Я все смогу

— Ты кто такой? В этой деревне я тебя раньше не видел. Ты с другой приехал или городской? — с ухмылкой произнёс неизвестный. Лололошка на секунду замер. Голос показался ему до боли знакомым. Он медленно обернулся и увидел перед собой… Во-первых, как и ожидалось, их было двое. Точнее — человек и эльф. Перед мироходцем стояли староста класса и его лучшая подруга: Сан-Фран и Ашра. Увидев перед собой того самого парня, над которым в школе смеялись почти все, им обоим стало неловко смотреть ему в глаза. Они никогда не избивали его сами, но и не вмешивались. Не потому что не понимали, что происходит, а потому что знали: если полезешь… значит, окажешься рядом. Та компашка из багряников, демиургов и богатеньких детей держала в страхе почти всю школу. На них жаловались не раз, но родители каждый раз всё заминали, прикрывая своих «детишек» и помогая им выходить сухими из воды. Сейчас не было смысла ворошить всё это заново. Перед ними стоял Лололошка Харрис — пухлый, уставший, растерянный, но всё ещё не злой. Они оба знали: он никогда не хотел никому навредить. И именно этим многие пользовались. Первой заговорила Ашра. — Привет, Лололошка… — тихо сказала она. — Ты нас прости. Мы боялись тебе помочь из-за тех придурков. Надеюсь, ты нас поймёшь. Сама Ашра в этот момент чувствовала себя странно. Слова вроде правильные, но в груди всё равно скребло неприятное ощущение. Зачем она вообще это говорит? Почему ей не всё равно? Но, как ни старалась, отмахнуться от этого чувства не получалось. Сан-Фран, стоявший рядом, отвёл взгляд в сторону, будто ему было физически тяжело произносить подобное. Ему больно внутри, он хотел помочь шатену, хотел защитить или хотя бы поддержать. Как же жалок эльф, так он считал. — Да… ты уж тоже прости нас, — выдавил он сквозь собственную гордость. От услышанного Лоши сильно опешил. Впервые с ним кто-то из класса заговорил без издёвки, без подколов, без привычного яда. И не просто заговорил, ещё и прощения попросил. На секунду ему даже показалось, что мир где-то ошибся и подкинул ему не ту реальность. Он стоял к ним лицом и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Да всё нормально! П-правда… — быстро заговорил он, стараясь не испугать их своим внезапным энтузиазмом. — Если вы не против, может, нормально познакомимся? И… вы мне мини-экскурсию по деревне проведёте? Ашра и Сан-Фран переглянулись, а потом почти одновременно выпалили: — Да, давай! Услышав, как одинаково это прозвучало, они оба рассмеялись. И Лололошку в этот момент надо было видеть: он буквально светился. Глаза заблестели, движения стали живее, даже голос зазвучал иначе — легче, свободнее. На фоне того, каким он был ещё утром, перемена казалась невозможной. Мироходец уже с нетерпением ждал, когда они пойдут дальше. Они вышли из беседки и двинулись по дороге. Пройдя немного вперёд, дошли до развилки. Сан-Фран остановился, сунул руки в карманы и, прочистив горло, начал первым: — Так, начнём с нормального знакомства. Меня, как ты уже, наверное, слышал, зовут Сан-Фран. Мне сейчас семнадцать, скоро будет восемнадцать. Из любимого… люблю мороженое. Ну и, в принципе, всё. Сказано это было так серьёзно, будто он представлял не себя, а официальный отчёт. Лололошка невольно хмыкнул. Рядом стояла Ашра. Видно было, что она тоже собирается говорить, но слегка теряется. Будто все слова в голове внезапно перепутались местами. Она коротко вдохнула, собралась и всё-таки заговорила: — Ну… Меня зовут Ашра. Мне шестнадцать. Из любимого… Люблю драться и учиться чему-то новому, — сказала она чуть застенчиво, но к концу фразы голос у неё стал увереннее. Теперь оба смотрели на Лололошку, явно ожидая, что он тоже скажет о себе что-то нормальное, не как в школе, а