All the Young Dudes (ATYD)

Пятница, 21 декабря, 1973 Когда его наконец-то оставили в покое и Римус смог все обдумать, он сам удивился, что попросил время на размышление. Конечно же, он согласится. Вряд ли он вообще в чем-либо сможет отказать друзьям, даже несмотря на собственные переживания. А насчет этого плана переживания у него имелись. Наверное, больше всего его беспокоила не сама идея, а сила их восторга, излишняя самоуверенность. Римус понимал, что половина энтузиазма мародеров заключается в том, что весь этот план был безумно незаконным и опасным, совершенно дурным. Но ведь придумали-то они это ради него, и Римус пока не понял, как к этому относиться, так что предпочел об этом просто не думать. Вскоре, спустя немного времени после того, как ему все рассказали, Римус отвел Джеймса в сторону и попросил показать, что они нашли. Ему сразу же выдали ворох пергамента — целые кипы заметок и графиков, начерченных знакомым аккуратным почерком. Сказать, что друзья подошли к вопросу тщательно, было бы преуменьшением. Если бы Сириус с таким же усердием писал свои сочинения, Римус мог бы забыть о мечтах побить его в гонке за звание лучшего ученика в классе. Они подумали обо всем. На десятилетие вперед посмотрели полнолуния и практически собрали историю ликантропии в Европе — пищевые привычки, миграции, стайность, способы общения у семейства псовых… Они записали все, что им понадобится для зелий, включая расценки и редкость ингредиентов. Все ритуалы были подробно, шаг за шагом, описаны; у всех заклинаний приведена транскрипция. Они подумали даже о времени и местах для некоторых этапов этого длительного процесса — все было разжевано с такой дотошностью, что не к чему было придраться. — Офигеть, — сказал Римус, наконец-то дочитав. — И это все вы сделали… — В основном Сириус, — заулыбался Джеймс. — На самом деле, почти все сделал Сириус. Летом, на каникулах, пока ему было скучно. Нашел себе дело по душе. Римус не знал, что и сказать. В животе будто что-то сжалось. После всего этого, разве он мог отказать им? Вдруг даже продажа сигарет несовершеннолетним волшебникам показалась очень законопослушным актом. Они договорились, что всерьез займутся анимагией на рождественских каникулах, когда будут не в Хогвартсе. Римус получил разрешение провести каникулы у Поттеров от Смотрительницы, МакГонагалл и мадам Помфри, Питер жил рядом, а Сириус ближе к концу семестра пребывал в ужасном настроении, пока однажды за завтраком не получил коротенькую записку.

Мастеру С. О. Блэку Третьему

На этих зимних каникулах Ваше присутствие в доме не требуется. Поступайте как знаете.

Подписано

Орионом Блэком

— Ура! — воскликнул Джеймс, едва не перевернув тарелку с овсянкой. — Такими темпами, может быть, останешься у нас и на лето. — А Регулус? — спросил Римус тихо, оставляя Сириусу возможность притвориться, что он не услышал. — Ну уж маленький принц Рег Рождество встретит, конечно же, дома, — съязвил Сириус, пряча записку в карман. — Не пригласили только меня. Вот и отлично. Замечательно. Просто прекрасно. Мне и дела нет. Никакого. Но настроение у него не улучшилось до тех пор, пока не пришло время собираться. Он по секрету показал Римусу подарки, которые подготовил для мистера и миссис Поттер, — красивую золотую цепочку для часов и симпатичную брошь с гранатом. — Как думаешь, им понравится? — спросил он, явно волнуясь. — У меня в семье вообще не умеют дарить подарки, я даже не знаю… — Блэк… Сириус, подарки… идеальные. Не о чем волноваться, — ответил Римус, с ужасом вспоминая, что он-то купил хозяевам всего навсего жалкую коробчонку с печеньем. Но уже ничего не исправишь. На другой подарок денег не было. В этом году он впервые очень ждал Рождества. Все еще казалось немного неловким быть гостем в чужом доме, но теперь, когда он был знаком с Поттерами и знал, какие они добрые, было уже не так страшно. Свои последние незаконные сигареты он продал втридорога и на эти деньги купил подарки всем, кому смог, даже Лили, Мэри и Марлин. Оказалось, что дарить подарки очень приятно! Даже приятнее, чем получать. А еще, несмотря на все сомнения, Римусу не терпелось начать помогать друзьями с анимагией. Он даже спрашивал о процессе МакГонагалл, очень осторожно. Она похвалила его интерес и сказала, что эта магия не то что не для третьекурсников — даже на седьмом курсе она покажется сложной. И теперь Римус тешил надежду доказать, что она ошибается. На каникулах он рассчитывал на кое-что еще, о чем не говорил друзьям, потому что это было личное. В прошлом году на рождественской вечеринке к нему пристал старик, который много знал об отце. В тот раз из-за шока и страха Римус не стал с ним разговаривать, но в этом году он стал старше и, чувствуя себя зрелым и взрослым в свои тринадцать, надеялся, что сможет выспросить побольше.

