All the Young Dudes (ATYD)

После знаменательного матча Римусу показалось, что время побежало вприпрыжку. Отчасти так вышло потому, что равновесие в их спальне наконец-то восстановилось. Джеймс снова был героем, к Сириусу вернулся привычный бунтарский дух, Питер перестал ходить вокруг них на цыпочках, а Римус больше не мог наслаждаться тишиной и покоем — но был совершенно не против. Будто стараясь наверстать упущенное, Джеймс и Сириус ворвались в последние недели зимы с удвоенной жаждой приключений и розыгрышей. Большую часть времени они проводили под мантией-невидимкой, насылая на ничего не подозревающих студентов сглазы, совершая набеги на кухню и устраивая переполох в Большом зале. Раза три или четыре в неделю они вдвоем выходили побродить ночью по замку, чтобы расширить карту Римуса, но чаще всего просто возвращались с целыми карманами сладостей из Сладкого королевства. Питер частенько увязывался с ними, а Римус оставался досыпать. Полнолуния в январе и феврале дались ему тяжело. Все было не так плохо, как в декабре, когда он заработал себе шрам на половину лица, но и хорошими назвать их не получалось. Мадам Помфри была решительно настроена ему помочь — в январе она заклинанием убрала ему ногти («только временно, конечно, утром они вернутся»), но когти все равно выросли, стоило ему обратиться. Римус, на самом деле, обрадовался, потому что если бы это сработало — в следующий раз она бы заставила исчезнуть его зубы. В феврале она попыталась заключить его руки и ноги в магические оковы, чтобы после обращения он не мог нанести себе травм. Она без конца извинялась за такие меры, особенно утром, когда обнаружила, что, пытаясь вырваться, он вывихнул себе оба плеча. Но Римус тогда слишком устал, чтобы расстраиваться или злиться. Он пропускал половину розыгрышей, вместо этого отдавшись учебе и втайне мечтая обогнать Джеймса и Сириуса, которые взяли аскезу от домашних заданий. Он опять планировал стать лучшим в классе по истории магии и знал, что у него на это есть все шансы, а еще его оценки по трансфигурации, травологии и астрономии становились все лучше и лучше, и он мог бы войти в тройку отличников и по этим предметам. На заклинаниях и в зельеварении все еще лидировала Лили Эванс, но Римус хотел хотя бы сократить между ними разрыв. Ради этого он наконец-то преодолел свой страх перед библиотекой и теперь проводил там все свободное время — писал сочинения и повторял пройденное. Теперь читать у него получалось куда лучше — без заклинания он все еще делал это медленно, но заметил, что теперь куда быстрее узнает буквы, чем раньше. В библиотеке он часто встречал Лили, и спустя несколько дней вежливых кивков из-за разных столов она собрала свои вещи и села рядом. У них легко получалось найти общий язык — они либо просто молча читали, либо гоняли друг друга по разным предметам и темам. Ожидаемо, Лили стала вторым человеком после Сириуса, кто разгадал его секрет. — А зачем ты так делаешь? — спросила она с любопытством. — Ты о чем? — Каждый раз, когда ты берешь новую книгу, ты сначала кладешь на нее руку и чешешь затылок палочкой. — Не делаю я так, — Римус виновато отложил палочку. — Делаешь, — возразила Лили со спокойной улыбкой. — Еще ты что-то пробормотал. Какое-то заклинание? — Эм… — Да ладно тебе, это что-то для учебы? Ты поэтому все схватываешь быстрее меня? Комплимент Римусу так понравился, что он даже перестал защищаться. — Обещай, что никому не скажешь, — попросил он. — Обещаю. — Заклинание помогает мне читать. Я не могу… не умею… эм… короче, мне сложнее это дается, чем другим. Читать по-обычному, как все. — Ух ты! А как это работает? — ее глаза как будто увеличились — так всегда случалось, когда Лили была чем-то заинтересована. Римус такого не ожидал — на новость, что он не умеет читать, Лили