All the Young Dudes (ATYD)

Предупреждения автора: в главе есть неприятная семейная сцена, которую можно расценить как жестокое обращение с детьми (речь, конечно, про Сириуса и Вальбургу) Римус был уверен, что ничто не сравнится с Рождеством в Хогвартсе — ведь оно было в буквальном смысле волшебным. Однако рождественские каникулы у Поттеров открыли для него совсем другой мир, находиться в котором с каждым днем становилось все уютнее. Сначала они катались на санках в саду за домом — правда, сложно было назвать садом владения размером в сотни акров. Питер, который жил ниже по холму, в самой деревне, пришел сразу, как только узнал, что они приехали. Время до обеда они провели шумно и весело, катаясь с холма и разыгрывая целые баталии со снежками вместо оружия. Участвовал даже мистер Поттер, он вообще был энергичен не по годам и к тому же обладал весомым преимуществом: ему было разрешено колдовать. Потом миссис Поттер позвала их обедать, и, переодевшись в сухое, они грелись у камина и ели горячие булочки со сливочным маслом. После обеда мародеры опять засобирались пойти на улицу, но мистер Поттер прилег поспать, а миссис Поттер не хотела отпускать их одних в сумерках. Так что вместо прогулки они сначала помогли ей украсить гигантский, политый белый глазурью праздничный торт с крошечными фигурками на верхушке, а потом заворачивали подарки для соседей и домашних эльфов. — У нас не принято ничего дарить эльфам, — сообщил Сириус, безрезультатно пытаясь отлепить от пальцев волшебный скотч. — Но Кикимер вечно всем недоволен. Он, наверное, и не хочет подарков. — Эльфы примут подарок, если это что-то съестное, — ответила миссис Поттер с улыбкой. — И конечно, никакой одежды. Они только расстроятся. — Расскажи, что у вас делают с эльфами, Сириус, — подначил Джеймс, залепляя его руки скотчем еще сильнее. — Вешают их головы на стены, — рассмеялся Сириус. — После их смерти. Ну, я надеюсь, что мы хотя бы ждем, пока они умрут… Я-то только Кикимера и помню. — Какой ужас, — ахнула миссис Поттер. — Я думала, эта традиция уже давно осталась в прошлом. — Не для Блэков, — вздохнул Сириус. Римус был уверен, что он опять вспомнил о помолвке. — У тебя здорово получается, Римус, — заметила миссис Поттер, кивая на книгу, которую он заворачивал для миссис Петтигрю. — Не то что у некоторых хулиганов… — она грозно посмотрела на сына и его лучшего друга, которые теперь пытались примотать руки скотчем к столу. Римус вежливо ей улыбнулся, чувствуя, как вместе с улыбкой на лице натягивается шрам. Он до сих пор так и не нашелся, что сказать родителям Джеймса. Его с детства приучали, что взрослые должны тебя видеть, но ни в коем случае не слышать; к тому же он еще не разу не был ни у кого в гостях. В то же время Сириус чувствовал себя абсолютно свободно, Римус вообще никогда еще не видел его таким счастливым. Он души не чаял в миссис Поттер, будто она была его родной матерью — к настоящей он вряд ли когда-либо относился так же. Римус зевнул и, смущенный, попытался прикрыть рот ладонью и отвернуться, но зевок все равно получился шире, чем он планировал. За прошедшие сутки он спал всего часа два и после катания и снежной битвы чувствовал себя совершенно измотанным. — Иди немного поспи, мой хороший, — сказала миссис Поттер, будто не замечая, что на часах было всего три. Интересно, рассказал ли Джеймс родителям о его проблеме? Наверняка, иначе вряд ли бы МакГонагалл его отпустила. — Да все нормально, ты же не хочешь спать, Люпин? — затараторил Сириус. — Питер вот-вот вернется, пойдем погуляем. Римус беспомощно на него посмотрел, а затем повернулся к Джеймсу за поддержкой. — Отстань от него, Сириус, — упрекнула миссис Поттер. — Бедняга едва на ногах стоит. Давай, Римус, иди поспи, если хочешь. Римус был ей очень признателен. Он встал из-за кухонного стола и поднялся в выделенную ему спальню. Наконец-то оставшись один и переодевшись в пижаму, он не удержался и подошел к зеркалу. Может быть из-за мороза, но шрам выглядел хуже, чем с утра, став ярче на побледневшей коже. Неужели собственное лицо теперь всегда будет для него неожиданностью и, случайно ловя свое отражение, он каждый раз будет вздрагивать? А другие люди… Начнут ли они его бояться? Он как раз собирался смазать шрам мазью мадам Помфри, как в дверь нерешительно постучали. Это был Сириус. Римус уловил его запах задолго до стука. — Привет, — прошептал Сириус, просачиваясь в комнату. В руках у него был оловянный кубок. — Мама Джеймса велела тебе передать. Это, наверное, какое-то лечебное зелье. — Спасибо, — ответил Римус устало. Сириус оставил кубок на тумбе рядом с кроватью. — Ты как? — Нормально. Просто устал. — Там, на улице, мы не перестарались? Ну, в смысле, не играли жестковато? — Нет! — ответил Римус, сказав это грубее, чем звучало в голове. — Вы тут ни при чем. Я, в отличие от тебя, не спал, а всю ночь выл на гребаную луну и пытался разорвать собственное лицо. Такое, знаешь, утомляет. Из-за неожиданной вспышки закружилась голова, так что он даже присел на край кровати. — Прости, — произнес Сириус едва слышно. Это был уже второй раз за день, когда он перед ним извинялся, и Римус подумал, что поступает просто ужасно. — Я пойду. Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь. Не было сил, чтобы гадать, обиделся Сириус или нет. Римус размазал по лицу немного мази и принюхался к зелью миссис Поттер — запах был знакомым, что-то похожее давала мадам Помфри, чтобы он быстрее заснул. Он залпом выпил зелье, а затем лег и закрыл глаза.

