсти, сейчас лопнешь! — Надеюсь, последнее относилось не ко мне? — Жан рассмеялся с притворным возмущением, зная, что Джостен никогда бы так его не назвал. — Да это я Сэру. — ответил друг с лёгкой досадой. — Эндрю только полчаса назад насыпал ему полную миску, но, видимо, ему этого мало. Стоило мне выйти на кухню, как этот попрошайка снова начал клянчить еду. — В голосе Нила, несмотря на жалобы, звучала неподдельная любовь к своему питомцу. Обычно во время длительных командировок Нил и Эндрю оставляли Сэра Толстяка Маккаттерсона на попечение Мэри, которая была только рада такому вниманию. Хоть кто-то скрашивал её одинокие будни, пока сын колесил по стране. Если Нил был на играх, значит, с ним был и Эндрю, иначе никак. Судя по громкому мяуканью и фразам Нила, Сэр сейчас находился в его доме, а значит, Джостен и Миньярд тоже были в Пальметто. Проболтав с Нилом почти час, обсуждая планы на завтрашний день, Жан, не прерывая разговора, быстро набрал сообщение для Рене, уточняя время и место встречи. Он прекрасно помнил, как близко они общались с Эндрю в университете, а также знал, что они давно не виделись. Решив совместить приятное с полезным, Жан запланировал небольшое воссоединение, надеясь, что эта спонтанная встреча станет приятным сюрпризом для Миньярда. Засыпал Жан с умиротворённой улыбкой на губах, предвкушая завтрашний день, наполненный общением с самыми важными для него людьми. Новый итальянский ресторан приятно удивлял глаз своим интерьером, что самое главное находился на окраине города с живописным видом на сосновый лес. Здесь было тихо, только музыка и звук бокалов приятно разливался по стенам. Жан потратил уже третью салфетку, чтобы вытереть ладошки от пота, выучил расположение картин в поле своего зрения, наизусть запомнил цены в меню. Приятный трепет от встречи слишком возбуждал нервную систему, поэтому приходилось отвлекаться на такие незначительные детали, чтобы хоть как-то прийти в тонус. За окном плавно припарковалась знакомая машина. Первый показался Эндрю с пассажирского места. Он был в белой футболке с крупной надписью на спине, свободных брюках карго и фанатской кепке национальной команды судя по расцветке. Жан так завис на этой непривычной картине, пытаясь рассмотреть точно ли это не второй Миньярд, что не заметил как Нил вышел в черной рубашке с коротким рукавом, красиво заправленной в джинсы. — Tu nous regardes comme si tu voyais ta mort, — выпалил Джостен подходя к столику. — Привет, багет. — он сразу протянул руки, приглашая в объятия. Моро как завороженный встал из-за стола и сразу упал в объятия друга, кладя подбородок на чужое плечо. — Привет, — слова испарились из головы, даже на французском. — Ваша одежда… Когда вы успели? — «нанять себе стилиста» так и не прозвучало вслух. — Марк — мой менеджер, перед отпуском составил мне календарь нарядов, ну и я воспользовался «парадной формой». А Эндрю сам. — отлипая от Жана, Нил махнул головой, указывая в сторону своего парня. Миньярд на это лишь закатил глаза, затем подал руку для рукопожатия. Жан немного стушевался, автоматически подавая свою, пока его не притянули на себя в еще более крепкие объятия. — Я тоже скучал, модник хуев. — с легкой усмешкой произнес Эндрю, от чего на душе стало еще теплее от такого памятного момента. За время подачи блюд Нил успел рассказать о своем последнем матче в Филадельфии. О том как им выпал лишний выходной, в который они с Эндрю прошли сорок тысяч по городу. Правда, перед этим кое-кого пришлось тащить с кровати вместе с ноутбуком. И это все, чтобы Миньярда было не отлепить от парковок автомобилей возле бизнес