даже не обратила внимания. — Вот так, — показал он. Лили повторила за ним и разочарованно вздохнула: — Не получилось. — Тут не все так просто. Я очень долго тренировался. — А где ты нашел это заклинание? Это же очень сложная магия. — Не я нашел… Сириус. Мне кажется, это не официальное заклинание. Скорее всего, он слепил несколько разных вместе. Поэтому оно немного нескладное. — Серьезно? — Лили от изумления выпучила глаза. — Так и знала, что он куда умнее, чем ведет себя не уроках. Вот хитрюга! Покажи мне еще раз. Помимо Лили Римусу часто составляли компанию и ее подруги, Мэри и Марлин. Поначалу он был недоволен, потому что чисто инстинктивно всегда старался избегать девчонок. К тому же, эти две подружки обычно хихикали на задней парте или сплетничали в гостиной о каких-то популярных волшебниках. Но Римус был приятно удивлен, что к урокам Марлин и Мэри относились с той же серьезностью, что и он, а их интерес к поп-звездам волшебного мира мало чем отличался от одержимости Сириуса и Джеймса их любимой квиддичной командой. Но в особенности Римусу нравилось болтать с Мэри — она родилась в семье маглов в Южном Лондоне; из-за ее акцента Римус испытывал немного странное, но уютное чувство — как будто приехал домой. Болтать с Мэри получалось легко, у нее была широкая улыбка и громкий, заразительный смех. Марлин была немного скромнее, но с ней бывало смешно до истерики, к тому же она могла изобразить всех в школе, даже учителей. МакГонагалл у нее получалась изумительно; Римус буквально плакал от смеха. Девочки относились к Римусу с огромной теплотой, но он понимал, что в большей степени это из-за того, что они думают, будто он чем-то болен. Но это его не волновало — он узнавал от них тонну полезного. Например, Мэри научила его заклинанию от дефектов кожи — оно не скрывало шрамы полностью, но они становились куда бледнее. Ему даже в голову не приходило искать решение этой проблемы в женских журналах. Они же посвятили его в остальные девчачьи секреты: Мэри была влюблена в Сириуса, а Марлин — в Джеймса. Римус решил, что они спятили, и если бы им пришлось пользоваться одной ванной с их любимчиками, то они бы моментально растеряли все чувства. В свою очередь Римус подтянул их по истории магии: похоже, он единственный во всей школе всерьез находил уроки профессора Бинса увлекательными. А Марлин отлично давалась астрономия, так что она научила Римуса запоминать созвездия с помощью ассоциаций. Как-то раз они все вместе возвращались в гостиную, и Мэри, со свойственной ей грубоватой прямолинейностью, сказала: — Ты такой милый, Римус. А ведь на первом курсе Марлин и Лили до ужаса тебя боялись. — Чего? — от неожиданности Римус едва не выронил книги. — Мэри, ну что ты такое говоришь, — одернула ее Марлин. — Ты был настроен как-то враждебно, — объяснила Лили. — И Джеймс всем рассказывал, что ты опасный и вообще состоишь в банде. Римус фыркнул от смеха. В гостиной они первым делом увидели, как Сириус, Джеймс и Питер, усевшись плотным кружком, корпят над толстенной книгой. Увидев их, Марлин и Мэри по-глупому захихикали и убежали в спальню для девочек. Лили с Римусом обменялись понимающими взглядами, и Лили тоже ушла. Когда он подошел, мародеры подняли головы, и Питер очень подозрительно закрыл страницу листом пергамента. — Здорово, — сказал Римус, вытягивая шею. — Что делаете? — Ничего! — ответил Джеймс жизнерадостно. — А ты где был? — В библиотеке, — заявил Сириус быстрее, чем Римус открыл рот. — Со своим фан-клубом. Римус ухмыльнулся. — Не завидуй, Блэк, — он решил сохранить в тайне, что Мэри и Марлин были от этих двоих без ума. Не стоило раздувать их эго еще сильнее, оно и так грозило вот-вот лопнуть. Да и тему менять он не собирался. — Нет, серьезно, что это вы там прячете? Мародеры виновато переглянулись, и Римусу