All the Young Dudes (ATYD)

Глава 36. Год второй: Любовь и свадьба Примечание автора: гомофобные высказывания ближе к концу главы Пятница, 20 апреля, 1972

Still don’t know what I was waiting for

And my time was running wild

A million dead end streets — and

Every time I thought I’d got it made

It seemed the taste was not so sweet

So I turned myself to face me

But I’ve never caught a glimpse

Of how the others must see the faker

I’m much too fast to take that test.

David Bowie — Changes

Альбом Hunky Dory был у Римуса самым любимым. Песни в нем звучали то весело и радостно, то вдруг становились мрачными и вдумчивыми. Казалось, что Боуи каким-то невероятным способом сумел заглянуть ему прямо в сердце, потому что даже когда Римус не совсем понимал смысл песни, слова все равно находили в нем отклик. Напевая себе под нос Changes, он бродил вдоль темных полок библиотеки, освещая путь волшебной палочкой. Ему бы повторять зельеварение, но Лили обещала позаниматься с ним на выходных, и он все равно весь день потратил на трансфигурацию — превращение цилиндра в кролика и обратно отняло кучу времени. Он наконец-то нашел то, что искал: «Брачное право волшебной Британии с 1700 по 1950 год». Римус надеялся, что книга актуальна и сейчас. Она была такая огромная, что пришлось забраться на приставную лесенку, чтобы ее достать. Римус встал на носочки, касаясь пыльной кожаной обложки, как кто-то перехватил его запястье. Вскрикнув и едва устояв на ногах, он резко повернулся и оказался нос к носу с Нарциссой Блэк. — А, это ты, — произнесла она с отвращением, не отпуская его руку. Нарцисса была выше на целую голову, так что пока Римус стоял на лесенке, они казались одного роста. — Отдай-ка мне. — Нет, я ее первый взял, — ответил Римус, пытаясь вырваться, но Нарцисса вцепилась железной хваткой. — Не выдумывай, малявка. Зачем тебе эта книга, — она его пихнула, и Римус свалился с лесенки, больно ударяясь задом. — А тебе зачем? — огрызнулся Римус. — Не твое дело, — Нарцисса отбросила волосы с глаз — жест, пугающе похожий на привычку Сириуса, — и направилась прочь из библиотеки. Римус вскочил. — Подожди, — позвал он шепотом, чтобы не услышала мадам Пинс. — Эй, Нарцисса, стой, — он схватил ее за мантию. Она развернулась на каблуках, злая, как горгулья, и подняла палочку. Римус машинально выхватил свою. Пару секунд они стояли друг напротив друга. Римус вспомнил, что Нарцисса не раз и не два проклинала и Джеймса, и Сириуса, и что в семье Блэков не понаслышке знают о темной магии. Но в то же время он сам никогда не проклинал девочек, — даже сейчас это казалось непорядочным. — Я просто хотел спросить, — начал он, осторожно подбирая слова, — связано ли это как-то с Сириусом… ну, с помолвкой. Нарцисса медленно опустила палочку. — Он все вам растрепал? — она подозрительно вскинула бровь — иссиня-черную, как ее родной цвет волос. — Да, малявка, за этим она мне и нужна. Неужели ты думаешь, что я мечтаю выйти замуж за этого мелкого предателя крови? Римус пожал плечами. Ему так хотелось помочь Сириусу, что он даже не задумывался о чувствах Нарциссы и о том, что, может быть, не они одни пытаются найти способ отвертеться от этой помолвки. Нарцисса нетерпеливо вздохнула. — Так вот, не мечтаю. И я не жду, что мой придурок-кузен придумает какое-то решение, так что приходится брать дело в свои руки. Она больше не злилась, но в ее голосе слышалась горечь, а под глазами, заметил вдруг Римус, залегли темные круги. — Я тоже ищу решение, — сказал он, встречаясь с Нарциссой взглядом и жалея, что он ниже ростом. — Пытаюсь. — Ха-ха, — произнесла Нарцисса без улыбки. — Второкурсник? И что же ты придумал? — она нетерпеливо постучала лакированным каблучком по паркету. — Ну… — сглотнул Римус. — Пока что ничего особенного. Ну только… если бы ты уже была замужем, то… — Об этом я уже думала, — оборвала его Нарцисса. — Я не могу выйти замуж до совершеннолетия. Я бы сбежала с Люциусом в тот же день, когда услышала про эту идиотскую помолвку. Но мне исполнится семнадцать только в следующем октябре. — Понятно, — кивнул Римус, скрывая удивление: он думал, Нарцисса старше. — А подождать не выйдет, потому что официальная церемония уже летом? — Именно, — теперь она отвечала уже не так язвительно, как будто разговор ее забавлял. — А что вообще происходит во время церемонии? — спросил Римус, немного осмелев. — Что вы с Сириусом должны сделать? — Традиционную для Блэков чепуху, — фыркнула Нарцисса. — Застолье, астрологические карты, наверняка совместный памятный портрет. У матери до сих пор висит такой с помолвки Беллы. Римус с отвращением представил портрет, на котором будет изображен тринадцатилетний Сириус и его шестнадцатилетняя двоюродная сестра. Нарцисса тоже явно была не в восторге от идеи. — Ты же понимаешь, что Сириус сам виноват? — спросила она. — Ведет себя, как будто он какой-то особенный. Если бы он просто соблюдал традиции, подчинялся родителям… Дождался бы семнадцати и потом уже делал бы, что захочет, как мы все… — В глазах Нарциссы заблестели злые слезы, которые она быстро смахнула. — Да плевать. Я в любом случае выйду за Люциуса, это не обсуждается. Слава небесам, он не бросил меня, когда все это началось. Другой бы давно сбежал. Добавить было нечего. В конце концов, что Римус знал об отношениях? Он даже и парочек-то не видел. Они недолго помолчали, но Нарцисса быстро взяла себя в руки и, шмыгнув носом, посмотрела на Римуса. — Я не стану тебя проклинать, — произнесла она великодушно. — Но предупреждаю: уже достаточно людей вмешалось в мою жизнь. Так что не суй свой нос куда не следует. Она развернулась и ушла, оставив Римуса наедине с тысячей новых мыслей.