* * *

Дни до Рождества пронеслись быстро, и за это время Римус впервые понял, что значит семья. Мистер и миссис Поттер были идеальными родителями — ласковые и заботливые, они почти всегда улыбались и шутили вместе с детьми. Римус понятия не имел, что бывают такие взрослые и что кто-то все детство проводит рядом с такими родителями. Сразу становилось понятно, почему Джеймс такой, какой он есть, — откуда в нем столько самоуверенности и любви ко всем вокруг. Столько же, сколько в Римусе гнева и злости. Ему стало понятно, почему к этой семье так тянулся Сириус. У него была неутолимая потребность в любви, а у Поттеров — ее неиссякаемые запасы. Тепло завернутые в гриффиндорские шарфы, мародеры вдоль и поперек исходили засыпанную снегом деревню. По вечерам они играли в карты, помогали миссис Поттер с ужином и, собравшись у камина, слушали страшилки мистера Поттера. Они готовили пироги с мясом, клеили бумажные гирлянды, лепили снеговиков-волшебников и строили иглу, а устав за день, спали так крепко, что их сон не потревожил бы никакой громовещатель. К сожалению, беззаботные дни продлились недолго. Пусть Блэки и прекратили атаку письмами, но они не забыли о своём своенравном сыне и в канун Рождества перешли к новой тактике — с катастрофическими последствиями для мародеров. В тот вечер они все сидели перед камином в гостиной и пили сливочное пиво. Джеймс и Сириус шумно играли в плюй-камни, а мистер Поттер учил Римуса шахматам. Отец Джеймса был поражен, что Римус не знает даже правил, а Римус, в свою очередь, с удивлением обнаружил, что игра ему очень даже нравится. В гостиной было тепло и уютно, тяжелые шторы отгородили их от морозного зимнего вечера, в углу поблескивала елка и весело трещал огонь в камине. Часы пробили девять вечера, и миссис Поттер как раз намеревалась отослать мальчиков спать, как за окном что-то оглушительно треснуло. Родители Джеймса переглянулись. Римус, словно пес, навострил уши. Сильно запахло магией, будто где-то подгорел хлеб. Запах тяжело и неприятно осел на языке, и сразу за этим последовал грубый и быстрый стук в дверь. — Мы же никого не ждем, Эффи? — нахмурился мистер Поттер. Его жена покачала головой, и оба прислушались. Галли, домовой эльф Поттеров, заспешил к входной двери. Из прихожей послышались незнакомые высокомерные нотки, и Галли прибежал обратно в гостиную. — Ох, мистер Поттер, миссис Поттер, она пришла за молодым мастером Блэком. Говорит, что она его мать, — эльф, явно не ожидавший такого гостя, в панике заламывал руки. Сириус и Джеймс обменялись красноречивыми взглядами. Сириус побелел, будто его вот-вот стошнит. — Она бы никогда… — прошептал он. Мистер Поттер уже был у двери. Из прихожей донеслись громкие голоса, Римус сразу узнал резкую и строгую манеру миссис Блэк из ее ужасных громовещателей. — Сириус, — спросила миссис Поттер мягко. — Твои родители же разрешили тебе провести Рождество у нас? — Сириус не поднимал глаз от пола, и миссис Поттер покачала головой. — Ох, милый… — произнесла она печально. — Не отпускай его, мам! — вскочил на ноги Джеймс. — Он их ненавидит! — Это его родители, Джеймс. — Сириус, — донесся голос мистера Поттера из прихожей. Сириус встал, Джеймс шагнул к нему. Римус не хотел подниматься. Он мечтал остаться у камина, где всего лишь минуту назад все было хорошо. Но миссис Поттер тоже встала, и, кажется, настал тот самый момент, когда мародеры должны выступить единым фронтом, как бы сильно их ни пугала мать Сириуса. Они все высыпали в прихожую. Римус однажды уже видел миссис Блэк — на платформе с сыном, в тот день, когда впервые сел в «Хогвартс-экспресс». Тогда он просто подумал, что она выглядит очень строгой и похожа на Сириуса. Строгой она была и сейчас; ее волосы, были заплетены в тугой пучок, который свернулся на затылке, как змея, и заколоты изумрудной заколкой. Глаза у нее были темные, совсем не такие яркие и синие, как у Сириуса, но лицо было точеным, как у всех Блэков, а еще этот высокомерный взгляд. Она была ниже мистера Поттера, но ей все равно удавалось смотреть на него сверху вниз, будто он был всего лишь пылью у нее под ногами. Она