по-человечески. Лололошка, глядя на них, быстро понял одну простую вещь: они стесняются. Не его самого, скорее того, как с ним теперь говорить. Они оба боялись сделать что-то не так и спугнуть этот хрупкий, только начавшийся разговор. Лололошка знал, что эти двое почти всегда держатся только друг с другом. В их классе это было даже логично: остальные там были ещё те твари. Просто Сан-Франу и Ашре повезло чуть больше — на них почти не обращали внимания, потому что вся грязь, весь смех и вся жестокость обычно летели в одного-единственного «жирдяя», который каким-то образом вообще оказался в этом классе. Раньше Ло не всматривался в них так внимательно. Не до того было, он банально боялся поднимать глаза. Но, может, сейчас как раз настал момент. Начать он решил с Франа. Сан-Фран был одет необычно — не как большинство ребят в школе. На нём был белый плащ с красными вставками, и эта красно-белая гамма цеплялась за взгляд сразу. Брюки — светло-серые, спокойные, чуть приглушённые, будто специально, чтобы не спорить с остальным образом, а подчёркивать его. На шее висел кулон в форме сердца. Такой же Лололошка заметил и у Ашры, только другого цвета. Волосы у Франа были пепельные, собранные в один большой хвост, а впереди несколько прядей были аккуратно перехвачены резинкой. Весь его вид почему-то ассоциировался у Ло со свободой. Не показной, а настоящей, как будто Франу действительно было важно не сливаться с серой массой вокруг. И, если честно, получалось у него это просто шикарно. Глаза у него были тёмные, почти чёрные, глубокие, как и у его спутницы. А завершала образ деталь, которую Лололошка ещё в школе успел однажды заметить, но тогда не придал значения: цветок в волосах. Маленький, но очень уместный. Он будто добавлял в этот образ что-то живое, тёплое, делая его для Ло почти идеальным. Ашра же в одежде отличалась от него кардинально. Если Фран весь был в светлых тонах, то она, наоборот, держалась тёмной стороны и при этом не казалась мрачной. Скорее собранной. Снизу на ней были штаны тёмно-коричневого, почти чёрного цвета. Сверху — чёрный свитер и коричневое пальто. На спине пальто был какой-то символ, но Лололошка так и не смог понять, что он означает. Надо будет потом спросить, — пролетело в голове у мироходца. У самой шеи пальто отделывал мех, и из-за этого вещь выглядела так, будто её не купили, а сделали вручную. Если это и правда было так — получилось очень круто. Волосы у Ашры были коричневые, как и у самого Ло, но густые, ухоженные, заметно чище его собственных. Он даже почти серьёзно подумал, что надо бы спросить, чем она моет голову. Из этих мыслей его выдернули оба сразу. — Лололошка, ау, — позвал Фран, глядя на него с лёгкой улыбкой. — О, очнулся. До тебя достучаться сложнее, чем до буфетчицы. Ты часто так в свои мысли проваливаешься? — чуть усмехнулся эльф и поинтересовался. — Лололошка, ты лучше в облаках не витай, — усмехнулась Ашра. — А то такими темпами точно пару-тройку ударов пропустишь. Она явно хотела пошутить, но вышло неловко. Фран тут же посмотрел на неё так, что она сразу притихла и даже чуть придвинулась ближе к нему, словно сама поняла, что ляпнула не то. Фран только вздохнул и, не желая делать из этого сцену, просто обнял Ашру за плечи. А потом неожиданно подтянул к себе и Лололошку. Тот сначала даже завис на секунду, но отстраняться не стал. После всего, что было, такие простые прикосновения ощущались почти непривычно. Внутри Лололошки что-то щелкнуло. Просто объятие, так много отдает. Улыбку и беззаботность, позабыв про все, что сзади, смотреть на лица этих двух еще приятнее. На Ашру, словно растерянную кошечку. Фран, в свою очередь, как лев, готов оберечь и спасти даму сердца. Легкая мысль в голове у Ло.

