All the Young Dudes (ATYD)

Суббота, 10 марта, 1973 В этом году день рождения Римуса выпадал на субботу, чему мародеры чрезвычайно обрадовались. По их мнению, такое совпадение позволяло развернуться во всю силу — на буднях этого бы не получилось. Всю неделю до дня икс Римус старался пропускать мимо ушей бесконечные намеки о том, что же его ждет. Он достаточно доверял друзьям, чтобы не волноваться — им, конечно, ничего не стоило выставить себя полными дураками, но мародеры никогда бы не стали выставлять дураком его одного. Также всю неделю Джеймсу постоянно приходили подозрительные комковатые посылки, обернутые коричневой бумагой, и Римус просто надеялся, что это не подарки — он бы в жизни не смог отплатить тем же. В это время он много думал о своем новом возрасте, особенно о том, что станет тринадцатилетним волшебником с «мохнатыми трудностями». С тех пор, как он нашел награды рядом с гостиной Когтеврана, что-то в нем переменилось. Раньше Римус считал, что неплохо себя знает — воспитан в приюте, без гроша в кармане, с тощей фигурой и шрамами, туговат в учебе, но по жизни довольно сообразительный. Хогвартс, конечно, кое-что исправил — теперь у него были неплохие оценки, но в остальном-то ничего не изменилось. Его отец был очень умным. Не зря же он учился на Когтевране. Распределяющая шляпа думала и Римуса отправить в Когтевран, но в последний момент отказалась от этой идеи. Тогда это ничего не значило, а сейчас Римус не мог перестать гадать — а что, если и его бы распределили на Когтевран? Знал бы он тогда об отце больше и лучше бы понимал, каким тот был человеком? А что, если бы отец себя не убивал? А что, если бы Римуса не укусили? Вся эта игра в «а что, если» была очень скользкой дорожкой. Из-за нее в ночь перед днем рождения Римусу приснился сон, которого он не видел уже очень давно. Он лежит в кровати в маленькой комнате со светло-голубыми обоями. Стоит лето, и окно открыто; ветер раздувает занавеску. Окно огромное — в такое без проблем пролезет взрослый мужчина. А Римус очень маленький, и ему очень страшно. Он в комнате не один, в ней есть кто-то еще, и это кто-то хочет сделать ему больно. Это монстр — мама говорила, что монстров не существует, но нет… Нет, она наврала, она врунья, потому что монстр есть и прямо сейчас идет к нему, он его съест! «Кто тут боится большого страшного волка?» Он крепко зажмуривается и ныряет под одеяло; он дрожит и плачет… А потом… больше ничего нет — ничего надежного, ничего настоящего. Ему больно, вокруг море крови, и так много слез, и очень шумно. Он просто хочет спать. Над ним склоняется другой человек, высокий и тонкий, явно обеспокоенный. «Папочка». — ЛЮМОС МАКСИМА! Римус резко проснулся, вздрагивая и едва сдерживая крик. В спальне было светло, солнце пробивалось сквозь балдахин, вынуждая щуриться. Он как раз успел вытереть со щек слезы, когда Сириус и Джеймс рывком распахнули тяжелый бархат и хором заголосили: — С днем рождения, Люпин! — Еще ночь, придурки, — Римус потер глаза и сел, пытаясь силой воли успокоить быстро бьющееся сердце. — Ровно минута после полуночи, — произнес Сириус, — а значит, официально твой тринадцатый день рождения. — А где Пит? — спросил Римус, выбираясь из кровати. Мародеры как попало украсили спальню гирляндами, оставшимися с Рождества, и ленточками, которые, он был уверен, обычно висят на трибунах во время матчей. — На задании, — ответил Джеймс загадочно. — Давай, одевайся. — Куда мы идем? — Никуда, — бросил Сириус беспечно. — Но к прибытию твоих гостей ты захочешь быть подобающе одетым. — Моих гостей?! — Конечно, — ярко улыбнулся Сириус. — Мы пытались отнекиваться, что приглашены только мародеры, но, видишь ли, многие захотели отпраздновать это событие с тобой. Римус так и не понял, шутит Сириус или говорит всерьез, так что вместо ответа натянул джинсы и водолазку, которая выглядела более-менее чистой. Почти сразу в дверь постучали. — Войдите, — прогремел Джеймс гостеприимно. Сириус увидел, как Римус вздрогнул, и