центров. Рассказал как им принесли чужой ужин в номер, который Джостен по ошибке успел съесть, параллельно удивляясь почему нет десерта для «сладкоежки». Потом им принесли повторно уже другие подносы — их подносы, Нил пробил себе лоб от своей внимательности. Рассказал, что Мэри вместо доброго утра шлет им фото Сэра с какой-нибудь дурацкой подписью от его лица, как будто кот умеет пользоваться телефоном. Когда дело дошло до второго блюда, Эндрю достал на стол бархатную коробочку черного цвета, а Нил белую. Лицо Жана вмиг изменилось, показывая сразу сто эмоций. Он сразу понял, о чем дальше пойдет речь. О боже. Счастье разливалось теплом по всему телу. Моро помнил как Нил только поделился с ним, что у них с Эндрю все не так однозначно, потом как они вступили в отношения, долго скрывая публичного проявления чувств при Жане, пока тот сам не догнал, сказать им, что все норм и это его не триггерит. Он до сих пор благодарен им за такую заботу, зная как это могло быть сложно. — А сейчас немного соплей. — начал свой рассказ Нил. — Не умею красиво рассказывать, но короче, так получилось, что мы полгода таскали с собой эти коробочки, но все никак не могли выбрать момент. В мае у команды был тур по странам, мы мимолетом заскочили в Германию. Ники с Эриком добродушно «украли» нас на два дня в Фюссен. Тогда я понял — вот тот самый момент, договорился обо всем с пацанами. — Вот почему Хэммик визжал тогда в коридоре отеля… А я то думал вы эти замки обсуждаете. — Эндрю прикрыл глаза, как будто это мысль слишком бесячая. — Да, он сказал, что я как принц, что прям аж на фоне замка хочу это сделать. А я просто запомнил что там будет два часа свободных в экскурсии прям посреди леса. Ну и че время зря терять. — Мне пришлось ему отдать свои запасные штаны, так как это чудо зацепилось за ветку, когда становилось на колено, сделав себе модные рваные джинсы. На жопе. — Миньярд показал большим пальцем на Нила. — Да, а то, что ты перепутал руки когда пытался мне надеть уже свое кольцо на палец ты не хочешь рассказать? — Нил демонстративно поставил руки в боки, что выглядело очень комично. — Ты мне ее сам дал. — невозмутимо ответил Эндрю. Джостен закатил глаза, но улыбку скрыть не мог. — Господи, я тогда просто хотел погладить коробочку. Моро вот так бы и сидел в этом моменте, отпечатав его в памяти как избранное, с особой пометкой. Это было так по родному. Так по домашнему. Он вновь понял, как оказывается скучал по ним. Безумно. Из мыслей вытащила вибрация от уведомления. Mon soleil: Три минуты и буду. [20:02]

Жан Моро:

Тебя встретить? [20:03]

Mon soleil: Если получится сделать это не подозрительно) [20:03]

Жан Моро:

Доверь дело профессионалу. [20:03]

— Я сейчас приду. — оторвавшись от телефона, выронил Жан, направляясь в уборную. Он планировал сказать что-то в духе «вино подействовало», но парни никогда не задавали лишних вопросов, поэтому тужится не пришлось. Жан инстинктивно закрыл глаза, когда увидел как из автомобиля показалось фигура в «маленьком черном платье» как по завету Коко Шанель. Впервые на его памяти Рене надела что-то в вечернем стиле, только подчеркивая свою красоту, которую постоянно скрывала за футболками и штанами. Моро мысленно помолился всем богам, которые решили наделить его таким подарком в виде сегодняшних нарядов друзей, так что его дизайнерский взгляд не мог нарадоваться. — Si la nuit pouvait choisir une muse, elle te choisirait dans cette robe noire.