All the Young Dudes (ATYD)

Вторник, 5 октября 1971 Второе полнолуние мало чем отличалось от первого. Вот только в этот раз волк явно вел себя беспокойнее, потому что Римус проснулся с несколькими глубокими царапинами. — Они заживут быстро, нужно только обработать, — посоветовал он мадам Помфри, которая суетилась над ним в прохладном свете начинающегося утра. — Заживут еще быстрее с помощью магии, — улыбнулась она, взмахнув палочкой. Римус пораженно увидел, как раны затянулись в ту же секунду. — А вы можете убрать и шрамы? — спросил он, но мадам Помфри сочувственно покачала головой: — Нет, Римус, такие не могу. Извини. — Ничего, — вздохнул он и начал одеваться. В этот раз он принес с собой сменную одежду и оставил ее за дверью в хижину, чтобы не возвращаться в спальню. Он просто встретит друзей на первом уроке, и пускай они сами гадают, где он был. — Можешь не ходить сегодня на занятия, — сказала мадам Помфри. — Если ты устал. Я напишу записку. — Я хочу пойти, — ответил он. — Все не так плохо, правда. Целительница окинула его серьезным взглядом: — Это сейчас. Но я боюсь, что чем старше ты становишься, тем сложнее будут проходить трансформации. — У вас уже были такие, как я? — Вопрос крутился на языке уже давно, но Римус все боялся спросить. — Нет, милый, ты первый ученик в Хогвартсе, который стал… — Которого укусили? — Которого укусили, — повторила мадам Помфри с облегчением. — Но можешь не сомневаться, я знаю, что делаю. Я прочитала достаточно на эту тему. — То есть бывают книжки? Про таких, как я? — Да, конечно, — ответила она, слегка удивившись, и присела на постель, дожидаясь, пока он оденется. — Я могу тебе дать почитать, если захочешь. Подумав, Римус покачал головой.

