All the Young Dudes (ATYD)

Несмотря на свои же слова, Римус все-таки не стал торопиться. Он не знал, с чего начать. Наверное, нужно было пойти к Дамблдору и попросить отправить его обратно в приют, но он понятия не имел, где Дамблдора искать. Он никогда не видел его кабинет и еще не продвинулся настолько в составлении карты. Его карта… Работу над ней все равно придется оставить. Сириус и Джеймс смогут продолжить его дело. Зато Римус хотя бы больше не чувствовал слабости после обращения. Он уселся на собранный чемодан и так и просидел, беспокоясь и нервничая, по ощущениям — несколько часов. Когда настало время обеда, он подумал спуститься в Большой зал. Но что если они захотят поговорить с ним прямо там, у всех на глазах? Так что он никуда не пошел. Есть все равно не хотелось. Он попробовал почитать, но сосредоточиться не получалось. То и дело мысленно возвращаясь к разговору — спору — с Сириусом, Римус начал понимать, что Сириус пытался помочь. Если он и правда все знал еще с Рождества и молчал, то, наверное, не собирался никому рассказывать. Но с другой стороны, Римус сказал ему правду. Джеймс был лучшим другом Сириуса, но это не означало, что ради него он готов броситься защищать Римуса. Они, конечно, тоже друзья, но просто потому, что делят одну комнату. Римус не играл в квиддич, у него не было семьи и родословной, не было денег. А помимо этого, разве Поттер захочет, чтобы его, всего такого идеального, что-то связывало с таким ужасным существом, как Римус? Что же до Сириуса… Он не мог простить собственного брата за то, что тот попал на другой факультет. Если ему не было никакого дело до свой же семьи, разве захочет он заботиться о друзьях? В четыре часа Римус услышал шаги. Он встал и попытался собраться с силами. Первым вошел Джеймс, выражение на его лице было очень серьезным, из-за чего он выглядел старше, чем остальные. Сразу за ним Сириус, лицо — непроницаемая маска, совсем другое, чем когда они были один на один. Последним зашел Питер, который, как обычно, явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Здорово, Римус, — с порога сказал Джеймс. Они встали напротив друг друга, и комната вдруг показалась очень тесной. — Привет, — ответил Римус, стараясь смотреть сразу на троих. — Как себя чувствуешь? — Нормально. — Слушай, я перейду сразу к делу, хорошо? — Джеймс растрепал волосы и нервно сглотнул — Римус увидел, как дернулся его кадык. — Мы заметили… не могли не заметить, что ты часто попадаешь в больничное крыло. Каждый месяц, если точнее. Питер за его спиной закивал, как болванчик, и Римус почувствовал, что в нем закипает ярость. Он постарался ее подавить, концентрируясь только на Джеймсе. Они и так уже считали его диким зверем. Незачем было давать им лишний повод в этом мнении убедиться. — Ладно, — сказал он угрюмо. — Ага, — Джеймс кивнул с таким видом, будто они просто болтали. — Каждый месяц… в полнолуние. Слово повисло в воздухе. Римусу уже не терпелось поскорее с этим покончить. — Просто скажи уже, Джеймс. — Тыжеоборотень? — выпалил Джеймс и опустил глаза, как будто ему стало стыдно за вопрос. Римус посмотрел на Сириуса — тот стоял с очень решительным видом. Питер прикусил нижнюю губу, нервно бегая взглядом от Римуса к Джеймсу. — Да, — он резко поднял голову и расправил плечи, словно бросая вызов. Будь что будет, он готов ко всему. — Ага, — выдохнул Джеймс. — Еще вопросы? — Да… То есть нет… то есть… черт возьми… — Джеймс опять запустил руки в волосы и беспомощно повернулся к Сириусу и Питеру, будто в поисках поддержки. — Нет проблем, — произнес Римус холодно. — Я пошел. Мне нужно