Это мило. Даже очень.

Когда эта неловкая, но тёплая пауза закончилась, разговор продолжился. — А ты нам о себе что-нибудь расскажешь? — спросил Фран с мягкой улыбкой. — Было бы интересно послушать, как живёт любимчик школы, — добавила Ашра, и вторая часть явно прозвучала с сарказмом. Фран уже хотел одёрнуть её, но Лололошка заговорил раньше. — Зовут меня Лололошка. Мне шестнадцать. Родился я в семье Харрис… о чём пожалел уже не раз, — он усмехнулся с такой усталостью, что шуткой это уже не звучало. — Братья у меня всегда находили любой повод поиздеваться. На учёбе тоже не сахар, потому что почти никто со мной общаться не хотел. Ну… кроме Ричарда. И то потому, что мы с ним примерно в одной лодке. Он на секунду замолчал, а потом продолжил уже спокойнее: — Из любимого… Наверное, природа. Не знаю почему, но она меня чем-то цепляет. А в еде я не привередлив. Когда он закончил, друзья стояли молча. На лицах читался тяжелейший шок. Кажется, им было трудно уложить в голове, что человек после всего этого вообще ещё может стоять и вот так с ними говорить. Да ещё и улыбаться. Они оба чуть опустили головы. Им стало стыдно. Не только за класс. За себя тоже. За то, что видели — и ничего не делали. Фран уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но его перебил сам Лололошка. — Да всё нормально, правда… Может, уже куда-нибудь пойдём? — с еле заметной улыбкой спросил Лололошка. Оба кивнули сразу, будто только этого и ждали, и повели шатена дальше — туда, где он ещё ни разу не был. На развилке они свернули налево. Дорога пошла в гору, и Лололошка почти сразу отвлёкся на пейзаж. Он не умел смотреть на такие вещи равнодушно. Пока другие проходили мимо, для него всё это было новым: воздух, свет, линии деревьев, как будто кто-то расставил их не случайно, а с умыслом. — Здесь так красиво… — выдохнул он, не отрывая взгляда. — Будто каждое дерево стоит именно там, где и должно. Всё как-то… сочетается. Он сказал это искренне, без попытки звучать красиво, и оттого фраза получилась особенно живой. Сан-Фран и Ашра только тихо посмеялись. Для них эти виды были привычными, даже заезженными. Они выросли среди этой дороги, этих холмов и деревьев. А вот для Ло всё это действительно было открытием. Он никогда бы не согласился, что природа бывает однотипной. Хотел даже возразить, но вдалеке заметил двух людей, которые явно спорили. Их крики чуть ли не доносились до детей, коты не стоят в метрах пятистах, если не больше. Это заинтересовало его сильнее любого пейзажа. — Ребят, а кто это там? — спросил он, прищурившись. Реакция у друзей была слишком заметной. Сан-Фран сразу дёрнул рукав и стал мять ткань пальцами. Ашра отвернулась на секунду, будто собиралась с мыслями. Ответ родился не сразу. — Ну… в общем… это наши родные, — тихо сказала Ашра. Врать она не готова. Лололошка удивился. Он-то думал, что проблемы с семьёй — это его личный сорт ада, а тут, выходит, не у всех всё радужно. От этой мысли ему стало не легче, но как будто понятнее. — Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — так же тихо сказал он. И от этих простых слов оба вдруг улыбнулись по-настоящему. Они явно хотели поблагодарить его за поддержку, но Лололошка уже пошёл дальше, не давая моменту стать слишком неловким. Как раз в это время они стояли на перекрёстке. Можно было свернуть налево, обогнуть маленькое озеро, направо, ближе к тем самым родственникам, или пойти прямо. Они выбрали самый очевидный вариант и двинулись вперёд. Пока шли, Сан-Фран начал рассказывать, кто где живёт и какая часть деревни чем известна. По обе стороны тянулись дома, и мироходец сразу обратил внимание, какие они разные. Где-то двухэтажные, где-то с пристроенным гаражом, где-то совсем маленькие, но аккуратные. Больше всего цепляли цвета. Белые, голубые, жёлтые, зелёные, даже розовые. Всё это выглядело непривычно и странно радовало глаз. Не было ощущения серой массы, где один дом повторяет другой. Каждый будто пытался показать характер своих хозяев. Лололошка поймал себя на том, что ему это нравится. По-настоящему. Он даже начал думать, что, может быть, сумеет здесь подружиться хоть с кем-то ещё. Пока он размышлял, они успели подняться выше. — Вот мы и пришли в самую оживлённую часть деревни! — с улыбкой объявил Сан-Фран. — Не то слово, — подхватила Ашра. Лололошка уже хотел спросить, с чего это именно эта часть считается самой оживлённой, но вопрос отпал сам собой. Стоило ему повернуть голову вправо, как он увидел потрёпанную временем вывеску:

