All the Young Dudes (ATYD)

Воскресенье, 11 ноября, 1973 Римус очнулся, задыхаясь; тело била мелкая дрожь. В комнате было темно и холодно, каждый выдох повисал в воздухе облачком пара. Все болело. Он поднял руки — пальцы были в крови. Под ногти набилась грязь, а где-то рядом была еще кровь, много крови, он чувствовал ее запах, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, а поднять голову не хватало сил. Все кости в теле будто были сделаны из мела, который крошился при любом движении. Он так страшно устал. Если он и правда потерял много крови, то спать нельзя. Нужно дождаться мадам Помфри, она скоро придет. Римус неподвижно лежал, сосредоточившись на дыхании. Сегодня матч у Гриффиндора — очередное событие, которое он пропустит. И друзья будут слишком заняты, чтобы его навестить. Он повернул голову и подавил рвотный позыв. Римус очень надеялся, что его не стошнит, это всегда было так унизительно. А у него не было с собой палочки, чтобы все убрать. Наконец-то пришла мадам Помфри. — Доброе утро, Римус, — сказала она. — Устроил небольшой беспорядок? Он поднял голову, и его тут же стошнило.

* * *

— Не уверена, что чтение сейчас пойдет тебе на пользу, — пожурила мадам Помфри, протягивая ему лечебное зелье. — Учеба, конечно, важна, но тебе нужно отдыхать. — Я проспал все утро, — ответил Римус. — Если не буду читать, то умру от скуки. Вы не знаете, кто победил в матче? — К сожалению, нет, — улыбнулась целительница. — Но уверена, мистер Поттер вам все расскажет при первой же возможности. На это можно было не рассчитывать. Если они победили, то в башне закатят вечеринку, а Римус заставил Джеймса пообещать, что тот не станет пропускать ее из-за него. Он безропотно выпил зелье — оно было горьким, но Римус давно привык. Если ему запретят читать, то будет совершенно нечем заняться и придется пересчитывать новые шрамы. В этот раз волк разодрал ему всю грудь, но хотя бы не руки или лицо — эти шрамы будет легко спрятать. Римус редко при ком-то раздевался, даже когда мародеры узнали о его «мохнатых трудностях». Так что кроме мадам Помфри никто не знал, насколько все плохо (ну, разве что Сириус, который все увидел на втором курсе, но с тех пор они ни разу не поднимали эту тему). Римус прекрасно понимал, что однажды ему ради кого-то придется снять рубашку (и вряд ли только ее). Такие мысли были невыносимы. Может, ему просто стоит до самой смерти избегать девушек? — Мистер Люпин! — прокатился по больничному крылу радостный бас. Римус от неожиданности дернулся. В дверях стоял профессор Ферокс с двумя банками, полными прозрачной жидкости. — Здравствуйте, — слабо помахал Римус. — Твоя настойка растопырника, как и обещал, Поппи, — сказал Ферокс, оставляя банки. («Не подходи, только, пожалуйста, не подходи», — взмолился Римус, наблюдая, как Ферокс направился к нему.) — Боевое ранение? — Я… — Римус мечтал спрятаться под одеяло. Очень не хотелось, чтобы полный сил и жизнерадостности Ферокс видел его в таком состоянии. — Со мной все в порядке. Ферокс сел рядом с его постелью, и Римусу ничего не оставалось, как смириться со своей судьбой. — Второй раз за год? — спросил профессор заботливо. Римус кивнул, хотя полнолуние было уже третьим, но если Ферокс этого не заметил, тем лучше — не выявит закономерности. — Может, тебе нужно продлить время сдачи домашнего задания? — Я всегда все сдаю вовремя! — возмутился Римус. — Конечно, — улыбнулся Ферокс. — Я же не говорю, что не сдаешь. Он перевел взгляд на бинты, которые выглядывали из-под воротника пижамы, — мадам Помфри забинтовала свежий шрам вокруг ключицы. Что-то блеснуло в глазах профессора, и Римус моментально, будто шестым чувством понял, что Ферокс догадался. — Мне не нужны поблажки, — ответил Римус, глядя профессору прямо в глаза. — Я вижу, — согласился Ферокс, теперь рассматривая стопку книг на прикроватном столике. — Это всё учебники? — Не все, — ответил Римус. — Какие-то просто так. Мне нравится узнавать новое. И я люблю много знать. — Да, я заметил это по твоим сочинениям, — опять улыбнулся Ферокс, и Римус немного расслабился. — Хочешь заниматься магическими существами? Или пойти по стопам отца? — Я… я пока что об этом не думал, — соврал Римус. Ферокс рассмеялся и постучал по книге на вершине стопки. Это была магловская книжка по философии, Римус одолжил ее у Сириуса. — Познай самого себя, Римус, — сказал Ферокс. — Платон, — быстро ответил Римус. Ферокс опять рассмеялся и встал. — Так точно. — Он ласково взъерошил волосы Римуса и добавил, прощаясь: — Скорее поправляйся, Люпин. Увидимся в среду. Когда он ушел, Римус понял, что не дышит, — настолько непонятным вышел их разговор. Он еще не читал Платона, просто пролистал. Обычно он такими темами не интересовался, но недавно решил, что нужно попробовать всего понемногу. На самом деле, он просто хотел обогнать Сириуса, прочитав больше книг за год, чем он. Сириус вообще в последнее время ничего не читал — его цель стать белой вороной в семье Блэков отнимала все свободное время, ведь столько всего надо было натворить. Римус считал, что придет время, когда Сириус об этом пожалеет. Некоторые мальчики в приюте тоже, как и он, пытались прощупать чужие границы. Но дело в том, что иногда границы не были просто чертой, которую сложно переступить. Иногда за чертой был обрыв, а за ним — ничего.

