All the Young Dudes (ATYD)

Примечание автора: Грустная глава. Если вам и так невесело — лучше отложите ее на потом! Суббота, 6 января, 1973 В субботу, накануне начала семестра, Питер, Джеймс и Римус приехали на вокзал Кингс-Кросс точно по расписанию. Они озирались по сторонам, выискивая в толпе четвертого мародера, но Сириуса, как и Регулуса, на платформе не было. Как только поезд тронулся, Джеймс пошел по вагонам, надеясь хоть что-то узнать, и вернулся, прикрывая руками нос, на котором зрел огромный фурункул. — Нарцисса сказала, что меня это не касается, — объяснил он, падая на сидение. — Может, они воспользуются летучим порохом, — предположил Питер. — Может быть, его мама просто не хочет, чтобы он ехал с нами в поезде. — Может быть, — ответил Джеймс и повернулся к окну, потирая нос. Римус еще никогда не видел его таким несчастным. Джеймсу не хватало Сириуса больше, чем им с Питером. Едва оказавшись в Лондоне, он не мог дождаться, когда они наконец-то встретятся. Римус и Питер пытались его развеселить, но без толку — Джеймс будто потерял свою правую руку. Перед отъездом мистер и миссис Поттер пообещали узнать, смогут ли они договориться, чтобы Римус остался у них на целое лето — и он сердечно их поблагодарил. Скорее всего, у них ничего не выйдет, поэтому он решил не слишком надеяться, чтобы не расстроиться. Вместо этого он просто думал о том, как хорошо вернуться обратно в школу, где целые полгода можно провести рядом с друзьями. Почти со всеми. Сириуса не было на ужине, и когда они вернулись в спальню, он тоже не появился. Джеймс и Римус привезли рождественские подарки, все еще завернутые в блестящую глянцевую бумагу, и сложили на его подушку. Три подарка были от Андромеды, и Римус точно знал, что внутри пластинки. Сириус просил подарить ему все, что вышло из-под руки Боуи. Воскресенье, 7 января, 1973 Когда они проснулись воскресным утром, кровать Сириуса все еще была пуста, и мародеры целый день неприкаянные бродили по гриффиндорской башне, стараясь отвлечься домашними заданиями. Римус закончил быстро и решил взяться за подаренные книги — теперь-то он мог наколдовать заклинание чтения. Джеймс побродил по комнате, сходил к МакГонагалл спросить про Сириуса (она не знала, где он), опять попробовал поговорить с Нарциссой (его снова прокляли) и наконец-то ушел, чтобы полетать. Питер пошел с ним, прихватив с собой коробку печенья, чтобы было что погрызть на трибуне. Римус остался в гостиной, где было тепло и уютно, и читал или, скорее, притворялся, что читает. Наконец-то оставшись один, он думал о том, что Дариус — друг мистера Поттера — сказал о его отце, повторяя и подбрасывая его слова, точно монетку. Его отец был хорош в дуэлях — это он уже слышал. Характер у Лайелла Люпина был непростой — эта информация была новой, было так странно узнать такую подробность, когда долгое время не знал вообще ничего. Впервые в жизни Римус подумал, что его вспышки гнева могут быть вообще не связаны с его состоянием. И кто такой Фенрир? От одного только имени бросало в жар и становилось как-то неприятно в желудке. Больше всего на свете он хотел, чтобы в тот вечер Джеймса и Питера не было рядом, чтобы они ничего не слышали. Римус сидел на подоконнике в гриффиндорской башне с книгой на коленях и пытался решить задачу, для которой недоставало переменных. Иногда он выглядывал за окно и видел, как Джеймс на поле выписывал виражи — куда более сумасшедшие, чем обычно. — Что он творит?! — пискнул кто-то у Римуса над ухом. Это была Лили Эванс. Она держала в руках чашку с чаем и тоже следила за Джеймсом. — Волнуется, вот и выплескивает лишнюю энергию, — ответил Римус, не поворачиваясь. На свету его шрам, хоть уже не такой красный и свежий, будет очень заметен. — Джеймс Поттер умеет волноваться? — фыркнула