МАГАЗИН

Сразу всё стало понятнее.

Чуть дальше виднелся маленький парк. Простенький, но уютный: горка, качели, дети, которые носились без остановки, будто энергии у них было бесконечно. Рядом сидели взрослые, кто на лавке, кто прямо на пеньках, и что-то обсуждали с таким видом, будто решают судьбу мира. Чем дольше Ло смотрел, тем сильнее ему нравилась эта деревня. В ней было что-то спокойное. Не было городской гонки, вечной спешки, ощущения, что все куда-то опаздывают. Здесь люди жили медленнее. Сажали огороды, украшали дома цветами, болтали посреди дня, следили за детьми, будто время у них ещё есть. И именно это цепляло. На секунду ему даже захотелось остаться здесь подольше. По-настоящему. Но следом пришла и другая мысль: вечно сидеть на шее у бабушки он не собирается. Да и сам этого не хотел. Значит, нужно закончить учёбу, получить диплом, а потом уехать как можно дальше от всех тех людей, что окружали его в городе. Хотя к бабушке он бы возвращался. Он не может оставить ее одну в таком возрасте. Зная Аню теперь, Лололошка точно не сможет оставить летом ее одну.

Это Лололошка понял почти сразу.

Кстати о бабушке: солнце уже начинало садиться, свет становился мягче, длиннее, и Лололошка вспомнил, что хотел ей помочь. Может, по дому. Может, с ужином. Чем угодно. Он остановил рассказ Сан-Франа и сказал: — Фран, ты прости, что перебиваю, но мне домой надо. Бабушке помочь, — сказал Лололошка, чуть виновато улыбнувшись. Сан-Фран удивился. Он машинально глянул на время — 18:22. Для него это было ещё совсем не поздно. Но лезть с вопросами не стал. Не его дело. Он только кивнул и, как обычно, тут же добавил своё: — Ладно, пошли. Хотя, честно, рановато ты сливаешься, — он усмехнулся. — Но в следующий раз ты от меня так легко не уйдёшь. Ашра фыркнула и тут же подхватила: — Фран прав. В следующий раз так просто тебе не сбежать. Лололошка посмотрел на них и снова поймал себя на мысли, что эти двое очень подходят друг другу. Не только внешне — хотя и в одежде у них всё как-то странно сочеталось, — но и по характеру тоже. Разные, но рядом смотрятся правильно. Как будто один договаривает то, что другой не стал бы произносить вслух. Они начали спускаться с холма. Первыми дошли до дома Франа и Ашры. Лололошка сразу обратил на него внимание. Дом был голубой, с золотистыми вставками — не кричащими, а аккуратными, тёплыми. На подоконниках за стеклом стояли вазы с цветами, а за заборчиком тянулись ухоженные клумбы. Всё выглядело так опрятно, что хотелось остановиться и рассмотреть получше. Лололошка уже собирался просто помахать им рукой и уйти, но с такими людьми, как оказалось, обычным «пока» не отделаешься. В следующую секунду его сгребли в объятия. Легкие касания плеч, кожи грели изнутри. Внутри мироходец не знал, как описать словами свое состояние, только одно слово помогало. Удача. Сразу двое схватили его. Обняли крепко, почти до хруста, и вырваться было бы сложно, даже если бы он захотел. Но он не захотел. Было неожиданно. И очень… хорошо. Когда его наконец отпустили, Сан-Фран посмотрел на него с наигранной строгостью. — В следующий раз, перед тем как вот так попрощаться, подумай раз десять, — сказал он. — Согласна с беляшом, — добавила Ашра с улыбкой. — Мы же друзья. От этих слов у Лололошки внутри опять стало тепло. Почти неловко тепло. Он помахал им уже как следует и, на этот раз без последствий, пошёл домой. Теперь у него были друзья.

