Прощай, моя звезда
28 марта 2025 г., 15:21
Феликс не мог не замечать.
Сначала это были мелочи: усталый взгляд, медленные движения, долгие паузы между словами. Затем — пропущенные приёмы пищи, дрожащие пальцы, слишком бледная кожа.
— Всё в порядке, — твердил Хенджин каждый раз, когда ловил его обеспокоенный взгляд.
Но это было не так.
Однажды ночью Феликс проснулся от глухого, сдавленного звука. В темноте он не сразу понял, что происходит, но когда его глаза привыкли, он увидел силуэт Хенджина, склонившегося вперёд, прижимая руку к груди.
— Хен! — Феликс рванулся к нему, схватил за плечи.
Тот тяжело дышал, пальцы сжимали ткань больничной пижамы, а губы были почти белыми.
— Дыши, пожалуйста, — Феликс провёл рукой по его спине, чувствуя, как Хенджин вздрагивает от боли.
— Я… не могу… — едва слышно прошептал тот, и Феликс почувствовал, как страх пронзает его изнутри.
Он бросился к кнопке вызова врача, но Хенджин поймал его за запястье.
— Не надо… — Его голос был слабым, едва различимым.
— Ты идиот?! — Феликс почти закричал. — Тебе плохо, Хен, мне плевать, хочешь ты этого или нет!
— Просто… побудь рядом, — голос дрожал, но в нём было столько просьбы, что Феликс остановился.
Он опустился на кровать, осторожно обнял Хенджина, прижимая его голову к своей груди.
— Мне страшно, — шёпот был почти неслышен, но Феликс услышал.
Он закрыл глаза, глотая слёзы.
— Мне тоже.
Хенджин слабо сжал его руку.
— Если это конец…
— Нет. — Феликс прервал его, не давая договорить.
— Не смей. Не говори это.
Хенджин горько улыбнулся.
— Иногда ты такой упрямый.
— Потому что я люблю тебя, — выдохнул Феликс, наклоняясь ближе.
Он не знал, почему сказал это именно сейчас, в этот момент. Может, из страха. Может, из отчаяния. Может, просто потому, что это было правдой.
А потом слабо потянулся вперёд, едва ощутимо прикасаясь губами к его губам.
После той ночи состояние Хенджина только ухудшалось.
Феликс чувствовал, как мир рушится прямо у него в руках.
Хенджин лежал перед
ним – бледный, слабый, едва дышащий. Его грудь поднималась с трудом, а губы едва заметно дрожали при каждом вдохе.
Феликс держал его руку, сжимая её так крепко, словно мог передать ему свою жизнь, свою силу, свою любовь.
— Держись, Хен… пожалуйста…
Хенджин медленно повернул голову. Его глаза – всегда такие яркие, наполненные светом – теперь были тусклыми, будто потухшей звездой.
— Феликс… — его голос был слабым, почти шёпотом.
Феликс кивнул, стараясь не дать слезам сорваться.
— Я здесь. Я с тобой.
Хенджин улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у Феликса раньше замирало сердце.
— Ты же знаешь… что я ухожу, да?
— Нет, не смей! — Феликс резко покачал головой, боль пронзила его грудь. — Ты не уходишь! Ты обещал!
— Я не мог… — Хенджин закашлялся, его тело дрогнуло. — Я не мог ничего обещать.
Феликс провёл пальцами по его щеке, ощущая, как кожа становится всё холоднее.
— Я люблю тебя, — голос дрожал, но он не отводил взгляда. — Я не знаю, что делать без тебя.
Хенджин снова улыбнулся, слабее, медленнее.
— Ты… справишься.
— Нет.
— Ты сильнее, чем думаешь.
Феликс почувствовал, как пальцы Хенджина слабо сжали его ладонь, а потом… ослабли.
— Хен?
Хенджин не ответил.
Феликс затаил дыхание.
— Хенджин?!
Тишина.
Феликс замер, всматриваясь в него, надеясь, что он вот-вот вдохнёт снова, что его грудь снова поднимется, что он снова посмотрит на него, снова улыбнётся.
Но ничего не произошло.
— Нет… нет, нет, нет… — слёзы потекли по его щекам, когда он тряс Хенджина за плечи. — Вернись!
Но тот больше не слышал.
Слёзы обжигали кожу, сердце рвалось на части, и Феликс, словно сломанный, опустился рядом, прижимаясь лбом к его груди, тщетно пытаясь услышать биение сердца.
Но оно замерло.
И вместе с ним замер и весь мир.