* * *

Несмотря на глубину ран, затянулись они быстро, и мадам Помфри отпустила Римуса тем же вечером, взяв обещание, что он сразу же пойдет в постель. В гриффиндорской башне было тихо, никакой вечеринки, наоборот, все были какие-то притихшие. Мародеров в гостиной не было. Нахмурившись, Римус поднялся в спальню — но и там никого не оказалось. Озадаченный, он вернулся в гостиную, где Марлин и Мэри играли во взрывающиеся карты. Он подошел к ним. — Привет, Римус. Ты где был? — спросила Мэри, не поднимая головы. — Приболел. Расстройство желудка. Как матч? — Мы проиграли, — вздохнула Марлин. — Джеймс сражался как лев, я отбила бладжеров двадцать, но Рамзи невовремя поймал снитч. — Мне жаль, МакКинон, — посочувствовал Римус. Странно. Они проиграли, вечеринки не было, почему тогда мародеры не пришли его навестить? В животе неприятно заныло. — А вы видели Джеймса? Или Сириуса? Кого-нибудь вообще… — Нет, — ответили девочки хором. Марлин бросила карту и поморщилась, когда та взорвалась. — Хочешь сыграть? — предложила она. — Нет, спасибо. Я все еще не поправился. Пойду прилягу. Расстроенный и злой, он поплелся обратно в спальню. Да, он сказал друзьям, что не стоит пропускать вечеринку из-за него, но это же не значило, что он не хочет их видеть. Нехорошо с их стороны было вот так его оставить и даже не убедиться, что все в порядке. Он бы мог все еще лежать в больничным крыле, при смерти, и рядом была бы только мадам Помфри. Неужели им надоело с ним возиться? Больше было неинтересно? Римус был им больше не интересен? Римус лежал на нерасправленной кровати, в одежде. Он провел в пижаме весь день и не хотел надевать ее обратно. Подумал почитать, но сил не было. Подумал поставить пластинку, но для этого надо было встать. Так что он так и лежал, в тишине и темноте. В приюте, еще до того, как он научился читать, до того, как появилась магия и друзья, Римус привык к скуке. Он фантазировал, сочиняя разные истории, повторял про себя строчки песен, которые знал наизусть, или вспоминал самые длинные слова, которые слышал. Теперь, дожидаясь, пока заснет, Римус размышлял о словах Ферокса. Познай самого себя. Он не помнил, к чему Платон это сказал, но значило это что-то вроде — знай, кто ты такой. Римус все знал про своих друзей. Джеймс был прирожденным лидером и богом квиддича, готовым прийти на помощь любому. Они хоть и дразнили Джеймса за то, что тот без ума от Лили, но на самом деле Римус догадывался, что из них четверых Джеймс лучше всех понимает любовь. Если он сказал, что однажды на ней женится, то так, скорее всего, и случится. Еще Римус знал, что Питер стесняется свой семьи, особенно старшей сестры, на которую когда-то равнялся, и что для него важнее всего на свете было быть частью какой-то группы. Римус знал, что папа и мама Мэри родились на Ямайке, и что среди семерых детей она единственная была волшебницей, и что она никогда не плакала, даже если ей очень хотелось. Он знал, что Лили плачет над каждым письмом из дома, и что раз в неделю она отправляет письмо сестре, но та еще ни разу ей не ответила. Он знал, что у Марлин плохо складывались отношения с отцом-маглом, который частенько выпивал. А еще был Сириус, но его было несложно узнать. Сириус считал себя загадочным и скрытным, но на самом деле все чувства были написаны у него на лице, он совсем не умел их прятать. Он был очень эмоциональным и радовался так же шумно, как и грустил. Иногда от Сириуса нужно было немного отгородиться, чтобы тебя вместе с ним не утащило под поезд его чувств и переживаний. А кто же тогда был Римус? Сирота, но не совсем. Волшебник, но полукровка. Монстр, но не каждый день. А кто еще? Может, во второстепенных персонажах и не должно прятаться ничего слишком сложного. Скрипнула дверь. — Лунатик? — раздался суфлерский шепот — громкий, как гудок поезда. Римус не ответил, потому что злился. Трое мародеров вошли в комнату. Даже сквозь задвинутый полог Римус знал, что первым идет Джеймс. — Эй, Лунатик? Ты спишь? Римус вздохнул. — Нет. Полог раздвинули, и Римус сел, пуская внутрь вначале Джеймса, за ним Сириуса, а потом и Питера. — Мы были в больничном крыле, но Помфри сказала, что ты уже ушел, — сказал Джеймс. — Вернулся после ужина. Вы где