Настоящие друзья.

От одной этой мысли становилось странно. Хорошо, но странно. Он даже на секунду заподозрил подвох. А вдруг это капкан? Вдруг они просто решили подставить меня по-хитрому? Но сразу сам же отмёл эту мысль. За годы жизни рядом с двумя придурками он успел научиться отличать искренность от сарказма. И тем более от лжи. Пока Лололошка шёл, успело заметно стемнеть. Вот только вроде попрощались, он отошёл совсем немного, и уже сумерки. В такое время деревня менялась. Звуков становилось меньше. Лес рядом темнел, и из него тянуло прохладой. Всё время слышалось то в основном шорох листьев да редкий крик птицы. Ветер к вечеру стал другим — уже не игривым, а каким-то настороженным. Деревья в сумерках казались выше и темнее, и их силуэты смотрелись неуютно, будто специально нависали над дорогой. Где-то подали голос совы. Лололошка невольно прибавил шаг. Когда он вышел на песчаную дорогу, впереди уже виднелся знакомый домик с клумбами. Красивый. По-домашнему красивый. Пока шёл, он успел подумать: «Хоть бы бабушка не всё сама сделала. Надо ей помочь. Всё-таки возраст…» Подойдя ближе, он открыл калитку, поднялся к двери и уже собирался войти в дом, как увидел бабушку — она как раз загоняла кур в загон. Лололошка тут же свернул к ней. — Бабуль, давай я лучше сам? Тебе легче будет, а мне только в радость, — с живым энтузиазмом сказал он. Старуха обернулась, посмотрела на него и улыбнулась так, что в глазах сразу выступили маленькие слезинки. Похоже, ей давно никто не предлагал помощь вот так — сам, без просьбы, без обязательства. — Спасибо, внучок, — мягко ответила она. — Буду тебе очень благодарна. Как закончишь, заходи в дом, я супчика сварила. Улыбка Лололошки стала ещё шире. Он радостно кивнул и тут же взялся за кур, а бабушка медленно пошла обратно к дому. Загнав всех курочек в загон, наш мироходец уже собирался зайти в дом, но организм решил напомнить о себе слишком вовремя. Отвлекать бабушку он не хотел — пусть отдыхает, она и так сегодня на ногах. Значит, придётся разбираться самому. И тут в дело, как он мысленно это назвал, вступил «великий сыщик». Стоя у загона, Лололошка заметил справа узкий проход. Пройдя туда, он уткнулся в деревянную калитку. Потянул за неё — не открывается. Он успел нахмуриться, когда заметил резиновую нить, которой эта дверца была закреплена.

Эврика.