— Жан взяв аккуратно белоснежную руку Рене, поцеловал в тыльную сторону. — Мне казалось я знаю кошачий язык, после стольки лет в приюте, но твой не могу понять. Поможешь? — Уокер нежно улыбнулась, слегка наклоняя голову. Сердце сделало кульбит. — Один один. — Моро отзеркалил улыбку, приглашая девушку пройти внутрь. — Думаю, они меня потеряли, нам надо поспешить. Спрячься за мою спину. Девушка кивнула, цепляясь кончиками пальцев за края чужой рубашки, чтобы успевать за шагом Жана. Нил сразу заметил странность, прерывая свою речь. Он легонько пихнул Эндрю в плечо, чтобы тот поднял свою голову в сторону Жана. Моро никогда не видел столь раскрытые глаза Миньярда, а затем зарождающуюся улыбку до ушей. Парень мигом встал со стола, налетая на девушку, почти сбивая с ног. В какой-то момент, видимо еще не веря своим глазам, он отодвинул Рене на расстояние вытянутых рук, затем удостоверившись в том, что видит, притянул обратно. — Ох, ебать. — скорее себе под нос, чем кому-то еще сказал Жан. Этот вечер не перестает удивлять — дорожкой пронеслось в голове. — Француз, это тот подарок о котором ты говорил? — Эндрю кажется вспомнил, как Жан по ошибке чуть не спалил свою идею две недели назад, когда они созванивались с Нилом. — Иногда я забываю, про твою память. Но да. Рад, что он тебе зашел. — Моро улыбнулся. Рене и Эндрю оба были счастливы увидеть друг друга, даже слишком, а значит миссия выполнена. Жан пригласил Уокер присесть рядом с ним на диванчик, перед этим попросив у официанта повторно меню. Когда они сделали заказ, Нил обратился к Жану с просьбой наконец рассказать о себе. В голове вихрем пронеслись двенадцать месяцев как полароидные фото на пробковой доске, в центре которой были вечера с Рене. От этих мыслей он прикусил губу, пытаясь сообразить с чего более нейтрального можно начать. Так сразу вспомнилось как он с непривычки терялся в метро в первые недели. О списке любимых мест для прогулок с Баркбарком. Как познакомился в парке с двумя девушками-хозяйками красивых далматинцев. Лайла и Кэт были парой, жившей в двух кварталах от первой квартиры Жана. Так они еще гуляли вместе до зимы, пока не пришлось сменить жилье, после этого общение прекратилось. Но он навсегда запомнит заразительный смех Лайлы, ее привычку крутить волосы на палец и объятия Кэт. Вспомнил, как сходил на одну игру местной команды по экси, но не выдержал, мысленно подсчитывая ошибки. Вспомнил как посещал читательский клуб, где было много англоговорящих, от этого он часто практиковался, чтобы опять не вернуться к нулю. Там он познакомился с Коди, они были очень яркие и болтливые, но никогда не лезли дальше отчерчерных границ. В один день к клубу присоединились Дерек и Деррик — буквально Биба и Боба: шумные, что не заткнуть. Но именно они придали жизни клубу, даруя ему новое дыхание. Двойке очень понравился Жан, особенно теснее их общение стало, после того как они узнали, что он бывший игрок. Вспомнил о своей любимой кофейне, которую он посещал как ритуал после успешной сдачи эскизов. Точнее о любимом бариста — красноволосая девушка, с кучей пирсинга и тату. Она выглядела как сбежавшая картина из Лувра. Жан подолгу мог разглядывать рисунки на чужих руках, а она заметив это, позволила это делать ближе. Он так и не узнал имя, а потом на ее место пришел новый бариста. Вспомнил как ночью пришлось срочно вести Баркбарка в ветклинику, так как он съел носок, который Жан до этого долго не мог найти. На последнем рассказе он почувствовал как Рене погладила его по коленке, с сочувствием посмотрев в глаза. Жан в ответ провел мизинчиком по ее ладони в немой благодарности. Боковым зрением сложно было не заметить как две пары глаз резко стали слишком заинтересованными этим жестом, переглянувшись между собой, но вслух так ничего