были? — В библиотеке. — Как прошло? — спросил Сириус. — Ну, полнолуние. — Нормально, — ответил Римус так же, как отвечал всегда. — Ты не слишком… ну, не слишком поранился? — спросил Питер, заламывая руки. — Немного. Но не сильно. А что вы делали в библиотеке? — Мы об этом и хотели поговорить, — выпалил Сириус. Ему так явно не терпелось все рассказать, что Римус почувствовал, что больше не злится. Любопытство победило. — Сириус, — сказал Джеймс голосом, которым всегда говорил, призывая друзей к спокойствию. Он повернулся к Римусу: — Мы тут кое-что исследовали. И это немного про тебя. — Немного! — фыркнул Сириус. — Это целиком про тебя, Лунатик. Я мечтал рассказать еще в прошлом году, но Джеймс все… — Я хотел сначала убедиться, что у нас получится, — Джеймс толкнул Сириуса локтем. — Не перебивай, придурок. Римус, короче, когда мы узнали о твоих… эм… мохнатых трудностях, нам очень хотелось как-то помочь. — Лекарства нет, — ответил Римус быстро. Ему не нравилось, куда они вели, и он чувствовал себя неловко, потому что все трое смотрели на него с одинаковым сумасшедшим выражением на лицах. — Да-да, это мы знаем, — отмахнулся Джеймс. — Но мы подумали, что можем же что-то сделать… Ну, чтобы ты больше не оставлял себе шрамы и все такое. — Мы узнали, что обычные оборотни так не делают, — сказал Питер, которому не терпелось внести свою лепту. — Так что мы… — Обычные?! — переспросил Римус встревоженно. — Выбирай слова, — Сириус недовольно пнул Питера. — Другие. Другие оборотни. Которых не запирают в полнолуние. — Ладно, и…? — Так что ты скорее всего причиняешь себе боль, потому что тебя заперли, и ты злишься. — Ну да, я это и так знаю, — Римус притянул колени к груди и немного отклонился. Ему не нравилось, что они все уселись у него на кровати, места было очень мало. Он чувствовал, как пахнет их кровь; слышал, как она бьется и течет по их венам. — Но мы подумали, если ты будешь не один… — Не с людьми, конечно, — торопливо объяснил Джеймс. — Все книги уверяют, что если рядом с тобой окажется человек, то он не жилец. — Но не животные! — все-таки не вытерпел Сириус. — Другим животным, скорее всего, ничего не угрожает. В его глазах блестели искорки восторга, и Римус хотел бы разделять его чувства, но пока что так и не понял, к чему они ведут. — Так и что? Мне нужен питомец? Джеймс рассмеялся: — Типа того. Мы подумали, что… короче, мы можем стать животными. От неожиданности Римус сначала даже растерялся, а затем молча посмотрел на каждого мародера по очереди. Они были просто психи. Свихнувшиеся шизики. — Вы хотите стать животными, — сказал он без выражения. — Как МакГонагалл! — пискнул Питер. — Как Мак… Но она анимаг! Этому учатся, тренируются, потом вас вносят в списки… А начать можно только с семнадцати, и потом… — Лунатик, Лунатик, Лунатик… — Снисходительно покачал головой Сириус. — Мы же мародеры. Нас такие мелочи не волнуют. — Даже если вы хотите нарушить закон, — на этих словах Римус посмотрел на Джеймса, чтобы убедиться, что они сами понимают, о чем говорят. — Это уже не просто розыгрыш. Это серьезная магия, одна из самых сложных! — Поэтому мы тебе и рассказываем, — сказал Сириус. — Я хотел, чтобы это был сюрприз, но Джеймс напомнил, что… ну, короче, это и правда очень сложно, так что любая помощь пригодится. — И вы правда думаете, что у вас получится? — Если ты нам поможешь, — кивнул Джеймс. — Мы же лучшие на курсе. Ну, не считая Эванс. Почему бы не попробовать. — А что, если что-то пойдет не так? — все еще сомневался Римус. — Что, если я все равно… если после обращения я пойму, что вы не настоящие животные? Что, если я все равно наброшусь? — Мы все проверим. Будем проверять до тех пор, пока не убедимся, что это безопасно, — ответил Сириус. — Это ужасно опасно… — Именно! — воскликнул Сириус. Его глаза светились от восторга, как два фонарика, и Римус понял, что его уже не отговорить. Он глубоко вдохнул. — Можно я подумаю? — попросил он Джеймса. — Пока что ничего не начинайте. Просто дайте мне пару дней. — Хорошо, — кивнул Джеймс. — Справедливо. — Просто подумай, Лунатик! — все еще улыбался Сириус, будто их не слышал. — Когда мы станем анимагами, то все остальное будет легче легкого. Мы станем непобедимыми!