Ло сам себя тихо обозвал дураком, хлопнул ладонью по лбу и, наконец, открыл калитку. За ней сразу открылся вид на огромный огород. Почти до самого дальнего леска тянулось поле, засаженное картошкой, явно с хорошим запасом, не на пару ужинов. Чуть ближе росли другие овощи: огурцы, помидоры, свёкла, капуста. Остальное Лололошка пока не успел рассмотреть, но кое-что бросилось ему в глаза моментально. Клубника. У него даже лицо чуть оживилось. Он обожал клубнику. Жаль, что она ещё не созрела, но ничего — всё лето впереди. Слева стояли рабочие инструменты. Старые, местами покоцанные, видно было, что жизнь их хорошо потрепала. А справа находилось главное, зачем он сюда и пришёл. Туалет. Он быстро нырнул внутрь, сделал все свои «важные дела» и вышел уже с почти умиротворённым лицом. Жить сразу стало легче. С этим чувством он и направился обратно в дом. Едва переступив порог, Лололошка сразу учуял запах еды. Тёплый, густой, домашний, от которого желудок тут же ожил. Он сел за стол и уже почти потянулся к тарелке, как его окликнула бабушка: — Внучок, а ну руки мыть. А то всех микробов съешь! Тон у неё был не злой, но достаточно уверенный, чтобы стало понятно: спорить не стоит. Однако Лололошка всё же лениво попытался откосить. — Ну бабуль, я же особо ничего не сде… — Никаких «но», — тут же перебила она, чуть повысив голос. — Иди руки мыть. Быстренько. Лололошка только вздохнул. Выводить бабушку из себя он не хотел. Во-первых, потому что действительно её любил. Во-вторых, потому что уже успел пообещать самому себе: сделает всё возможное, чтобы её радовать, а не доводить. Пришлось идти наружу — крана в доме, как он уже понял, не было. Он подошёл к небольшому умывальнику и сначала даже не понял, как эта штука работает. Потыкал тут, подёргал там — и дошло: если нажать сверху, польётся вода. — А-а, вот оно что, — пробормотал он себе под нос. Намочив руки, он начал искать мыло. Нашлось быстро — лежало сверху на железной коробке. Лололошка взял его максимально аккуратно: только не уронить, а то потом всё будет в грязи. Намылив руки как следует, он быстро смыл пену и почти бегом вернулся в дом. Бабушка встретила его у порога с полноценной проверкой. Осмотрела руки досконально, будто таможенник на границе, и только после этого довольно кивнула, разрешая садиться за стол. Лололошка тут же накинулся на еду. Суп был настолько вкусным, что он ел уже почти с блаженным видом. Никакой спешки, никакой боли в этот момент не чувствовалось — только тепло, еда и ощущение, что его, наконец, не выталкивают из-за стола. Доел он всё до последней ложки и даже посмотрел на бабушку с таким видом, будто готов был ей руки расцеловать. — Бабуль, это просто шедевр! — от души выпалил он. Старушка от этих слов только расцвела. Ей так приятно слышать эти слова от Лололошки, каждое слово, как бархат. — На здоровье, внучок, — ответила она. — А теперь по койкам. Ты, кстати, определись, где спать будешь. Лололошка задумался. На печке, как он уже понял, сейчас можно скорее зажариться, чем уснуть. На диване тоже не вариант, тот скрипел от одного взгляда. И тут он вспомнил, что крайнюю комнату так толком и не посмотрел. — Бабуль, а в самой крайней комнате тоже спальня? — спросил он. Бабушка легко кивнула и начала переодеваться в домашнее — без суеты, без лишних слов, просто привычно готовясь ко сну. — Да, там спальня, — кивнула бабушка. — Если будешь ложиться там, лучше ложись на кровать с жёлтой подстилкой. Она мягче и почти не скрипит. Лололошка послушно кивнул и пошёл в комнату. Кровать с жёлтой подстилкой он нашёл сразу. Забраться на неё оказалось не так-то просто: она была высоковата, а тело за день так устало, что даже это казалось маленьким испытанием. Наконец он улёгся, натянул на себя одеяло и стал медленно закрывать глаза. Вот только организм был с этим не согласен. Слишком много всего произошло за один день. Настолько много, что даже голова не успевала всё раскладывать по местам. Но, как ни странно, Лололошка был рад. По-настоящему рад. И с этой странной, тёплой усталостью он всё-таки начал проваливаться в сон. To be continued…