дойти до МакГонагалл. — Пошел? Куда?! — Обратно в приют, наверное. Как будто у него был выбор! — Ты не можешь бросить Хогвартс! — встревожился Джеймс, очки сползли ему на нос, но он этого даже не заметил. — Я не смогу остаться, если все будут знать, — объяснил Римус как можно терпеливее. — Мы никому не скажем! — неожиданно пропищал Питер. Римус бросил на него удивленный взгляд, а затем посмотрел на Сириуса, за ним — на Джеймса. Джеймс кивнул. — Не скажем, — подтвердил он. Римус покачал головой, прогоняя даже саму мысль, даже крошечную надежду. Если он что-то понимал в жизни, так это то, что от надежды не было никакого толку. Это была аксиома, выгравированная на его теле серебристыми шрамами. — Это не шутки. Это не просто секрет, который весело хранить. Если кто-то узнает, мне придется уйти. А может быть и не только уйти, они могут… — он не договорил. Какой смысл был продолжать? — Никто не узнает, — заговорил наконец Сириус, делая неуверенный шаг ему навстречу. — Правда же? — он повернулся к Питеру и Джеймсу. Их лица были одновременно торжественными и напуганными, но оба согласно кивнули. — Поверь нам, — сказал Джеймс и добавил: — Пожалуйста?

* * *

Он согласился дать им месяц. Или это они дали ему месяц — Римус был не уверен. Было не ясно, кто кого считает опаснее. Поначалу каждая минута вместе напоминала мучение — откуда-то возникла неловкость и какая-то не свойственная им раньше робость. Они считают меня монстром, снова и снова скандировал голосок в голове Римуса. Боятся, что я кровожадно расправлюсь с ними, пока они спят. Считают, что я чудовище. Чем больше он об этом думал, тем сильнее понимал: у него нет никаких доказательств, а не чудовище ли он на самом деле. Он становился старше, менялся, и его обращения менялись вместе с ним. Римус понятия не имел, что будет дальше. И возможно, однажды он и правда станет чудовищем, которого так боятся его друзья. Что, если это было неизбежно? Никто из них не поднимал эту тему целую неделю. Ни единого слова, ни шепотка. Римус думал, друзья засыплют его вопросами, особенно Сириус, но видимо он вел себя с ними так строго, что все боялись об этом заговорить. Если они были не одни, то вели себя как обычно — самоуверенный Джеймс громко болтал, высокомерный Сириус метко шутил, а вечно стесняющийся Питер смотрел на обоих с обожанием. Но стоило им остаться вчетвером, как все замолкали, становились обходительными друг с другом и подчеркнуто вежливыми. Зато участились ночные совещания Джеймса и Сириуса. Как ни странно, так вышло, что именно Северус Снейп помог мародерам наладить отношения. Все произошло на зельеварении. В этом семестре они изучали зелье приятных сновидений, которое настаивалось несколько недель. — Жду вас каждый вечер после уроков — за зельем нужно приглядывать. Я буду следить за посещаемостью. Так что лучше вам разбиться на пары, чтобы приходить по очереди, — объявил Слизнорт. Суетясь и болтая, ученики принялись выбирать себе напарников. Римус понял, что опять застрял с Питером, но Слизнорт повысил голос, перекрикивая гам: — Нет, нет, я усвоил урок, — он бросил на мародеров строгий взгляд. — Нельзя выбирать тех же напарников, что были у вас в прошлом году. Сириус и Джеймс переглянулись, а затем уставились на Питера и Римуса, будто прикидывая, кто лучше. Римус поморщился от неловкости. — На самом деле, — продолжал Слизнорт, — думаю, я сам назначу пары… К счастью, ему хватило дипломатичности, чтобы не поставить их вместе со Снейпом, хотя Питеру все же достался Мальсибер, который, в два раза больше крошечного Питера, нависал над ним точно башня. Затем профессор