Секунда до бессмертия.

Труп в камере №3 был идеален — возраст, рост, даже шрам на ребре, как у Тэхёна. Юнги провёл рукой в латексе по холодной коже, сравнивая с фото на телефоне. — Ты уверен, что ДНК совпадёт? — спросил патологоанатом, вскрывая пакет с образцами волос Тэхёна. — Он провёл здесь три ночи, пока мы подбирали двойника. — Юнги вколол трупу препарат, имитирующий посмертные изменения. — А теперь сделайте так, чтобы даже мать не узнала. * * * * * Дождь стучал по чёрным зонтам, превращая холм кладбища в грязевую ловушку. Хосок стоял у могилы, сжимая в руке красную заколку — единственное, что осталось. Гук пытался удержать Мей, рыдавшую в его плечо. Чану молча копал ногтем лак с чёрного маникюра. — Какая ирония! — Минсу появился как тень, в белом костюме, контрастирующем с трауром. Он бросил горсть земли на гроб с грохотом. — Мой пёс заслужил мраморный памятник. Хочешь, добавлю цитату? «Предал всех — предан всеми». Хосок двинулся вперёд, но Намджун перегородил путь. — Он мёртв. Не дай ему победить. Минсу рассмеялся, поправляя гвоздику в петлице. — О, он живёт здесь, — ткнул пальцем в грудь Хосока. — Пока ты дышишь, он будет гнить в тебе. Когда кортеж Минсу исчез, Гук развернул зонт, открывая спрятанный жучок. — Он повёлся. Думает, мы сломлены. * * * * * Тэхён смотрел на своё отражение в разбитом зеркале. Чёрные волосы, выкрашенные дешёвой краской, падали на глаза. Очки с толстыми линзами, школьная форма на два размера меньше — теперь он Ли Чанмин, 17 лет, переезд к тёте в приграничный городок. — Мать ждёт, — Юнги бросил рюкзак с документами на сиденье ржавого автобуса. — Но если ты появишься там раньше времени… — Я знаю. — Тэхён натянул капюшон. Его голос звучал чуждо, нарочито высоко. — Спасибо. За всё. — Не благодари. — Юнги зажёг сигарету, дым смешался с туманом. — Когда вернёшься, я арестую тебя первым. * * * * * Янцзи. Место где всё это время жила его мать. Дом пах солёными ветрами и сушёной рыбой. Женщина у печи вздрогнула, обернувшись на скрип двери. — Чанмин? — её голос дрогнул, узнавая глаза. Те же янтарные искры, что и у сына, ушедшего двадцать лет назад. Тэхён уронил рюкзак, шагнув в объятия. Её руки пахли имбирём и детством. — Я дома, мама. * * * * * В Сеуле, в баре «Тихий причал» Хосок разглядывал фото на стене — Тэхён на пляже, 15 лет, с удочкой и смехом до слёз. Внизу подпись: «Наш лучший улов». — Он бы ненавидел вашу жалость, — сказал Гук, ставя две рюмки соджу. — Я не жалею. — Хосок достал из кармана билет до Янцзи. — Жду неделю. Если не вернусь… — Мы найдём тебя. Оба. — Гук чокнулся, но не стал пить. В тени за стойкой Мей печатала сообщение: «Он жив. Жди знака». Дождь за окном стихал. Где-то за тысячи километров Тэхён смотрел на те же звёзды, готовясь к новой игре. * * * * * В редакции " Сеульский экспресс». Пыльные лучи света пробивались через жалюзи, подсвечивая доску с фотографиями Минсу, обведёнными красным. Молодой журналист Сохён тыкала указкой в распечатку банковских переводов: — Смотрите! Через офшор на Кайманах он финансировал «Ночных бабочек» — сеть подпольных клубов. А вот… — она переключила слайд, — лейбл с камеры у борделя. В кадре — заместитель министра. Главред, седой мужчина со шрамом через глаз, затянулся сигарой: — Слишком чисто. Откуда данные? — Анонимный источник. Прислал пакет с пометкой «Для тех, кто смеет». — Сохён достала флешку в форме змеи. * * * * * В штабе Тэхёна, Намджун стучал по клавиатуре, выводя на экраны переписку Минсу с чиновниками. Чану собирал чемоданчик с поддельными печатями, хихикая: — Когда Минсу увидит, что его «друзья» сами слили ему нож в спину… — Тише, идиот. — Мей приложила палец к губам, указывая на колонку. Из динамиков лился шифрованный голос Тэхёна, обработанный до неузнаваемости: «Публикуйте третью папку после ареста заместителя. Он сломается первым». Гук подошёл к окну, щурясь на билборд с фото «погибшего» Тэхёна: — Ты уверен, что он… — Он выжил тогда. Выживет и сейчас, — перебила Мей, пряча под шарфом свежий шрам от пули. * * * * * В приграничном городке Янцзи. В кафе «Утренний туман». Тэхён вытирал столик с остатками лапши, слушая новости по старому транзистору: »…расследование против заместителя министра…». Его мать, сгорбившаяся у плиты, обернулась: — Чанмин, достань анчоусы из подвала. — Сейчас, мама. — Он спустился в сырое помещение, где между банок с соленьями лежал спутниковый телефон. Одно новое сообщение: «Готовься. Цветы скоро расцветут». * * * * * Хосок снова пришёл на кладбище, он стоял под проливным дождём, сжимая в руке намокшую