Апокалипсис любви {'Love Apocalypse'}

Блум

«Дневник. Запись №2»

      Это был обычный день — первый раз, когда я начала замечать изменения. Я начала замечать изменения в людях — то, чего не было раньше, и то, чего не хватало в их личностях. Боль от того, что что-то не так, и невозможность понять или объяснить, что происходит. Она уплыла. Вот, в чем была моя тревога. Схожу с ума. Но я начала видеть тебя каждый день, и это было постоянно. Может, это была судьба?       Блум осторожно села на слегка влажную траву. Конечно, ее джинсы теперь стали на несколько оттенков темнее из-за росы, но это неважно. Стелла согласилась встретиться с ней сегодня. После промежуточных экзаменов они редко виделись, за исключением этих раз в парке. И всегда стоит упустить еще один шанс заняться учебой. Стелла — веселый, яркий солнечный день. Никогда не наступит день, когда Блум не упустит учебную сессию ради нее. Когда они были детьми, Стелла хвасталась тем, что она выше Блум — конечно, потому что она была старше. Но даже сейчас Стелла все еще возвышается на несколько сантиметров.       Ей нравится наряжаться для нее, что странно, но это неважно, это просто имеет смысл. Сегодня это вязаный голубой едва заметный топ, оранжевое пожатие плечами и больше украшений, чем у той Дарси, которая всегда продает зелья «любви и влечения» во дворе. Так что, может быть, они работают или нет. Блум редко не хватает, чтобы верить в магию, за исключением случаев, когда дело касается естественных чувств. Может ли кто-то действительно научиться или быть вынужденным любить другого? Это не кажется более реальным, чем феи, ведьмы или огры. Даже если тот ребенок Кнут из выпускного класса был немного высоким и немного слишком желтым. У него, должно быть, была желтуха или что-то в этом роде. Магия — для сказок, конец истории.       Блум заканчивает рисовать картинку с красивой девушкой с яркими крыльями. Кажется, она напоминает Стеллу, и она ёрзает от дискомфорта. Она уделяет слишком много внимания своей подруге? Как жуткий преследователь? На секунду Блум чувствует, как холодок пробегает по ее позвоночнику. Ледяная дрожь смерти и отчаяния. Кто-то наблюдает за ней? Она оборачивается, чтобы посмотреть назад, но видит только деревья, кусты слева и детей, играющих в мяч справа. Не о чем беспокоиться. Но почему все кажется таким сюрреалистичным?       Сегодня на работе по крайней мере половина людей, которых она видит каждый день, кажутся ей совершенно незнакомыми. Они были отстраненными и полностью полусонными. Конечно, промежуточные экзамены делают это со всеми, но это было странно? И это чувство, которое у нее было, что кто-то всегда стоит у нее за плечом, не делает ситуацию лучше. Это могли бы быть ангелы-хранители, но разве ангелы наполняют вас абсолютным леденящим холодом в воздухе и страхом в ваших сердцах? Ангелы. Ангелы высокие и красивые, с сияющей кожей и странными чертами лица. Та женщина из недавнего прошлого напомнила Блум ангела… Она как будто весь солнечный свет Стеллы вычеркнула и тот превратился в снег. Блестящие морозные ветры покрывают поля вместо живых цветов и растущих растений. Но в глазах Блум это кажется таким же прекрасным. И она начинает новый набросок. Сбрасывает страх с плеч и снова рисует.       Стелла подбегает со скоростью света и плюхается на скамейку рядом со своей подругой, едва не опоздав. На ней фиолетово-оранжевый сарафан с ярко-фиолетовой блестящей повязкой на голове и розовый лак для ногтей. Ее загорелая кожа странна для середины осени, но она подходит ее личности настолько, что не кажется странной. Стелла всегда солнечная. Она излучает тепло и счастье изнутри.       Прямо сейчас ее выражение лица — чистая радость и веселье. Это почти невероятно. Она выглядит раскрасневшейся и торопящейся, и на ее лице сияет широкая улыбка — Блум улыбается.       — Ты можешь в это поверить! Я встретила сегодня самого потрясающего парня! Его зовут Брэндон, и он такой — ты даже не можешь себе представить, что тебе придется с ним познакомиться! — Стелла откидывает с лица слегка вспотевшую густую светлую челку.       — Я поверю тебе на слово, — Стелла убирает выбившуюся прядь с губ. Ее блеск для губ был розовым. Он, должно быть, липкий. У Стеллы всегда был этот блеск для губ.       Почему меня это волнует?       Блум качает головой и продолжает рисовать. Стелла говорит об этом парне Брэндоне уже добрых 3 минуты, и Блум с удовольствием слушает, пока она может закончить свой набросок этой зимней сказки.       Я люблю Стеллу — я люблю ее, она моя лучшая подруга. Но что-то преследует меня. Все заставляет меня чувствовать себя какой-то дурой. Я не знаю, что это? Кто там? И есть ли кто-то, у кого есть намерения чего-то доброго или злого?