увидела Джеймса и Сириуса и приосанилась. — Сириус, — произнесла миссис Блэк холодно, опасно сужая глаза. — Ты пойдешь со мной, сейчас же. Кикимер! — она щелкнула пальцами, и за ее спиной возник пожилой сморщенный эльф. — Поднимись наверх и собери вещи мастера Блэка. Эльф глубоко поклонился, оставил поцелуй на подбитом серебром туфельном мыске миссис Блэк и поспешил вверх по лестнице. — Добрый вечер, Вальбурга, — поприветствовала миссис Поттер светским тоном, как будто не было никакого напряжения. — Хотите что-нибудь выпить? Мы как раз собирались разрезать мясной пирог, да ведь, мальчики? Миссис Блэк ей не ответила, обращаясь к Сириусу: — Надевай мантию. Мы уходим прямо сейчас. — Но мама, я… — Не смей со мной разговаривать, — прошипела она, сверкнув глазами. Римус хотел сбежать и спрятаться; мать Сириуса была в тысячу раз хуже Смотрительницы. Она была хуже Беллатрисы, Снейпа, да и вообще любого самого ужасного человека, которого он когда-либо встречал. От мысли, что с ней придется отпустить Сириуса, в животе все переворачивалось. Мистер и миссис Поттер, кажется, испытывали похожее чувство. — Вальбурга, почему бы ему не остаться? — попробовал договориться мистер Поттер. — Понимаю, Сириус не очень хорошо поступил, но никто не в обиде. Он может завтра с нами пообедать, а потом мы отправим его к вам аккурат к праздничному ужину. Мальчикам здесь так весело всем вместе. Миссис Блэк издала хриплый смешок, как будто последнее, что ее интересовало, это то, насколько весело ее сыну. Он смерила взглядом Джеймса, оценивая гнездо у него на голове, затем Римуса, разглядывая его шрам. Римус в ужасе опустил взгляд. Он был уверен — она знает. Она поняла в ту же секунду. Кикимер вернулся, торопливо спускаясь по лестнице, с возмущенным Галли, который шел за ним по пятам. Чемодан Сириуса парил за ними, собранный и готовый к отправке. Вальбурга повернулась: — Идем, Сириус. — Нет, — ответил он тихо, но отчетливо. Римусу так и хотелось попросить его помолчать — он что, не видел, сколько у него и так проблем? Но Сириус, сжав кулаки, смотрел на мать. — Я хочу остаться здесь, с Поттерами. Ты не можешь меня заставить… — СИЛЕНСИО! — Вальбурга развернулась на каблуках, указывая палочкой на сына. Сириус замолчал в ту же секунду, прервавшись на половине слова, — но, конечно, не по своей воле. Растерявшись, он даже пару раз открыл и закрыл рот, но не издал не звука. Она забрала его голос. — Вальбурга, одумайся! — ахнул мистер Поттер, а миссис Поттер издала тихий вскрик и присела рядом с Сириусом, обнимая его, будто в попытке защитить. — Он же еще ребенок! — Он мой сын, — проворковала Вальбурга, метая в миссис Поттер убийственные взгляды. — И наследник знатной семьи Великобритании. Он научится знать свое место. За мной, Сириус. Сириус выглядел поверженным, лицо без всякого выражения, губы сжаты в тонкую нить. Он обнял миссис Поттер, а затем слабой рукой помахал Джеймсу и Римусу и следом за матерью вышел из дома. Дверь захлопнулась, и все, кто остался внутри, какое-то время молча стояли в прихожей. Интересно, подумал Римус, Джеймсу сейчас так же стыдно, как и ему? Может, они должны были вступиться за Сириуса? Что теперь с ним будет? Римус посмотрел на мистера Поттера — он еще ни разу не видел его таким разгневанным. — Наслать заклинание молчания на собственного сына! На несовершеннолетнего волшебника! Какое-то безумие. — Она поступает с ним и хуже, — тихо сказал Джеймс. Римус согласно кивнул со странным ощущением, будто и у него отобрали дар речи. — Нужно сделать дом ненаносимым, Флимонт, — неожиданно сказала миссис Поттер. — После прошлых выборов ты сказал, что подумываешь об этом. Я не хочу, чтобы эта ужасная женщина смогла нас еще раз найти. Мистер Поттер мрачно кивнул. — Займусь этим в новом году. Аластор Муди как раз задолжал мне услугу. — Пора спать, мальчики, — сказала миссис Поттер дрожащим голосом. — Постарайтесь сильно не переживать. Она с чувством обняла Джеймса, расцеловав его в обе щеки. Римус пытался избежать ее объятий, но миссис Поттер все равно его схватила и крепко прижала к себе. От нее пахло апельсинами и гвоздикой.