успокоил: — Не волнуйся, мы наложили на комнату заглушающее. Римус нахмурился. — Так значит… тот, кто пришел, нас не слышит? Джеймс хлопнул себя по лбу: — Ну мы и придурки! — простонал он и открыл дверь. На пороге стоял румяный и очень довольный Питер, окруженный девчонками — Лили, Марлин и Мэри. Римус застыл с открытым ртом, наблюдая, как они заходят — улыбающиеся и явно радостные, что смогли его удивить. У всех в руках были открытки и подарочные коробки. — Я думал, девочкам сюда нельзя? — Милая Мэри на прошлой неделе любезно провела эксперимент, и ничего ужасного не произошло, — объяснил Джеймс. — Однажды вы все прочитаете «Историю Хогвартса», и я умру счастливым, — вздохнул Сириус с мукой в голосе. Джеймс принялся вытаскивать из-под кровати те загадочные свертки, которые оказались доверху набиты сладостями из «Сладкого королевства». На свет появились горы всякой всячины: драже «Берти Боттс», шоколадные лягушки, летучие шипучки, жвачка «Друбблс», лимонные дольки, сдобные котелки — и все это не считая трофеев, которые Питер притащил из кухни. К конфетам добавились сэндвичи с ветчиной, яичный салат, коронационный цыпленок, сэндвичи с солеными огурцами и сыром, пачки чипсов с любимым вкусом Римуса — соль и уксус — яйца по-шотландски, сосиски в тесте, пироги со свининой, сыр с ананасами на шпажках и немного фруктов для вида. Тем временем Сириус расстелил на полу одеяла и разбросал вокруг подушки. — Люпин, — произнес он, широко улыбаясь, — добро пожаловать на твой полуночный пир! — С днем рождения, Римус! — пропели девчонки хором. Все уселись на одеяла, Сириус поставил пластинку — он все-таки распаковал подарки Андромеды, которая, конечно, прислала ему два альбома Боуи: Hunky Dory и The Man Who Sold the World. — Садись со мной, Сириус, — засуетилась Мэри. Марлин наградила ее укоризненным взглядом. Сириус, пожав плечами, уступил, но сразу же наклонился к Римусу, протягивая ему подарок: — Сначала открой этот. Сверток был продолговатым и округлым, как цилиндр, а еще легким и упакованным как попало. — Да не стоило… — пробормотал Римус, разрывая бумагу. — Постер? — удивилась Лили, наблюдая, как Римус разворачивает содержимое свертка. Постер был немаленьким, почти в три раза больше книжного листа; изображенный на нем черно-белый Дэвид Боуи в блестящем костюме как каратист выставил вперед ногу, будто пытался ударить воздух. — Попросил Андромеду прислать мне на Рождество, — объяснил Сириус радостно. — Но я его заколдовал, чтобы двигался! — Ух ты! — заулыбался Римус. — Спасибо! Он классный. Мэри и Марлин подарили ему сладости и кексы, а Лили — книгу по зельеварению. Римус посмотрел на подарок с сомнением, и она рассмеялась: — Ну а сколько можно позволять Северусу задирать нос? — Прошу, не упоминайте Нюниуса в этот благой вечер, — с напускным ужасом произнес Джеймс. Лили закатила глаза и откусила печенье, демонстративно делая вид, что Джеймса не существует. Джеймс ничего не заметил. Он откашлялся и перевел полный азарта взгляд на Римуса. — Мой подарок будет чуть позже… когда наедимся до отвала. — Мерлин, Поттер, — захихикала Марлин. — Что ты такое придумал? Но Джеймс загадочно промолчал. Римус был вынужден признать, что отлично проводит время. Он надеялся, что Джеймс с Сириусом прислушаются к его просьбе и они отпразднуют этот день рождения в кругу мародеров, но с девчонками было неплохо. За время в библиотеке они все успели подружиться, к тому же с ними было весело. В нахальстве Мэри давала Сириусу фору на сто очков вперед, и, как Римус и предсказывал, пародии Марлин на учителей насмешили мародеров до истерики — Питеру даже пришлось переодеть футболку, потому что он подавился тыквенным соком. — Теперь понимаю, почему Римус нас бросил, — сказал Джеймс около половины второго ночи, вытирая слезы с глаз. — Ага, для девчонок вы вполне ничего, — подмигнул Сириус Мэри, которая фыркнула и игриво его пихнула. — Ну да, это вообще никак не связано с тем фактом, что я просто хочу делать домашку, — заметил