All the Young Dudes (ATYD)

Среда, 15 сентября 1971 На следующее утро Джеймс и Сириус едва ли не тряслись от предвкушения и так торопили Римуса и Питера, что в итоге все вчетвером пришли на завтрак очень рано. Они оказались первыми студентами в Большом зале — не считая, разве что, пары когтевранцев, которые с огромными кружками черного кофе в руках склонились над учебниками по ЖАБА. — Отлично! — просиял Сириус, увидев пустые скамейки. — Места в первом ряду! — Уверен, никого не будет еще часа два, — сонно прогудел Питер, подперев щеку кулаком. — Выше нос, — сказал Джеймс, наливая всем по громадной чашке чая. — Тебе разве не хочется увидеть плоды наших трудов? — Не в шесть утра, — ответил Питер, хлюпая чаем. Сириус поморщился от звука и подтолкнул к нему тарелку: — На вот, ешь тост и не ной. Римус тоже взял тост и разрезал его на четыре части. Одну четвертинку он намазал мармеладом, вторую джемом, на третью положил масло, а на четвертую — лимонный крем. Сириус наблюдал за ним с изумлением, но Римусу было все равно. В приюте никогда не было такого богатого выбора еды, так что в Хогвартсе он был твердо намерен попробовать все. К счастью, им не пришлось долго ждать. Первые слизеринцы пришли как раз когда Римус доедал тост. Три мальчика и одна девочка, третьекурсники. Они направились к своему столу, не подозревая о четырех гриффиндорцах, которые не сводили с них глаз. На мгновение могло показаться, что ничего не произошло, и Сириус даже разочарованно вздохнул. Но затем… Самый высокий из мальчиков заерзал на скамейке, потирая руку. Другой как будто что-то искал в кармане, но Римус видел, что он яростно скребет ногу. Третий чесал за ухом палочкой. — Сработало! — прошептал Джеймс, задыхаясь от восторга. Даже Питер немного повеселел. Чем больше в зале появлялось слизеринцев, тем очевиднее — и веселее — становилась их проблема. К семи утра за слизеринским столом было полно ерзающих, извивающихся и корчащихся мальчиков и до ужаса напуганных их поведением девочек. Амикус Кэрроу, крупный шестикурсник, даже сорвал мантию и джемпер вместе с галстуком, чтобы расчесать грудь, которая и так уже была румяно-красной. Римусу даже стало его немного жаль. Но потом в Большой зал вошел Снейп. Была ли это карма или чистая удача, но он, похоже, перенес семена шиповника хуже всех. Он шел, низко свесив голову, чтобы волосы закрывали лицо, но торчащий нос все равно был очевидно багровым. — Мерлин! — прохрипел Сириус, который от смеха держался за живот. — Ему попало и на лицо! — Эй, Нюниус! — крикнул Джеймс. Снейп развернулся и поднял голову, и оказалось, что вся левая сторона его лица была покрыта буйной красной сыпью, которая протянулась от висков до шеи и уходила под воротник. Его левый глаз тоже покраснел и выглядел расчесанным и опухшим. — Отлично выглядишь! — пропел Сириус, и они разразились смехом, когда Снейп, так и не дойдя до стола, выбежал из зала. К тому времени, как все позавтракали, весь замок гудел о том, что же случилось со слизеринцами. Сириус и Джеймс выглядели такими счастливыми, будто ни с того ни с сего наступило Рождество, и даже Питер развеселился и принялся напоминать, что это он стоял на стреме, а значит, вся затея удалась благодаря ему. — Но идея-то была Люпина, — ответил Сириус, от души хлопая Римуса по спине. — Как отметим? Партия во взрывающиеся карты? Или набег на кухню? Римус стряхнул его руку, вежливо улыбаясь. — Ну, что бы вы ни выбрали, веселитесь без меня, — сказал он. — У меня две отработки. — У Слизнорта? — И у МакГонагалл. А еще у Флитвика, но это завтра. И на выходных по травологии. — С ума сойти, — нахмурился Джеймс. — Ты пытаешься поставить рекорд? Римус пожал плечами. В приюте их всех часто наказывали, так что он особо не волновался об отработках. Хоть взрывающиеся карты и звучали интересно. — Может, пора начать делать домашку? — спросил Сириус мягко, но Римус в ответ только закатил глаза и встал из-за стола. — Пойдемте, — сказал он. — У нас сейчас ваша любимая защита от темных искусств.