* * *

Понедельник, 30 апреля, 1973 — Лунатик, тебе зачем сколько книг? — спросил Джеймс, споткнувшись о гигантскую стопку у входа в спальню. Эти оказались бесполезными, Римус как раз собирался вернуть их в библиотеку. — Кое-что исследую, — ответил Римус, не отвлекаясь от чтения. — Вы где были? — Кое над чем работали, — следом вошел Сириус, переступая через разбросанные книги, которые Джеймс теперь пытался собрать. Римус переспросил: — Над чем? Над картой или новым розыгрышем? — Всего понемногу, — улыбнулся Сириус, падая рядом с Римусом на кровать. — Свадебные ритуалы волшебников? — прочитал он на одной из обложек и рассмеялся: — На ком это ты женишься, Лунатик? Надеюсь, не на Эванс, а то Джеймс вызовет тебя на дуэль. — Эванс мне НЕ нравится, — вставил Джеймс. — Волшебные браки, — прочитал теперь он, водружая последнюю книгу на верхушку стопки. — Нет, а правда, Римус, тебе это все зачем? Римус вздохнул, отложил книгу и устало потер глаза. — Я тебе пытаюсь помочь, — он легонько пнул Сириуса. — Кто-то же должен отмазать тебя от этой дурацкой помолвки. — Эй, — нахмурился Сириус. — Я и так делаю все, что могу. — И что именно? — Разве у меня в этом году не было больше отработок, чем у всех? Да мне присылают по громовещателю в неделю. И львы, не забывайте про моих львов на матче. Римус удивленно на него уставился. — И как это поможет? — Так я докажу родителям, что я неподходящая кандидатура для брака. — Без обид, друг, — сообщил Джеймс, присаживаясь рядом, — но мне кажется, твоим родителям до этого нет никакого дела. — Вот именно, — согласился Римус. — Ты наследник и должен жениться на чистокровной девушке. В вашей семье никто косо не смотрит на браки с кузинами, вон даже твои родители — двоюродные брат с сестрой. — Эм… ты это откуда узнал? — смутился Сириус. — Прочитал, — Римус махнул рукой на книги. — Про Блэков много чего написано. Это одна из самых древних семей Британии, уходит корнями в Средние века, родовое гнездо в Инвернессе в Шотландии… — Я все это знаю, — отмахнулся Сириус. — Ага, а ты знал, что ты не первый из Блэков, кто не хочет жениться? — Ну, еще Андромеда… Хотя она не то чтобы не хотела замуж. Просто Тед был неподходящим канди… — И не только она. Лира Блэк в 1901 году пошла против воли семьи, выйдя за Крэбба. А Дельфинус Блэк должен был жениться на собственной племяннице в 1750-м, но оставил её у алтаря и обвенчался с Фиделией Булстроуд. И твой дядя Альфард тоже так и не женился, хотя объяснений этому… — А, да, о нем нам запрещено говорить, — слегка напрягся Сириус. — Но я слышал, как мать о нем отзывается. Он был голубым. Последовала неловкая пауза. — Папа знал Альфарда, — сказал наконец Джеймс. — Говорит, он был хорошим парнем. — Он ко мне хорошо относился, — пожал плечами Сириус. — Оставил мне кучу денег, еще убедился, что никто к ним не прикоснется. Только я, когда мне исполнится семнадцать. Родители до сих пор в ярости, что он не вернул все обратно в сейф Блэков, так что я ему хотя бы за это должен быть благодарен, несмотря на… ну, вы поняли. Римус кашлянул, прочищая горло, и сменил неловкую тему. — Так вот, значит, выход всегда есть. Только проблема в том, что я пока не нашел подробностей, как именно они все выкрутились. — Не трать время, — сказал Сириус мрачно. — Даже если ты что-то найдешь, как ты собираешься уговорить на это мою мать? Ты же ее видел. Не удивлюсь, если она заставит нас заключить Непреложный обет. — Она не посмеет, — выдохнул Джеймс. — Она на все готова. Римус задумался. Про Непреложный обет он раньше не слышал, скорее всего это что-то из темной магии. Из всего, что он узнал про Блэков, было ясно одно: следующая его остановка в Запретной секции. Нужно будет взять мантию Джеймса и идти ночью. Ну и ладно. Он не собирался сдаваться, это был его долг перед Сириусом. Разве не он однажды заявил Сириусу, что его собственную проблему решить невозможно? И разве не Сириус работал не покладая рук, научился сложной магии уровня ЖАБА — и все это просто чтобы помочь ему начать читать? Вот и сейчас ситуация была та же самая, Римусу просто нужно приложить побольше усилий. Зато он знал, что Нарцисса тоже ищет решение, и это каким-то странным образом успокаивало. Судя по ее проклятьям, она была отличной колдуньей и, очевидно, обычно добивалась своего. «Я выхожу за Люциуса, и это не обсуждается». Вряд ли это были пустые слова. Римус вспомнил, как Флитвик однажды сказал, что любовь — настоящая, самая обычная любовь между двумя людьми — это самый сильный вид магии. И хотя Римус не замечал ничего особо настоящего или обычного в паре Нарциссы и Люциуса, он понимал, что их чувства друг к другу наверняка куда сильнее, чем долг перед семьями. По-другому и быть не могло.