разделил Мэри и Марлин, которые были так же неразлучны, как Джеймс и Сириус, и перетасовал обе парочки друг с другом. — Хочу Сириуса! — взвизгнула Мэри. Марлин легонько ее толкнула, и они обе захихикали. Сириус выглядел напуганным до смерти, а Джеймс явно был оскорблен — он запустил ладонь в волосы и попытался их немного распрямить. К вящему неудовольствию Римуса, ему досталась Лили Эванс. Никто из девчонок ему особенно не нравился, но Лили была хуже всех. Она была назойливой и слишком старалась быть со всеми добренькой. Вдобавок к этому, она была еще и подружкой Снейпа, который теперь сверлил его спину взглядом с задней парты. Римус не забыл, как в прошлом году Лили спасла его от Снейпа и Мальсибера, как и ее презрительное отношение к мародерам. Почему-то так получалось, что каждый раз, когда он сталкивался с Лили Эванс, ничего хорошего не из этого не выходило. Она словно догадалась, что он не рад ее компании, и неуверенно улыбнулась. — Привет, Римус, как ты себя чувствуешь? — спросила она тоненьким голоском. Он промычал что-то невнятное, не поднимая головы. — Лучше держись подальше, Лили, — зашептал Снейп. — Психованный Люпин может быть заразным. — Заткнись, Снейп, — пробормотал Римус тихо, чтобы не услышал Слизнорт. — Да, пожалуйста, не лезь, Сев, — попросила Лили строго. — Просто совет, — ответил Снейп, скривив губы. — Мы же не хотим, чтобы кто-то еще свалился с загадочным заболеванием Люпина. Лили, если нужно будет помочь с зельем, зови. — Мы с Римусом сами справимся, — отрезала Лили. Она отбросила волосы, распахнула учебник и повернулась к Римусу: — Нужно мелко порезать восемь крысиных хвостов. Ты сделаешь или я? — Эм… Да, я порежу, — ответил Римус, немного сбитый с толку. — Отлично, я тогда отмерю розмарин. Какое-то время они просто молча работали, и все бы прошло нормально, будь они за другой партой, но прямо за их спинами сидел Снейп, который бросал на Римуса злобные взгляды и шептал так, чтобы он услышал: — Конечно, его не просто так зовут Психованным Люпином, — рассказывал он своей соседке, — он же просто не в себе. Я видел, как он шатается по замку и прячется по углам. Если помнишь, он напал на меня в прошлом году. Очевидно, что он опасен для общества, не представляю, зачем Дамблдор пустил его в Хогвартс. У Римуса запылали уши. Он схватил палочку и повернулся. — Скажи еще хотя бы слово… — прорычал он, на что Снейп только усмехнулся. Лили сжала его локоть и потянула на себя. — Просто не обращай внимания, — прошептала она, хотя было очевидно, что она тоже разозлилась. — У него неприятности в семье, вот он и срывается на всех подряд. — Ладно, — сжав зубы, Римус вернулся к хвостам, пачкая пальцы в крысиной крови. Когда все было нарезано, пришло время настаивать зелье. За это время они уже нашли общий язык. Лили была терпелива и не вела себя как всезнайка, чем грешили и Джеймс, и Сириус. Она, конечно, была слишком уж правильной, но Римус вспомнил, что и сам старается быть таким же, поэтому пришлось смириться. — Я помешаю, — предложил он самоотверженно. Он еще никогда не предлагал свою помощь ни одной девчонке, даже ни разу не придерживал дверь, его общение с противоположным полом вообще было очень скудным. Так что он почувствовал себя очень взрослым и смелым, как Джеймс. Он закатал рукава и взял огромную деревянную ложку. — Фу, посмотрите на Люпина! — вскрикнул Снейп таким громким и противным голосом, что услышала половина класса. Римус поднял голову и понял, что на него все смотрят. На его голые руки. Он поспешно одернул рукава, прикрывая шрамы, но уже было поздно. — От какой болезни появляется