стало обидно. Они что-то задумали и не включили его — мог бы и догадаться, что рано или поздно это случится. Ничего удивительно, он так долго не участвовал в их планах и розыгрышах, что теперь вообще им был не нужен. — Твой день день рождения! — выпалил Питер. — Уже скоро. — Ну да, — Римус почесал затылок, не понимая, при чем тут это. — На следующей неделе. — Мы тут кое-что планируем… — сказал Питер с широкой улыбкой, явно довольный собой. Джеймс при этом выглядел сердитым, так что сразу стало ясно, что Питер врет. Ну и ладно. Не хотят говорить — и не надо. — А, ну ладно, — он выдавил улыбку. — Только не надо меня позорить, как в прошлом году. — Ну что ты, ни за что, — улыбнулся Сириус и встал, прижимая книгу к груди, чтобы не было видно названия. — Мы разве из тех, кто может опозорить друга, Люпин? — Ага, именно из этих, — кивнул Римус с подозрением. — Никаких песен. И шумных вечеринок. Ничего, из-за чего можно… — Заработать неприятностей, ага, — закончил Джеймс и встал вслед за Сириусом. — Может, пригласим твоих новых подружек? Кажется, нам пора начать общаться с противоположным полом. — Ну да, — Сириус отбросил волосы с лица. — Просто хочешь остаться с Эванс один на один. — Не говори ерунды, — ответил Джеймс, слегка порозовев.

* * *

— Значит, в банде ты не состоишь? — размышляла Мэри пару дней спустя. Они вчетвером проверяли друг у друга сочинения по травологии, и Мэри читала быстрее всех, так что уже закончила. — А откуда у тебя тогда все эти синяки и шрамы? — Домашний кролик, — ответил Римус, не отвлекаясь от сочинения Марлин. — Очень злобный. Лили рассмеялась. — Ну конечно. Ты разве не живешь в приюте? — Живу, — подтвердил он. — Нам разрешают заводить животных. Он даже не соврал: однажды у них был аквариум с золотыми рыбками, пока кто-то из старших не перевернул его. — Ты из детдома? — переспросила Мэри. — Значит, ты тоже из семьи маглов? — Нет, — ответила за него Марлин. — Люпин — фамилия волшебников. Значит, твой папа… — Она посмотрела на него, и Римус, немного занервничав, кивнул. — Да, откуда ты знаешь? — Видела его имя на одной из наград. — Наград? — Да, не помню за что. Рядом с гостиной Когтеврана. — Понятно. Он никогда не рассматривал награды, кроме разве что кубка по квиддичу — Джеймс раз в неделю проводил их мимо, чтобы отдать почтение. Неожиданно захотелось со всех ног побежать к гостиной Когтеврана. Римус отложил сочинение. Лили внимательно за ним наблюдала. — Иди, Римус, — сказала она ласково, забирая у него пергамент. Мэри и Марлин смотрели на него с жалостью и согласно кивнули. Он сам не знал, что ожидал увидеть. Первые пару секунд не получалось даже рассмотреть буквы — он бегом преодолел три этажа, так что едва дышал. Витрина с наградами была из красного дерева и стекла, блестящая от частой полировки — дело рук Филча или домашних эльфов. Внутри было полно наград и трофеев за самые разные достижения. Чемпион по волшебным шахматам, Победитель турнира трех волшебников, Финалист состязания по надуванию пузырей из волшебной жвачки «Друбблс». И рядом стояла она. Крупная золотая статуэтка в форме волшебника с поднятой к небу палочкой в немного странной позе, как будто он собирался отбить теннисный мячик. Лайелл Люпин, Чемпионат дуэлянтов Хогвартса, 1946 год. Он провел у витрины не один час, читая и перечитывая табличку. Римус попробовал рассуждать логически — эта награда всего лишь подтверждала то, что он уже знал. Его отец был когтевранцем — это упоминала МагГонагалл еще на первом курсе. Он был хорош в дуэлях — получается, что лучше всех. Это подтверждали и Слизнорт, и подвыпивший Дариус. Все, что говорила статуэтка: его отец учился в Хогвартсе, был его частью. Скорее всего, держал ее в руках. Римус прижал пальцы к стеклу, как будто мог провалиться сквозь — и схватить ее.