Лили. — Я и не знала, что ему доступны такие сложные эмоции. — Эй, — одернул ее Римус. — У него выдалось непростое Рождество. — Ладно, ладно, извини. Знаю, что он твой друг. — Она всегда так говорила, оскорбив кого-то из мародеров. — Как прошло твое Рождество? — Отлично. А твое? — Чудесно, — он слышал, что она улыбалась. — Мама и папа разрешили мне завести сову. — Круто. — А тебе что подарили? — Всякие книжки. — Твои… люди, с которыми ты живешь? Он все-таки повернулся к ней, разозлившись. Что она к нему привязалась? — Нет, от друзей. — А, ну да, понятно, — Лили намеренно не смотрела на Римуса, уткнувшись взглядом чуть левее от его головы. Он тяжело вздохнул — в любом случае рано или поздно все увидят, как он теперь выглядит. Лили хотя бы хватило такта не задавать неловких вопросов. В конце концов он поднялся в спальню, спрятался за балдахином и принялся за «Волшебную картографию». Питер и Джеймс вскоре вернулись и собрались спать, переговариваясь шепотом, чтобы не разбудить Римуса. Тренировка Джеймсу не помогла и не успокоила — Римус слышал, как быстро бьется его сердце, и чувствовал приторный запах волнения. Прошло около часа после отбоя, когда дверь скрипнула. Сириус вернулся — Римус безошибочно узнал его по шагам. По телу пробежала волна облегчения, а неприятное предчувствие в животе наконец-то начало растворяться. Джеймс и Питер не проснулись, а Сириус старался все делать как можно тише — прокрался к кровати и задернул балдахин. Римус не двигался, слушая, как Сириус тоже лег и застыл. Он дышал немного иначе, не так, как всегда. В конце концов любопытство победило, и Римус встал. Не хотелось вторгаться без разрешения, поэтому он подошел как можно ближе к кровати Сириуса и прошептал: — Сириус? — Джеймс? — ответил тот с готовностью. — Римус. — А… — Сириус замолчал. — Я очень хочу спать, Люпин. Поговорим завтра, ладно? — Хорошо, — Римус вернулся в кровать и попытался заснуть. Неприятное предчувствие вновь зародилось глубоко в животе.

* * *

Понедельник, 8 января, 1973 Утром Сириус ушел раньше, чем они проснулись. Его подарки, так и не распакованные, были сдвинуты на другую сторону кровати. В комнате откуда-то появился его чемодан, а метла уже лежала на своей полке. Джеймс занял для него место на завтраке, но Сириус не пришел в Большой зал, и мародеры пошли на первый урок, так его и не встретив. — Он не пропустит МакГонагалл, — заверил Джеймс по пути в класс. — Он обожает трансфигурацию. Они вошли в класс и застыли. На месте Сириуса сидел кто-то другой. Этот мальчик сутулился и казался ниже ростом, лицо у него было худым и бледным, так что синие глаза казались огромными. Волосы на его голове были сбриты до короткого ежика — именно так брили Римуса каждое лето, только у этого мальчика коротенькие пеньки волос были темнее. — Это кто?! — прошептал Питер суфлерским шепотом. Мальчик повернулся и посмотрел на них. — Сириус! — ахнул Джеймс. Сириус порозовел, а затем отвернулся, будто не узнал их. Джеймс сел рядом с ним. — Что случилось? Где ты был? Что она с тобой сделала?! Сириус едва заметно покачал головой и прошептал: — Потом. Класс заполнили однокурсники, со всех сторон послышались шепотки. Римус не мог их винить — у него тоже никак не получалось отвести от Сириуса глаз. Дело было не только в прическе, хоть она и выглядела ужасно непривычной; без волос Сириус перестал быть Сириусом, к тому же под его глазами залегли темные круги, а на губах не осталось ни следа былой веселости. — Так, так. Успокаиваемся! — В класс вошла МакГонагалл. Она бросила взгляд на Сириуса, и на долю секунды ее глаза расширились, но она ничего ему не сказала и обратилась к классу: — Экзамены начнутся через три месяца. Давайте проверим, кто из вас слушал на уроках… За весь урок МакГонагалл