и не сказали. Цикл их историй заканчивала Рене. Помимо своих, иногда проскакивали какие-то данные об общих знакомых — кто чем живет и дышит, так как она единственная, кто остался жить в Пальметто на постоянной основе, соответственно часто пересекалась с чьими нибудь родителями, которые не против поделиться новостями о своих детках. Мэтт и Дэн сыграли свадьбу в прошлом году летом, полгода жили в Испании, затем в Аргентине. Элисон пробилась в Нью-Йорке, ее фотографии печатают в топовых журналах. Сэт и Бритни сразу расстались после выпускного, так как было понятно, что это показушный роман. Джек совершил каминг-аут как би перед родителями, за это его лишили наследства. Сейчас он профессиональный тренер экси в Колумбии. Встречается с японцем, с которым они познакомились на тренировках по боксу. На эту новость подавился даже Эндрю, перед этим слушавший все в пол ухо. Им наконец принесли десерты. Пол их стола занимали порции мороженого, многие из них принадлежали Миньярду, если не все. Он стал походить на маленького ребенка, наконец дождавшегося самого важного на празднике — сладкого. Нил смотрел на это с улыбкой, тихо поглаживая одной рукой по чужой спине. Эндрю никак не ежился от прикосновений, даже наоборот, как будто только ближе подставляется. В этот раз переглянулись Жан и Рене без звука подмечая изменения в доверии Эндрю. Моро нравилось наблюдать как расцвел Нил, даже его волосы и глаза будто становились ярче от одного взгляда на своего жениха. Он подмечал каждое их касание, будь оно мимолетным или продолжительным, подмечал как они общаются между собой без слов, идеально понимая друг друга, подметил парные кулоны на шее со времен университета. — Кстати я вам не рассказывал о том вечере, когда мне пришлось познакомиться с Би. — смеясь начал Нил. — Так говоришь как будто я под дулом пистолета тебя завел туда. — облизывая ложку, подметил Эндрю. — Ну, не под дулом. Короче не суть. — парень уже хотел продолжить, как его перебили, поставив ту самую ложку ко рту. — Ой, ты пока расскажешь, сто лет пройдет. Дай я. — Миньярд убрал предмет от чужого рта. — Это было восемнадцатое марта, первый год всех командировок, которые непривычно выбивали из ритма. Тогда Нил взял небольшой отпуск за свой счет, сказав, что очень хочет домой. Я без вопросов купил билеты и мы поехали. В поезде он сообщил, что на следующий день у нас визит к Би. — Получил подзатыльник за то, что не так выразился. — Нил выдержал паузу. — Эндрю подумал что у меня выгорание, поэтому я выбрал миссис Добсон как профессионала. — У меня тогда глаз дергался от твоего «я в порядке», что мне еще оставалось? В общем Би мне тоже ничего не сказала, только утром написала как ждет. Я никогда не видел Джостена таким не умеющим говорить. Клянусь мне хотелось достать и сфоткать его лицо как помидор на камеру. Парни ловко перебивали друг друга, меняясь как по команде. — Я сразу рассказал Би, что… — Нил немного завис, поворачиваясь на Рене. Она единственная не знала его настоящую биографию. Потом получил кивок от Эндрю мол все нормально и продолжил: — О своем детстве, что сын мясника и племянник европейского мафиози. И что у меня Порш. Миссис Добсон сказала, что Эндрю… — Заткнись, вот это не обязательно говорить. — без наезда, скорее от смущения проговорил Миньярд. — Хорошо, если пропуская, что она сказала, что Эндрю ахуеть как любит машины и это очень хорошо, она попросила меня покатать на Порше. Тогда, внимание! Эндрю сказал «мама» таким возмущенным тоном, что я не сразу понял как он ее назвал. Ну соответственно мы отмечали еще и этот момент, помимо моего знакомства с будущей