***

Первым уроком была трансфигурация, но МакГонагалл даже не назначила ему отработку за несделанное домашнее задание, — она очевидно решила быть к Римусу помягче в дни полнолуний. Хотя все-таки заставила пообещать, что он все сделает в следующий раз. Римус согласился, надеясь, что голос звучит искренне. Затем Джеймс, Сириус и Питер полурока пытались привлечь его внимание, но он упорно делал вид, что ничего не замечает, пока МакГонагалл не пригрозила рассадить всех четверых. Но когда прозвенел звонок, уже было ясно, что от вопросов Римусу никуда не деться — дорога до кабинета заклинаний занимала добрых пять минут. — Ну? Где ты был?! — выпалил Сириус, шагая по его левую руку. — Нигде, — ответил Римус и ускорил шаг. — Да ладно тебе, — взмолился Джеймс, подпирая его справа. — Ну расскажи нам! Ты был там же, где и в прошлом месяце? — Возможно. — Опять отработка? — спросил Питер, не успевая за ними. Римус отругал себя, что сам не подумал соврать про отработку — вышла бы отличная отговорка. — Нет. — А где тогда… — В сторону, полукровка! Римус так увлекся, пытаясь убежать от вопросов, что не видел, куда идет, и врезался прямо в Снейпа, который как раз повернул из-за угла. И без того заведенный, Римус грубо задел его плечом: — Сам в сторону, Нюниус. Снейп не сдвинулся и толкнул его в ответ. Неожиданно за его спиной возник Мальсибер и начал грозно надвигаться сразу на четверых — все они были меньше и ниже, чем он. — Я знаю, что это вы влезли в нашу гостиную, — прошипел Снейп. — Все четверо. — Да? Докажи, — усмехнулся Джеймс, складывая руки на груди. Снейп поджал губы. — Пока не могу, но я докажу. И отомщу вам. Даю слово. — Поджилки трясутся, — ответил Сириус, который подпирал стену с таким видом, будто ему было ужасно скучно. — А теперь, может, будешь так добр и подвинешься? — Ты это придумал, да, Блэк? — протянул Снейп. — Или ты, Поттер? Точно кто-то из вас. У Петтигрю кишка тонка, а у Люпина явно не хватило бы мозгов… Римус сжал кулаки. Он видел, как Снейп держит руку на палочке — он, скорее всего, знал много проклятий. Джеймс научил Римуса парочке, но сейчас он слишком злился, чтобы вспомнить хоть одно. — Проходим, молодые люди, — разнесся по коридору звонкий голос. Профессор Флитвик выглянул из кабинета на переполох. — Северус, вы закупориваете коридор, а вы четверо должны быть уже на уроке. Давайте поскорее. Римус так и не смог стряхнуть с себя чувство горячего бешенства, хотя заклинания были его любимым предметом. Здесь редко приходилось читать или писать, но нужно было много колдовать, что получалось у него даже лучше, чем у Сириуса или Джеймса. Так и не сумев успокоиться, он до конца урока метал подушки через весь класс как ракеты вместо того, чтобы мягко направлять их сквозь кольца, которые развесил Флитвик. Они разучивали чары левитации вот уже пару недель, и только у Питера до сих пор получалось через раз. На взгляд Римуса, его проблема была в нехватке воображения. С другой стороны, Джеймс с Сириусом были невероятно в себе уверены, и Римус заметил, что в этом тоже заключалась большая часть успеха с простыми чарами. Питер же волновался по поводу всего. Он читал и перечитывал учебники и перерисовывал сложные схемы вместо того, чтобы просто повторить за Флитвиком движение палочки. — К концу недели каждый должен суметь поднять в воздух эту книгу, — сказал Флитвик в конце урока. Книга лежала рядом с ним и была огромной — почти в два раза больше крошечного профессора и вообще выглядела так, как будто даже человек стандартного роста утомился бы долго держать ее в руках. — Так что будьте готовы к небольшой проверке. Питер тяжело вздохнул, собирая вещи со стола. К ланчу Римус все же сумел успокоиться, но держать под контролем магию все еще было непросто, поэтому он был рад, что из уроков остались только травология и история магии. Он так и не разобрался, было ли дело во врожденной вспыльчивости или просто в полнолунии, но у него всегда оставалось многовато энергии после трансформации, даже когда он еще не знал, что умеет колдовать. Сейчас же палочка гудела в руке, будто впитала в себя статическое электричество из телевизионной антенны. Спрятавшись между уроками в туалетной кабинке, Римус попробовал наколдовать Люмос и чуть не выжег себе глаза — таким ярким получился свет. Возможно, книги, о которых говорила мадам Помфри, подсказали бы, почему так происходит, и жаль, что он никогда не узнает, что там написано. В библиотеке тоже могли быть подходящие книги, но он не искал. Хотя Римус знал, как выглядит слово «оборотень», и скорее всего смог бы его даже написать, но так ни разу и не решился. Он боялся, что если напишет это слово или просто произнесет вслух, то каким-то образом все сразу же узнают его секрет. Так что таким секретам лучше было оставаться внутри головы.