* * *

— Псс, Римус. Римус только что почистил зубы и шел к себе, когда Джеймс высунул голову из-за двери и затащил его в свою комнату. Они сели на кровать, Джеймс достал из пижамного кармана записку. — Регулус прислал. — Что там написано? — быстро спросил Римус, прежде чем его попросят прочитать. — «Сириус дома, не пытайтесь с ним связаться». — И все? — И все, — мрачно кивнул Джеймс. — Спасибо Регулусу, — сказал Римус, рассматривая записку, которая была явно нацарапана впопыхах. — Я думал, они друг друга терпеть не могут. — Ну они все еще братья, — ответил Джеймс. — Семейные узы и все такое. — Как думаешь, с ним все будет в порядке? — Я не знаю, — вздохнул Джеймс. — А ведь я так и не подарил ему подарок. Он сказал, что ему никогда не дарят ничего рождественского, только всякие фамильные драгоценности и прочую ерунду. — А я недавно ему нагрубил, — печально вздохнул Римус. — Из-за… ну ты понял, из-за моих мохнатых трудностей. Джеймс усмехнулся. — Не парься. Вы постоянно друг с другом цапаетесь обо всем подряд. Такие вы люди. — Думаешь? — такое наблюдение Римуса немного задело. Сириус срывался на Питера куда чаще. Джеймс уже улыбался всерьез. — Я говорю, не парься. Сириус любитель поспорить. Рождественское утро выдалось тихим, но Поттеры старались привнести хоть немного веселья — даже если только ради Римуса. Проснувшись, он со смущением увидел у кровати набитый подарками чулок и решил, что в следующем году найдет способ отплатить тем же. Внутри были традиционные носки, трусы и коробка печенья от Смотрительницы. Немного шоколадных лягушек от Питера и книга продвинутых заклинаний от Сириуса. Джеймс тоже купил ему книгу — «Волшебная картография: руководство по созданию магических карт». А вот мистер и миссис Поттер вышли за все разумные пределы. Под елкой его ждали еще сладости, коробка из «Зонко», набор изумительных перьев (их он попытался вернуть, но «такие же мы подарили Джеймсу и Сириусу, не глупи») и новую пижаму. Многочисленные родственники Поттеров начали прибывать к полудню, вместе с Петтигрю, с которыми пришла старшая сестра Питера, Филомена, и ее молодой человек — магл из университета. Римуса представили как друга Джеймса, и никто толком не обращал на него внимания, кроме крошечного древнего волшебника, уже красноносого и празднично-веселого благодаря коктейлям, которые разносил Галли. — Люпин, говоришь? Не паренек Лайелла Люпина, случайно? Римус стоял с открытым ртом, не находясь с ответом. От других людей он слышал имя отца всего раз или два. — Эм… да, — ответил он наконец, страшно покраснев. — А он здесь? — волшебник, широко улыбаясь, огляделся по сторонам. — Отличный парнишка, тысячу лет его не видал. — Он, хм… он умер, — ответил Римус извиняющимся тоном. — Черт меня раздери! — вскричал волшебник, проливая половину коктейля. — Превосходный дуэлянт. И это он меня всему про боггартов научил. Правда, нрав у него был… врагу не пожелаешь. Вечно влипал из-за этого в неприятности. Я говорил ему, не связывайся ты с этим Фенриром — проклятые оборотни, всех надо перерезать! Римус не знал, что ответить. Джеймс бросал на них любопытные взгляды, но, к счастью, вмешался мистер Поттер. — Дариус? Еще коктейльчик, приятель? Пусть молодежь занимается своими делами. Римус перевел дух и вернулся к турниру по плюй-камням, сделав вид, что ничего необычного не произошло.