Едва касаясь губ

В кафетерии царил обычный полуденный хаос: смех, звон подносов и пластиковых столовых приборов, разговоры перекрывали друг друга, сливаясь в неразличимый гул. В воздухе витал густой запах еды из столовой, смесь искусственного сыра, масла и чего-то отдаленно напоминающего бульон. Но для Чхве Кён все это сливалось в фон, далекий и нереальный. Ее поднос стоял нетронутым перед ней, содержимое слегка плыло в ее глазах. Она ковырялась в еде, перекладывая ее вилкой, но на самом деле не видела ее. Жар в ее теле был невыносимым, ползал под кожей, неприятно накапливаясь в животе. Ей не следовало принимать эту таблетку. Ей не следовало брать ее у того парня. Капля пота скатилась по ее шее, ее дыхание было поверхностным и неравномерным. Она подняла дрожащую руку, чтобы прижать ее ко лбу, надеясь, что тепло ее ладони вернет ее в чувства, но это только усилило головокружение. Ее очки казались запотевшими, хотя она знала, что это не так. Ее мозг работал медленно, вяло, словно она брела по патоке. Движение справа. Кён едва зарегистрировала его, прежде чем рука крепко обхватила ее бицепс, пальцы вдавились в ткань ее униформы. Хватка была крепкой, достаточно крепкой, чтобы удержать ее в вертикальном положении. Ей потребовалось на секунду больше, чем следовало, чтобы понять, что она была на грани того, чтобы упасть вперед. "Кён." Голос Йери прорезал густой туман, застилавший ее разум. Сладкий. Резкий. Знакомый. Кён невольно вздрогнула. Было что-то в том, как Джу Йери произносила ее имя, словно это было лезвие, прижатое к ее горлу, нежное, но готовое порезать. "Чхве Кён." На этот раз ее голос был другим, лишенным своей обычной игривости. В нем была какая-то острота, что-то почти обеспокоенное, но Кён не могла доверять себе, чтобы правильно это расшифровать. Она перевела взгляд, глядя на Йери расфокусированными глазами. Йери хмурилась, ее губы были поджаты, ее обычно самодовольное выражение лица сменилось чем-то нечитаемым. Кён подумала, что она выглядит красивой такой, разочарованной, напряженной. Это заставило ее захотеть потянуться, но ее конечности были слишком тяжелыми. Хватка Йери ослабла, пальцы разгладили полумесяцевидные вмятины, оставленные ее ногтями. Эта нежность была неожиданной, посылая незнакомое тепло по позвоночнику Кён, что-то отличное от вызванного наркотиками жара под ее кожей. Йери не колебалась. Она резко встала, рывком поднимая Кён с собой. Движение было слишком быстрым, Кён покачнулась, ее колени почти подогнулись. Йери цокнула языком и притянула ее ближе, обнимая рукой за талию. Контакт был электрическим, но Кён едва успела это зарегистрировать, прежде чем Йери снова заговорила. "Мы пойдем освежимся в ванной," — объявила она, взглянув на двух девушек, сидевших напротив них. Их лица были размытыми, нечеткими, но Кён могла сказать, что они наблюдают. Не то чтобы это имело значение, Йери не стала ждать ответа, прежде чем развернуться и потащить Кён с собой. Кён издала тихий протестующий звук, но он получился слабым, неубедительным. Она позволила себя тащить, слишком ошеломленная, чтобы сопротивляться.

***

Путь до ванной должен был занять максимум две минуты, но для Кён он показался вечностью. Каждый шаг был неуверенным, ее тело предавало ее, ее ноги двигались вяло, словно она брела по воде. Йери крепко держала ее за запястье, пальцы прохладные на ее горящей коже. Коридоры бесконечно тянулись перед ними, слишком яркие, слишком искусственные. Кён часто моргала, но ее зрение оставалось размытым по краям. "Ты можешь идти нормально?" — спросила Йери, не глядя на нее. Кён открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Она тяжело сглотнула, ощущая горький привкус в задней части горла. Йери фыркнула, а затем, без предупреждения, ее рука полностью обхватила талию Кён, притягивая ее ближе. "Боже, ты жалка." Кён не стала спорить. Не могла спорить. Тепло тела Йери против ее собственного было слишком сильным, подавляющим, заставляя либо прижаться к ней, либо оттолкнуть ее, она не была уверена, что именно. Они проходили мимо групп студентов, но никто не обращал на них особого внимания. Или, может быть, и обращали, но Кён просто не могла достаточно сосредоточиться, чтобы заметить это. "Почти пришли," — пробормотала Йери себе под нос. Кён не была уверена, говорила ли она это для себя или для Кён. К тому времени, когда они добрались до ванной, ноги Кён дрожали. Йери не теряла времени, с силой открывая дверь и втаскивая ее внутрь. Резкий флуоресцентный свет слегка мерцал