***

Четверг, 7 октября 1971 К тому же теперь хранить секреты стало еще важнее, потому что за Римусом наблюдали. Например, МакГонагалл, которая всегда приподнимала бровь, когда видела, что он не ведет конспект на уроках. Или мадам Помфри, которая каждый раз старалась поймать его у больничного крыла, чтобы на всякий случай осмотреть. И даже Снейп, который до сих пор был вне себя от злости, потому что так и не разгадал, как они подсыпали чесоточный порошок. Римус бы смог вынести их всех, если бы не четвертый человек, который тоже не сводил с него глаз. Этот наблюдатель был осмотрительнее и гораздо мягче, чем остальные, но тем не менее Римус все равно его замечал. Сириус. Поначалу он думал, что Сириус присматривается из любопытства, которое легко объяснялось их с Джеймсом чувством вседозволенности, воспитанным в богатых семьях. Им нужно было знать все обо всех. Они постоянно рассказывали Питеру и Римусу о секретах всех вокруг — тот-то ведет себя так грубо, потому что его отцу пару лет назад в Министерстве не дали повышения; а двоюродная бабушка Миранды Трауп когда-то находилась под следствием за незаконное использование приворотного зелья, так что теперь гости в их доме всегда отказываются от чая; профессор Слизнорт знает о темных искусствах намного больше, чем всем показывает, а из Клуба слизней вышло много влиятельных темных волшебников. Конечно, никто из них не знал ничего о Римусе, и в самом начале он решил, что Сириус приглядывается к нему именно поэтому. Но Сириус никогда не задавал прямых вопросов, и даже если ему и было любопытно узнать про его семью или детство, то это был личный интерес, который не разделял Джеймс. Римус вообще заметил, что Джеймсу больше нравилось красоваться, чем наблюдать. К счастью, внимательности Сириуса больше никто не замечал. В этом смысле он был очень проворным, и только Римусу изредка удавалось застать его врасплох, когда Сириус не сводил с него своих пристальных синих глаз. Ему даже не хватало совести отвернуться, когда Римус ловил его с поличным: когда так случалось, взгляд Сириуса просто смягчался и на лице появлялась дружелюбная улыбка — и Римусу тоже приходилось улыбаться в ответ. В этот четверг они дописывали домашние задания в гриффиндорской башне — то есть, Джеймс дописывал задание Римуса, потому что уже закончил со своим. Он предложил помощь в обмен на то, что Римус научит его Обфускейту, и, переступив через гордость, Римус согласился. Ему очень не хотелось еще одну отработку у МакГонагалл, а у Джеймса отлично получалось подделывать чужой почерк. Сириус заканчивал со своим собственным эссе, куда уже написал дополнительных три дюйма об использовании златоглазок в преобразующих зельях и нарисовал схемы. Стол был завален учебниками, чернильницами и смятым пергаментом. Питер пытался левитировать яблоко в корзину для бумаг, которая стояла от них в четырех шагах. Пока что у него получилось поднять яблоко в воздух, но затем оно каждый раз тряслось и падало обратно на стол. Измученный Питер уронил голову на руки и опять уставился в учебник. — У тебя получится, Пит, не переживай, — пробормотал Джеймс, не отвлекаясь от эссе Римуса. — Попробуй еще раз. — Я и так пробую, — пожаловался Питер. — Я уверен, что у меня просто не получается движение… в учебнике написано, что это должен быть плавный, извилистый взмах, но я не понимаю… — он покрутил палочкой. Римус цокнул языком: — Не так, — сказал он. — Сбоку похоже на змейку, смотри. — Он повторил заклинание, легко поднял яблоко и аккуратно отправил его в корзину. — Змейка, ты уверен? — нахмурился Питер. Он направил палочку на смятый пергамент. — Вингардиум Левиоса! — сказал он, повторяя за Люпином движение. И действительно, пергамент, немного подрагивая, поднялся в воздух, а затем, пусть и не так элегантно, как у Римуса, подлетел к ведру и, побившись о его стенки, упал рядом с яблоком. Питер огромными глазами уставился на Римуса. — Получилось! — выдохнул он. — Змейка! Почему в учебнике так и не написали? — Молодец, Пит, — похвалил Джеймс с улыбкой. Он снял очки и потер глаза. — Ты можешь стать учителем, Римус. Римус фыркнул, застенчиво отводя взгляд. Джеймс продолжал: — Я почти дописал, нужно только кое-что проверить. Передай «Теорию магии»? Ту, что Уоффлинга. По спине пробежал холодок. Стараясь не паниковать, Римус посмотрел на стопку книг, на которую указывал Джеймс. Одна из них точно была о зельях — на обложке нарисован котел. А вот другие… Оставалось только гадать. Тисненные золотом и серебром буквы на обложках двигались и менялись местами прямо у него перед носом. Что было лучше, просто взять любую, пусть и не ту, что нужна? Римус в отчаянии посмотрел на Джеймса, который перечитывал уже написанное. Питер левитировал новый пергамент и был слишком увлечен, чтобы что-то заметить. Римус прикусил губу и опять посмотрел на книги. Сириус едва слышно кашлянул и склонился над столом. Не глядя на Римуса, он бесшумно постучал по одной из книг пальцем. Это был большой том в обложке из черной кожи, который Римус смутно припоминал. Он благодарно его подхватил и передал Джеймсу. — Спасибо, — сказал Джеймс рассеянно и вернулся к работе. Сириус даже не оторвался от своего эссе и вообще вел себя так, будто ничего не произошло. Римус почувствовал, как горят щеки.