***

После уроков, по дороге на отработку к Слизнорту, Римус случайно наткнулся на Лили Эванс. Он бы просто прошел мимо, но она заулыбалась и двинулась с ним нога в ногу. — Приветик, Римус. — Привет. — Ты в подземелья? Он кивнул. — И я. Нужно предупредить Слизнорта, что Северус не сможет прийти на отработку. — Понятно. — Слышал, что приключилось со слизеринцами? — Да. — О чесотке слышала вся школа — все об этом только и говорили, даже на уроках. К счастью, никто понятия не имел, кто это сделал. Идея атаковать сразу весь факультет сыграла им на руку. Как бы кто-то догадался, ради кого они это затеяли? — Кошмар, да? — продолжала Лили. — У бедного Сева обнаружилась аллергия на… что они там подсыпали? Мадам Помфри дала ему усыпляющее зелье, пока все не пройдет. Римус хихикнул, забывшись. Он бросил взгляд на Лили, которая смотрела на него укоризненно. — Римус, я знаю, что он не очень хорошо себя вел. И тогда, на зельеварении, да и в поезде… Он… ладно, он немножко сноб, это правда. Римус фыркнул. — Но я хотела извиниться, — не отставала Лили. — Мне нужно почаще с ним спорить, а не позволять говорить все, что вздумается. На самом деле, он очень хороший, просто нужно узнать его поближе. — Как скажешь. — Римус остановился у кабинета Слизнорта. Из-за закрытой двери доносился разговор на повышенных тонах. — Гораций, кем бы они ни были, очевидно, что это кто-то из Слизерина, — сказала профессор МакГонагалл. — У кого еще может быть пароль? — Зачем слизеринцам подставлять свой же факультет, Минерва? — спросил Слизнорт раздраженно. — Вы же говорили, что напали только на спальни мальчиков. Возможно, это сделала девочка. — Да вы что! — А кто еще, неужели Пивз? Он никогда не появляется в гостиных, особенно в подземельях — слишком остерегается Кровавого барона. — Нужно запретить все товары из «Зонко». — Со слов Поппи, это было не «Зонко», а шиповник из теплиц. Римус почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если они знали про шиповник, вдруг смогут и разгадать, кто его подложил? — Шиповник, говоришь? Очень умно, — впечатленно произнес Слизнорт. МакГонагалл вздохнула. — Полагаю, теперь вы станете обвинять Когтевран? — Я бы просто хотел знать, кто это сделал, Минерва, — тяжело вздохнул Слизнорт. — Возможно, однажды правда найдет нас сама. А пока полагаю, что, вероятнее всего, это и правда была одна из слизеринок… — Вероятнее, чем банда мародеров, которая со злым умыслом проникла в подземелья под покровом ночи? Римус услышал, как Слизнорт усмехнулся. — Именно так. — Что ж, мне пора, — сказала МакГонагалл, и за дверью раздались шаги. — Сообщите мне, если поймаете виновника. — Дверь открылась, и Лили с Римусом виновато шагнули в сторону. МакГонагалл смерила их внимательным взглядом. — А что это два студента Гриффиндора делают так далеко от своей башни? — Профессор, мы с Римусом просто… — Ах, — прервал Слизнорт бессвязный лепет Лили, — Люпин, мой мальчик. И мисс Эванс! Пришли извиниться за Северуса, не так ли? Не стоит, милая, не стоит. Со всем, что случилось, думаю, мы отменим отработки на сегодня. — Он подошел к двери и строго посмотрел на Римуса: — Если согласимся, что на моих уроках больше не будет драк. Да и вообще, на любых уроках. — Да, профессор, — торжественно кивнул Римус, стараясь не слишком показывать, что обрадовался. — Замечательно, — улыбнулся Слизнорт, запирая дверь. — Тогда прошу меня извинить, мне нужно заняться расследованием. Римус и Лили почти дошли до конца коридора, когда их окликнула МакГонагалл. — Мистер Люпин? Сердце Римуса провалилось. — Да, профессор? — Это не значит, что и я отменила вашу отработку. Пойдемте, начнем пораньше.