над головой, отбрасывая жуткое сияние на кафельные стены. В воздухе пахло дешевым мылом и искусственным лимонным дезинфицирующим средством. Йери направила ее к раковине, прижав Кён к прохладному фарфору. Она подняла руку, отводя потные волосы Кён со лба. "Что, черт возьми, ты приняла?" Кён вздрогнула. Тон Йери был резким, но ее прикосновения оставались нежными, пальцы перебирали влажные пряди ее волос. Кён облизнула пересохшие губы. "Не знаю." Йери фыркнула, закатив глаза. "Конечно, не знаешь." Она ненадолго отвернулась, схватив горсть бумажных полотенец и смочив их холодной водой, прежде чем прижать к разгоряченной коже Кён. От резкого холода Кён задрожала. "Ты хоть знаешь, у кого ты это взяла?" — настаивала Йери. Кён заколебалась. В ее голове мелькнул расплывчатый образ лица парня, резкие черты, самодовольная усмешка, но он был искаженным, нечетким. "Я… не помню." Йери резко выдохнула носом. "Ты такая чертова дура." Но она не отпустила ее. Не отступила. Кён закрыла глаза. Йери пахла дорого, духами и чем-то, что присуще только ей. Это заставило голову Кён кружиться, но на этот раз по-другому. Пальцы Йери коснулись ее подбородка, заставляя Кён снова посмотреть на нее. Их лица были близко сейчас, слишком близко. Зрение Кён начинало проясняться, края ее поля зрения становились все более резкими, хотя тяжесть в ее конечностях еще не исчезла. Она снова могла чувствовать себя, чувствовать тепло тела Йери против своего собственного, чувствовать, как ее дыхание обдает ее висок. Это было заземляющим. Может быть, слишком заземляющим. Ее пальцы дрогнули, колеблясь лишь секунду, прежде чем она потянулась, обхватывая шею Йери, ее движения медленные и неуверенные. Она уткнулась лицом в изгиб шеи Йери, вдыхая запах ее духов, что-то цветочное, но не подавляющее, смешанное с легчайшим следом пота. Запах ее, такой близкий и такой реальный, заставил живот Кён сжаться так, что это не имело ничего общего с остаточными эффектами таблетки. Йери не оттолкнула ее. Вместо этого рука скользнула вниз к ее талии, пальцы вдавились в ткань ее униформы прямо над ее бедром, удерживая ее. Хватка была твердой, закрепляющей, но было что-то еще в том, как кончики пальцев Йери впивались, не только практичность, не только беспокойство. Кён едва успела это осознать, прежде чем почувствовала давление на пояснице. Йери притянула ее ближе, ее бедра плотно прижались к бедрам Кён, заключая ее между теплом ее тела и прохладным краем раковины. Этот контраст вызвал дрожь у Кён. Звук текущей воды все еще заполнял пространство между ними, но он был приглушенным теперь, вторичным по отношению к ощущению холодных, влажных пальцев, очерчивающих заднюю часть шеи Кён. Прикосновения Йери были легкими, обдуманными, прохлада на ее лихорадочной коже заставляла ее дрожать. "Лучше?" — спросила Йери, ее голос тише сейчас, ниже. Кён сглотнула, ее горло все еще пересохло. Она кивнула Йери в плечо, но движение было вялым, без энтузиазма. Она не хотела отпускать ее. Йери выдохнула, звук коснулся ушной раковины Кён. Ее пальцы продолжали двигаться, бегая вверх по затылку Кён, ненадолго перебирая влажные пряди ее волос, прежде чем вернуться обратно. "Ты меня до усрачки напугала," — пробормотала Йери, но в ее голосе было что-то не то. Это не был гнев, на самом деле. Это было что-то более острое, что-то более сырое, как разочарование, переплетенное с чем-то, что она не хотела называть. Пальцы Кён впились в ткань блейзера Йери. "Прости," — пробормотала она, ее голос едва слышен. Йери издала звук, что-то среднее между насмешкой и вздохом, но ее хватка не ослабла. Кён чувствовала напряжение в ней, то, как ее мышцы были напряжены под кожей, словно она что-то сдерживала. Осознание этого послало странное волнение в грудь Кён, что-то опасное, что-то, что заставило ее прижаться чуть ближе, ее губы коснулись, едва, ключицы Йери. Она почувствовала, как Йери замерла. Воздух между ними изменился, стал гуще. Кён не была уверена, были ли это остатки наркотика, все еще играющие с ее головой, или что-то совсем другое, но она не отстранилась. Она не хотела. Пальцы Йери впились в ее талию, давление граничило с синяками. "Кён," — предупредила Йери, но ее голос был другим сейчас, тихим, напряженным, словно она что-то сдерживала. Кён слегка подняла голову, достаточно, чтобы встретиться взглядом с Йери. Ее очки были все еще слегка запотевшими, но она могла видеть напряжение в выражении лица Йери, то, как ее глаза метались между разочарованием, колебанием и чем-то