ни разу не заговорила с Сириусом, хотя обычно задавала ему вопросы, чтобы хоть как-то заставить не отвлекаться. Не трогала она и остальных мародеров, которые весь урок встревоженно поглядывали на друга. Когда урок закончился, они как попало покидали в сумки вещи и заспешили следом за Сириусом. — Что случилось?! — спросил Джеймс, стараясь поспевать за его быстрым шагом. — Я же сказал — потом, — развернулся Сириус. — Подождите до перерыва. — Но ты же… Что она…? — Все нормально. Следующий урок, история магии, был самой настоящей пыткой. Джеймс не мог успокоиться и даже принялся передавать Сириусу записки — но тот усиленно их не замечал. Он сидел очень прямо и не поворачивался. Впервые за два года Римус увидел, как Сириус Блэк на уроке читает учебник. Что-то определенно было не так. Они сбежали с урока в ту же секунду, как их отпустили; Джеймс схватил Сириуса под руку и буквально вывел во двор — оттуда пришлось сначала прогнать стайку первокурсниц, которые, заправив юбки в колготки, делали стойку на руках у стены. На улице было ужасно холодно, и хотя снег еще не выпал, небо было белее листа бумаги, предвещая бурю. Как только первокурсницы разбежались, Джеймс смерил Сириуса тяжелым взглядом — между его бровями даже залегла морщинка. — Что случилось? — повторил он в третий раз. Сириус тяжело вздохнул. — А сам как думаешь? — он указал на голову. У Римуса возникло странное ощущение, что никому из двоих не было дела, что рядом стояли они с Питером — этот разговор был только между ними, как и ночные беседы. — Это твоя мама сделала? — Нет, я сам постарался. Конечно, она, — огрызнулся Сириус. Джеймс даже бровью не повёл, не отрывая взгляда от друга. И тут Римуса осенило: вот в чём его секрет. Джеймс был терпеливым и никогда ничего принимал близко к сердцу. Иначе как еще можно было быть лучшим другом такому человеку, как Сириус Блэк? Сириус вытащил из сумки красную гриффиндорскую шапку, которую никогда не носил, и натянул ее на лысую голову. — Холодина, — пробормотал он. — Не представляю, как ты терпишь, Люпин. Римус улыбнулся, довольный, что его заметили. Сириус привалился к стене, рассматривая свои ботинки. — Они позволили мне вернуться, — сказал он тихо. — Если можно так сказать. Одно неверное движение — и меня отправят в Дурмстранг. Джеймс и Питер ахнули, и Римус отметил, что потом надо у них спросить, что такое Дурмстранг. — Не мог говорить до Рождества. Пришлось поучаствовать в праздничном ужине; всех пригласили, все заветные двадцать восемь — кроме Уизли, конечно. Люциус Малфой меня теперь ненавидит, но все равно любезничал со мной и Регом — скользкий тип. Я надел гриффиндорский галстук и так и ходил, пока мама не заметила и не заставила его испариться. Тогда я… эм… возможно, сдетонировал несколько навозных бомб, пока подавали десерт. Питер, Римус и Джеймс одновременно поморщились. — Из-за этого она… ну, волосы? — спросил Джеймс осторожно. — Сказала, что раз традиционные наказания не имеют эффекта, она попробует кое-что новенькое. Я попросил Помфри помочь отрастить их, но старуха сказала, она не стилист. Наверное, решила, что это я сам. — Ты можешь сказать ей, как всё… — начал Римус, защищая целительницу. Сириус покачал головой: — Да пофиг. — А Регулус? — подал голос Джеймс. — Он вернулся? Он отправил нам записку, что ты добрался до дома, но больше ни слова. Сириус кивнул: — Вернулся. С него-то ни волоска не упало. Папа сделал для нас портключ в Хогсмид. Он все еще придурок, но все же… он тоже не выбирал, быть ему Блэком или нет. Он просто притворяется куда лучше, чем я, — Сириус уставился в пространство с безнадежным видом. В груди у Римуса больно закололо. — Я просто хотел бы… — начал Сириус, но не договорил. Прозвенел звонок, и им пришлось вернуться обратно в школу.