тещей. Рене улыбалась не меньше чем Жан, затем обратилась к Эндрю: — Поздравляю. На что тот моргнул, говоря таким образом «спасибо». Наступила приятная тишина, момент отдыха, где каждый задумался о своем, отдаваясь десертам. Брауни в тарелке Жана оказался вкуснее, чем все те что он пробовал до этого. Соблазн заказать второй был очень велик, наравне с тем, что в него он просто не влезет. Неожиданно по плечу тихонько постучали, привлекая к себе внимание. — У тебя тут. — Рене нарисовала круг вокруг своего носа, показывая участок загрязнения от брауни Моро. — Нет, не здесь. Давай помогу. Девушка ловко взяла салфетку, другой рукой едва захватив чужой подбородок, чтобы было удобнее вертеть лицо. Жан закрыл глаза: даже если на две секунды, он старался запечатлеть этот момент на жестком диске своей памяти. В два взмаха Рене нежно прошлась по всем крошкам, в последний раз взглянула и убрала руку. — Все. Реставрация картины успешно завершена. — Моро открыл глаза, чтобы увидеть улыбку, которая ощущается через слова. — Жан. — раздалось со стороны Нила. Он редко обращался просто по имени, никак не коверкая, роднее в последнее время звучало «багет» или «француз» от Эндрю. Но интонация Джостена не была пугающей, скорее заинтересованной. — Рене. — повторил за ним Миньярд. Эндрю, лениво крутя в руках ложку, бросил короткий взгляд сначала на Нила, потом на Жана и Рене. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения — лишь та самая хищная наблюдательность, которая не ускользала даже за год разлуки. — Так, может, кто-нибудь наконец озвучит то, что все тут уже заметили? — негромко протянул он, опираясь локтем о стол. — Что именно? — Рене посмотрела на него с мягким интересом, как будто действительно не понимала, к чему он ведет. — Например, — Эндрю лениво ткнул ложкой в сторону Жана. — Как это объясняется? Моро не повелся на провокацию, пытаясь во всю скрыть улыбку. Он только выдержал взгляд, чуть склонив голову, и спокойно ответил: — Перелет через океан. Встреча с друзьями. Нормальные вещи. — Ага. — Эндрю щелкнул ложкой по краю своей чашки, будто оценивая ответ. — Только если он тебе сделает больно… — он сделал паузу, посмотрел на Рене, но потом его взгляд снова вернулся к Жану. — Обоих касается. Моро вскинул бровь. Уокер не удержалась от легкого смеха. В предупреждении не было ничего смешного, просто сам момент с раскрытием их маленького секрета, который еще даже не официален, правда был комичен. — Хорошо. — кивая, принял условия Жан. — Отлично. — согласился Эндрю и вернулся к своей чашке, как будто ничего не было. — Жан. — повторно позвал его Нил после короткой паузы. Тот перевел на него взгляд. — Не проеби. В ответ Жан лишь кивнул, но в этом жесте было куда больше, чем слова. Он помнил, как говорил это после откровения Джостена о его чувствах к Эндрю. Два слова содержащих в себе поддержку, напутствие и одобрение. Моро перевёл взгляд на Рене. Она смотрела на него спокойно, с лёгким ожиданием, будто оставляя за ним последнее слово. Парень вздохнул, покачал головой, но уголки губ всё же дрогнули в улыбке. — Тогда, — последовала короткая пауза. — Завтра ужин? Уокер чуть склонила голову, оценивая предложение, но в её глазах не было сомнений. — Почему бы и нет? Нил улыбнулся, наблюдая за ними, а Жан почувствовал, как внутри что-то встаёт на своё место. После стольких лет одиночества, неопределённости и привычки держать дистанцию — теперь он мог позволить себе не отталкивать то, что было перед ним. Не опять — нет, точно не так, это не сравнить с тем, что было пять лет назад. Это новое, светлое чувство, без тревоги и страха.