***

МакГонагалл заставила его писать строчки — не так и плохо, учитывая, что в Святом Эдмунде наказывать предпочитали с помощью порки. Ему нравилось копировать и повторять, в этом было что-то успокаивающее. «Я сделаю все домашние задания». Может, в следующий раз он переступит через свою гордость и спишет у Джеймса. Или у Питера, чтобы не вызывать подозрений. Но Римус понимал, что рано или поздно Джеймс захочет узнать, почему он никогда не читает то, что им задают. А как только узнает, то вместе с Сириусом сразу же попытается заставить его рассказать об этом МакГонагалл — оба свято верили в непогрешимость учителей. Римус же не знал ни одного взрослого, которому можно было бы доверять. Он был уверен: если МакГонагалл узнает, то сразу отправит его обратно в приют. На что может сгодиться неграмотный волшебник? Закончив с отработкой, Римус вернулся в гостиную, где его ждали друзья. Питер и Джеймс были увлечены очень напряженной партией в шахматы (конечно, фигурки двигаются, подумал Римус, в этом чертовом замке все обязательно куда-то двигается), а Сириус слушал одну из своих пластинок через новенькие и явно очень дорогие наушники. Римус смертельно хотел их примерить, но пока что стеснялся попросить, так что просто тихо сел рядом с Сириусом, который тут же смахнул наушники с головы: — Ты быстро! — В итоге пошел только на одну, — объяснил Римус. — Слизнорт отпустил, был слишком занят расследованием чесоточного порошка. Сириус широко улыбнулся, откинулся на спинку дивана и заложил руки за голову. — Эта идея — просто подарок небес. — У Снейпа случилась аллергия, — ответил Римус с усмешкой. — Его рыжая подружка сказала, что он провел в больничном крыле целый день. Сириус засмеялся. Каждый раз, когда он смеялся, его глаза становились очень яркими — Римус не знал больше ни одного человека, который умел бы, как Сириус, излучать такую чистую радость. Из-за этого одновременно хотелось его и поколотить, и навек с ним подружиться. — Что за рыжая подружка? — неожиданно отвлекся от шахмат Джеймс. — Мат! — тут же воскликнул Питер. — Ну эта, надоедливая. Эванс. — Ничего она не надоедливая. — Ладно, — пожал плечами Римус. — Давайте не о девчонках, — закатил глаза Сириус. — Сегодня самый важный день в нашей жизни! Тот самый день, когда мы стали легендами. День, когда наша дружба закалилась в пламени чесоточного порошка! — Они же не знают, что это были мы? — спросил Питер встревоженно, убирая шахматные фигуры. Римус покачал головой. — Слизнорт думает, что это какая-то девочка со Слизерина. Или банда мародеров. — Мародеры! — Сириус резко выпрямился. — Вот оно! Поднимите ваши бокалы, господа! — У нас нет бокалов, — ответил Джеймс, весело его разглядывая. — Просто притворитесь, — раздраженно махнул рукой Сириус. — Начиная с этого дня, имя нам — мародеры! Он сказал это с такой драматической страстью, что все пораженно замолчали. Джеймс улыбался, Питер поглядывал на него с таким видом, будто хотел получить подсказку, как себя вести, и Римус расхохотался: — Это самое пафосное название для банды, которое я слышал!