такое?! — Заткнись, Северус, — не выдержала Лили. — Почему ты говоришь такие ужасные вещи? — Да ты посмотри на него, Лили! — Следи за собой! Римус запаниковал. Вот бы он провалился под землю. Вот бы он мог спрятаться где-нибудь, хоть под столом. Вот бы он умел трансгрессировать! Он бы сейчас отдал все на свете, чтобы врезать Снейпу. Мародеры все слышали и тоже на них смотрели. — Эй, Нюниус. Что это ты там говоришь про нашего друга? — Хоть ты не лезь, Поттер! — простонала Лили. — Не устраивай сцену. — Ну-ка тихо! — приказал Слизнорт. — Вы уже не на первом курсе, кажется, пора научиться вести себя прилично. Все притихли. Римус вцепился в ложку так крепко, что побелели костяшки на пальцах. — Прости, Римус, — прошептала Лили. Она и правда выглядела расстроенной. — Он просто полный… ох, даже не знаю кто. Смотри, что у меня есть. Она осторожно, чтобы никто не заметил, протянула раскрытую ладонь, на которой лежали два небольших серых камешка, похожих то ли на пули, то ли на таблетки. — Что это? — спросил он бесцветным голосом. — Сев так достал меня на прошлой неделе, выделывался, как хорош в зельях… Я знаю, что это очень мелочно так поступать, но я хотела его проучить, поэтому их сделала. А потом у него не заладилось с мамой, и мне стало его жалко, так что я их так и не использовала. Но теперь думаю, что… — Эванс, — прервал Римус уже сердито. — Что это вообще такое? — Просто эксперимент из Клуба Слизней. — Лили загадочно улыбнулась, и Римус неожиданно заметил, какая она на самом деле красивая. — Если добавить в зелье, будет… интересно. Он пораженно на нее уставился: — Но ты же… — Подлиза? Заучка? Паинька? — она улыбнулась шире, показывая ряд ровных белых зубов. — Просто кое-кто из нас умеет не попадаться, мистер Мародер. Римус не верил своим ушам. — На, возьми, — она сунула ему таблетки. — Давай лучше ты. Кинь их ему в котел, когда отвернется. Эй, Поттер! — крикнула Лили через весь класс. Джеймс вскинул голову как по команде, очки у него запотели от пара над котлом. — Чего? Снейп тоже отвлекся и теперь сверлил взглядом Джеймса. Римус действовал быстро: притворился, что зевает, раскинул руки в стороны, правая, с зажатой в ней таблеткой, аккурат над котлом Снейпа. — Ах, да так, — Лили мило улыбнулась и повернулась обратно к котлу. Снейп и Джеймс проводили ее удивленными взглядами. Римус был впечатлен. Он еще сильнее впечатлился, когда Лили схватила его за руку, уводя подальше от взрыва. Из котла Снейпа вдруг повалила густая фиолетовая пена, которая по уши залила и его, и соседку по парте. Все засмеялись, Снейп побелел от гнева. — Вот это да, — заспешил к ним Слизнорт. — Немного перестарались с жучиными панцирями, Северус? — Это не я! — возмутился Снейп, с ног до головы укутанный пеной. — Это все Люпин. — он указал на Римуса, который вскинул брови. — Я уверен. — Вы видели, как мистер Люпин испортил ваше зелье? — Нет, но… — Не волнуйтесь, юноша, — рассмеялся Слизнорт, вручая ему полотенце. — Все мы ошибаемся, даже вы! Северус неразборчиво выругался. Лили явно очень старалась сохранить безразличное выражение на лице, но в итоге не выдержала и отвернулась — ее плечи тряслись от беззвучного смеха. После урока мародеры окружили Римуса в коридоре в полном восторге. — Это же ты, ты сделал! — Восхитительно! — Как тебе удалось, ты же ничего не понимаешь в зельях? Римус улыбался, ничего не подтверждая и не отрицая. За плечом Джеймса он увидел, как Лили ему помахала и поспешила вверх по лестнице. — Я же вам говорил! — провозгласил Сириус, закидывая одну руку на плечо Джеймсу, а вторую — Римусу. — Он всегда будет мародером!