еще. Чем-то, что Кён не была уверена, что кто-либо из них готов признать. Но она хотела надавить. Совсем немного. Ее пальцы поползли вверх, свободно обвиваясь у основания шеи Йери, ее большой палец скользнул по краю ее челюсти. Это было небольшое движение, едва что-то, но этого было достаточно. Достаточно, чтобы Йери задержала дыхание. Достаточно, чтобы ее хватка усилилась лишь на долю секунды, прежде чем она отстранилась. Расстояние между ними было небольшим, но его было достаточно, чтобы Кён похолодела. Выражение лица Йери было нечитаемым сейчас, но в ее глазах было что-то настороженное. "Этого," — сказала она ровным, контролируемым голосом. "Не будет." Кён моргнула, глядя на нее, все еще слегка ошеломленная. Челюсть Йери сжалась, и она полностью отступила, ее руки упали с талии Кён, словно ее обожгли. "Тебе нужно протрезветь." Эти слова ужалили, как больной удар под дых. Кён видела, как руки Йери все еще сжимались по бокам. Видела, как ее взгляд задержался, всего на секунду. Кён не могла сдержать тихий, сломанный звук, сорвавшийся с ее губ, наполовину хныканье, наполовину сдавленный всхлип. Она едва зарегистрировала его, пока не почувствовала жжение слез, стекающих по ее щекам. Плачет. Она плачет. Почему? Дело в наркотиках? Жар все еще задерживается в ее венах, заставляя все чувствовать слишком сильно, слишком сыро? Или дело в чем-то другом? Может быть, дело в том, как Йери прикасалась к ней, так устойчиво, так заземляюще, словно ей действительно было не все равно. И теперь, так же быстро, она отстранилась, разорвав связь, словно это ничего не значило. Словно Кён ничего не значила. Эта мысль заставила ее грудь сжаться, заставила боль расцвести глубже. Думала ли Йери, что она отвратительна? Жалела ли она, что коснулась ее? Была ли она отвращена тем, как Кён цеплялась за нее, прижималась к ней, позволяла своим губам скользить по мягкой коже ее ключицы, как тихая мольба? Была ли она уродливой? Нежеланной? Это больно. Боже, это так больно. Дыхание Кён прервалось, ее пальцы сжались в кулаки по бокам, когда еще одна слеза скатилась по ее щеке. Она не могла остановить это, не могла остановить волну подавляющих эмоций, обрушивающихся на нее, не могла остановить то, как дрожало ее тело, ее разум плавал в тумане разбитого сердца и остаточного опьянения. Затем, внезапно, Йери снова была рядом. Ближе на этот раз. "Кён," — пробормотала Йери, ее голос ниже сейчас, напряжен. Кён едва успела среагировать, прежде чем руки Йери снова оказались на ней, схватив ее за руки, притягивая вперед. На этот раз не было никаких колебаний, никакой сдержанности, только жар, только что-то отчаянное и безрассудное и запутанное. Губы столкнулись с губами, грубо, ища, лихорадочно. Кён ахнула в поцелуе, удивленная, но Йери не дала ей времени подумать. Она слегка откинула голову Кён назад, ее пальцы скользнули во влажные пряди ее волос, удерживая ее на месте, углубляя поцелуй. Сначала это было неуклюже, Кён все еще кружилась голова, все еще дезориентирована, но когда Йери слегка прикусила ее нижнюю губу, шок от этого послал всплеск ясности через нее. Она застонала в губы Йери, ее пальцы взлетели, чтобы вцепиться в переднюю часть ее блейзера, притягивая ее ближе, нуждаясь в большем. Йери резко выдохнула носом, и внезапно Кён оттолкнули, ее поясница снова ударилась о раковину, Йери прижалась к ней, пригвоздив ее там. Это не было мягко. Это не было осторожно. Это было сыро, отчаянно и совершенно опьяняюще. Кён почувствовала, как руки Йери скользят ниже, пальцы касаются ее талии, цепляясь за ткань ее униформы, словно она держалась за последнюю нить сдержанности, которая у нее осталась. Кён не хотела сдержанности. Она потянула блейзер Йери, пытаясь притянуть ее еще ближе, пытаясь стереть каждый дюйм пространства, оставшийся между ними. Йери застонала, звук вибрировал в губы Кён, посылая дрожь по ее спине. На мгновение это показалось бесконечным. Тепло, давление, то, как губы Йери двигались против ее собственных, словно она пыталась поглотить ее целиком. Затем, так же быстро, как и началось, это прекратилось. Йери отстранилась, задыхаясь, ее зрачки были расширены. Кён жадно глотнула воздуха, ее губы покалывало, голова кружилась по совершенно другой причине сейчас. Они смотрели друг на друга, тяжесть того, что только что произошло, оседала между ними, как тяжелый туман. Взгляд Йери скользнул вниз к опухшим губам Кён, затем снова вверх к ее запачканному слезами лицу. Мышца на ее челюсти напряглась. "Дерьмо," — пробормотала она.