газету с заголовком «Клан Чон: империя крови и лжи». На могиле Тэхёна лежала свежая роза — чёрная, с шипами, обмотанными колючей проволокой. Минсу любил поэзию в жестокости. — Ты обещал вернуться, — прошептал Хосок, выковыривая из-под плиты микрочип. Тот самый, что Тэхён вложил ему в руку в день «смерти». Голограмма вспыхнула синим: «Если видишь это — я уже близко. Доверься им». Вдалеке заревела сирена. Хосок раздавил чип каблуком, направляясь к чёрному Bentley. — Джану, собери всех. Мы заканчиваем игру. * * * * * В баре «Тихий причал» ближе к полуночи, Гук разливал соджу, когда в дверь вошёл человек в чёрной маске. Он снял её, открыв лицо с шрамом у виска. — Привет, щенки. Пора хоронить шакалов. Мей уронила рюмку. На столе замигал экран — прямой эфир с Сохён: «Срочно! В эфире компромат на самого Минсу!». Где-то за тысячи километров Тэхён выключил телефон, целуя спящую мать в лоб. В его рюкзаке уже лежал билет в Сеул. * * * * * Хрустальная люстра дрожала от рёва Минсу. Он швырнул в экран бокал с коньяком, осколки впились в фото бывших союзников: «Вы думали сдать МЕНЯ? Я вас ВЫПОЛЮ!» — его голос, записанный на плёнку, вибрировал в динамиках. На столе лежал пистолет с гравировкой «Последнее слово». — Найди их семьи. Пусть умоляют о смерти, — приказал он охраннику, стирая кровь с костяшек. * * * * * Поезд Сеул-Янцзи. Тэхён прижал лоб к холодному стеклу, наблюдая, как рассвет рвёт горизонт. В наушниках — голос матери: «Ты обещал вернуться к ужину». — Пару дней, мама. Закрою долги, — соврал он, сжимая нож в рукаве. В отражении окна мелькнул старый шрам — напоминание о цене обещаний. * * * * * В закрытом клубе «Чёрный лебедь». Всё оставалось по прежнему. Это и помогло без проблем проникнуть внутр. Тэхён вошёл, обливаясь золотом парика. Платье с разрезами до бёдер скрывало кинжал у бедра. На сцене Минсу разливал шампанское в бокалы чиновникам, его улыбка была острее лезвия. Он сразу заметил его и подозвсл ближе. — Новенькая? — Его пальцы впились в талию Тэхёна, пахнущую жасмином и смертью. — Специально для вас, — Тэхён наклонился, целуя воздух у уха. Нож уже выскользнул из ножен, но… Охранник рванул его за руку: — Босс, полиция! На экранах замигали кадры арестов. Минсу оттолкнул Тэхён, выхватывая пистолет у охранника: — Предатели! — взревел он направляя ствол на присутствующих. Тэхён цыкнул и быстро ушёл через чёрный вход. Попытка убить его собственными руками, провалилась. Он быстро поднялся на крышу клуба и сорвал парик, швырнув его в пропасть огней. На парапете — алые лепестки роз и записка: «Призраки не умирают. Они ждут». Внизу завыли сирены. Он быстро достал припрятаные вещи и переоделся. Ещё есть время, чтобы всё завершить самому. * * * * * В прессе-центр, где собрались журналисты, Юнги зачитал приговор, когда Минсу ворвался с людьми. Пуля срикошетила от микрофона, осыпая зал стеклом. — Вы думали, что закон победит? — Минсу выволок журналистку за волосы, приставив ствол к виску. — Я И ЕСТЬ ЗАКОН! Внутри помещения началась паника. — Бросьте оружие и поднимите руки! — скомандовал капитан полиции. — Закрой пасть! — крикнул Минсу и выпустил ряд по полицейским. Его прикрыла охрана и он быстро покинул здание, запрыгнул в машину и вылетел на автостраду. БМВ Минсу ревело, уходя от копов. Тэхён на мотоцикле прижался к капоту, срывая маску. — Смотри в глаза своему концу! — крикнул он, бросая гранату с дымом. Минсу рванул руль. Машина взлетела на отбойник, перевернулась трижды и рухнула в котлован. Огненный гриб осветил небо. Полицейские машины окружили место аварии. Тэхён быстро скрылся в туманной завесе. Он остановился возле моста и посмотрел на пылающую машину, а точнее то что от неё осталось. Внутри словно лопнула последняя натянутая струна. Наконец-то он освободился от этой удавки, что долгие годы сжимала его горло. * * * * * В штаб-квартире было необычно оживленно. Гук разливал виски, всё ещё дрожащими руками. Мей плакала, смеясь: — Чёрт, я рада, что он сгорел. Я… я урод? — Нет, — Намджун обнял её, глядя на фото Тэхёна на мониторе. — Мы выжили. — Завязываем с этим дерьмом! Теперь мы действительно свободны! * * * * * Хосок стоял на набережной и щурился в темноту, пока шаги не раздались за спиной. — Призраки не стучатся, — сказал он, не оборачиваясь. — Но возвращаются, — Тэхён снял чёрный парик, открывая короткие пепельные волосы. Его губы дрогнули: — Ты всё ещё веришь в сказки? Хосок притянул его к себе, стирая границу между болью и надеждой. Где-то за спиной фейерверк разорвал тьму, но они уже не видели ничего, кроме друг друга.