Римус, гадая, влезет ли в него очередная шоколадная лягушка. — Мда, ну и времена настали, — произнес Сириус высокопарно. — Посмотрим, как вы заговорите, когда Римус обставит вас всех на экзаменах, — ехидно заметила Лили. — Пф-ф, — Джеймс встал, разминаясь, будто собирался им что-то продемонстрировать. — Экзамены! У нас, мародеров, есть заботы поважнее. Дорогие мистер Блэк, мистер Петтигрю, — он махнул рукой в сторону окна. — Приступим? — Батюшки! — Сириус вскочил. — Уже что же, пора? Джеймс торжественно закрыл глаза и кивнул: — Именно так. — Тогда поспешим! — вскричал Питер, тоже поднимаясь. Девочки обменялись встревоженными взглядами, а потом посмотрели на Римуса, который пожал плечами — он понятия не имел, что они задумали. Сириус, Питер и Джеймс распахнули окно. Они едва не подпрыгивали от предвкушения, нехватки сна и огромного количества сахара и хихикали, как непослушные дети. — Ну же, — поторопил Питер. — Вы не захотите это пропустить. Непонятно откуда Джеймс извлек целую охапку каких-то ярко-красных штук, похожих то ли на ракеты, то ли на динамитные шашки. Они едва помещались у него в руках, да и Сириус был нагружен не меньше. — Это же… — Марлин сморщила нос. — От доктора Фойерверкуса?! Джеймс усмехнулся улыбкой безумца. — Вы что! — выдохнула Лили. — Это запрещено. Вы разбудите весь замок! — Можешь идти, если не нравится, Эванс, — рыкнул Сириус и протянул несколько ракет Питеру. — Ты обещала ничего нам не испортить. — Римус, — повернулась она, — скажи им. Тебя они послушают! — Не послушают, — ответил Римус. — Да и я хочу посмотреть. Никогда не видел волшебные салюты! — Тебе понравится, — подмигнул Сириус. — А сколько их всего? — спросила Мэри с восхищением. — Тринадцать, конечно. — Вам так сильно за это влетит… — Ой, Лили, хватит быть такой правильной! — приобняла ее за плечи Марлин. — Вам, девчонки, ничего не угрожает, — уверил их Джеймс, с трудом пытаясь удержать в руках фейерверки. — Не переживайте. — Я и не переживаю, — сложила Лили руки на груди. — Я просто думаю, что вы ведете себя… — У-у-пс! БУМ! — Питер! Они высунулись из окна, чтобы посмотреть, как фейерверк, который выронил Питер, в вихре зеленых и золотых искр стремительно летит к земле. — Простите… — смутился Питер. Сириус рассмеялся. — Да нет, молодец. Раз мы уже начали, какой смысл останавливаться? — с этими словами он принялся запускать фейерверки прямо в свежий ночной воздух. Джеймс и Питер последовали его примеру, и совсем скоро даже Лили перестала ворчать, завороженно уставившись на развернувшееся на фоне звездного неба шоу. Фейерверки сияли куда дольше, чем магловские, — некоторые взрывались дюжину раз, прежде чем потухнуть. Они меняли цвет от красного к зеленому, от фиолетового к оранжевому, закручиваясь в разнообразные фигуры и в конце концов собравшись во фразу: СЧАСТЛИВОГО ТРИНАДЦАТОГО ДНЯ РОЖДЕНИЯ, РИМУ Сириус недовольно вздохнул. — Так и знал, что слишком много букв. Фейерверки оказались не только поразительно громкими, но и ослепительно яркими — Римус слышал, как гриффиндорцы в башне распахивают окна, чтобы узнать, кто напал на замок. Он даже услышал, как в спальне над ними выругались: — Опять эти чертовы мародеры! Скоро в дверь забарабанили и с другой стороны донесся пронзительный голос МакГонагалл, которая требовала: — Поттер! Блэк! Не думайте, что я не в курсе, что это ваших рук дело. ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ! — Вот черт, — скривился Джеймс. — Дамы, лучше бы вам спрятаться под кроватями… Когда их основательно отчитали, пообещали выдать два месяца отработок и разослать письма родителям, МакГонагалл (было так непривычно видеть ее в красной ночной рубашке в шотландскую клетку) ушла, и Марлин, Лили и Мэри нехотя вернулись в свою спальню. Время близилось к утру, когда мародеры решили, что пора лечь спать. — С днем рождения, Римус, — сказал Питер, зевая. Римус, уже лежа в кровати, улыбнулся, чувствуя, как скулы ноют от смеха. — Да, — зевнул Сириус. — С днем рождения, Риму.