* * *

Суббота, 22 декабря, 1973 В этом месяце полнолуние случилось раньше начала каникул, поэтому в субботу все мародеры вместе с однокурсниками сели в Хогвартс Экспресс. Единственным отличием от их обычной поездки стали Мэри и Марлин, которые ехали с ними в одном купе. Римус подозревал, что Лили едет с Северусом и наверняка слушает его нытье о том, что никто его не любит. — Ферокс проверил твое сочинение? — спросила Мэри, хмурясь. — Я едва наскребла на «удовлетворительно». Мама меня с потрохами съест, если в следующем году я не буду учиться лучше. — Проверил. У меня там неплохо, — ответил Римус, чувствуя себя неловко, потому что это было уже третье Превосходно в этом семестре. — Давайте после Рождества опять будем готовиться к урокам вместе? — предложила Мэри. — Лили тоже за. Так что не переживай, Марли, мы тебя подтянем. — Хорошая идея, — согласился Римус. — Лунатик опять веселится без нас! — простонал Сириус, делая вид, что рыдает у Джеймса на плече. — Совсем вырос наш мальчик. — Джеймс потрепал Сириуса по волосам. — А ведь еще недавно был такой карапуз. — Отвалите, — рассмеялся Римус. — Для вас, снобов, есть Клуб слизней. — Ты можешь заниматься с нами, Сириус. Если хочешь, — промурчала Мэри. Лицо Сириуса сразу же приняло встревоженное выражение. Он пользовался библиотекой исключительно для поиска новых проклятий, а не для занудства в виде домашки. Мэри Сириуса совсем не знала. Ни капли. Когда они подъехали к вокзалу Кингс-Кросс, Римус очень обрадовался, что мистер и миссис Поттер уже их ждут. Обычно ему приходилось самостоятельно переходить через барьер и искать Смотрительницу в кафе или у газетного киоска. Но после шумных приветствий его ждал пугающий сюрприз — Поттеры сказали, что ему придется впервые трансгрессировать. — Возьмись за мою руку, вот так, — улыбнулась миссис Поттер. — И закрой глаза, это займет всего секунду. Римус послушно зажмурился. Трансгрессировать было куда хуже, чем перемещаться с помощью летучего пороха. Когда они приземлились, он не удержался на ногах и повалился, едва не утянув за собой миссис Поттер. — Упс! — она добродушно рассмеялась, помогая ему подняться и отряхивая. — Всё, уже на месте. Так, я быстренько вернусь за Сириусом. Монти с Джеймсом прибудут с минуты на минуту. И с громким хлопком она исчезла. Римус только и успел, что опереться на калитку и перевести дыхание, как послышался очередной хлопок и появились мистер Поттер и Джеймс — оба совершенно невозмутимые. Когда все прибыли, миссис Поттер проводила их в дом, заклинанием отправив чемоданы по спальням, а затем взмахами палочки вскипятила чайник и нарезала кекс — все это за пару секунд. И пока Римус сидел за деревянным кухонным столом, поедая кекс, попивая чай из огромной кружки и слушая, как Джеймс и Сириус без умолку болтают обо всем подряд, он про себя счастливо вздохнул. Впереди его ждали еще целых две безмятежные недели. К сожалению, в этом году зима выдалась дождливой, снег пока что так и не выпал. Ближе к вечеру началась настоящая гроза, небо прорезала молния, а по окнам забил град. Так что вместо прогулки все уселись в гостиной под наряженной елкой, Сириус с Джеймсом играли в карты, Римус, увлекшись книгой о трансфигурации, читал, а миссис Поттер просматривала свои списки с делами к праздникам. — В этом году гостей будет немного больше, — сказала она, рассматривая витающие перед ней бесконечные свитки пергамента, надо которыми летало перо и синими чернилами вычеркивало то, что уже готово. — Старые друзья, новые знакомые, — сказала она, глянув на Сириуса, который, увлеченной игрой, ее не слушал. — Хорошо, что всем нашлось место, — заключила она с радостной улыбкой — такой же яркой, как у ее сына. Вдруг, раздался стук в дверь. Сириус выпрямился так резко, будто в него ударила молния, и широкими от испуга глазами уставился на миссис Поттер. Римус знал наверняка, что на пороге Поттеров стояла не его мать, но говорить об этом не стал, потому что как бы он смог такое сформулировать? «Не переживай, Сириус, я знаю, как пахнет твоя мать, и это кто-то другой». Жуть. Миссис Поттер пошла открывать, оставив пергаменты витать в воздухе без надзора. Повеяло холодом с улицы; мародеры прислушались. Голос донесся женский, но был моложе и выше, чем у Вальбурги Блэк. Женщина будто плакала, а миссис Поттер ее явно утешала. — Мальчики! — наконец позвала она. Миссис Поттер стояла у входа в кухню, за ее спиной, за кухонным столом, сидела молодая женщина с длинными светлыми волосами и прятала лицо в ладонях. — Что-то случилось, мам? — спросил Джеймс, вытягивая шею. — Уже поздно, идите-ка спать. Филли переночует у нас, но боюсь, все кровати заняты. Сириус, ты не против сегодня переночевать с Джеймсом? — Мы можем втроем спать у меня, — сказал Джеймс. — Все равно завтра все приедут, проще будет сразу остаться в моей комнате. Миссис Поттер кивнула и вызвала домашнего эльфа. Римус еще не видел комнаты лучше! Большая и просторная, стены в ней были увешаны гриффиндорскими знаменами и квидичными постерами, а на свободном пятачке аккуратно прикреплены метлы. Полки были забиты детскими книжками для волшебников и игрушками, от которых хозяин пока что явно не был готов избавиться. Главным среди них очевидно был рыцарь, символизирующий Годрика Гриффиндора, который гордо маршировали вдоль книжных полок. Кровать Джеймса тоже была огромная, с балдахином из красного бархата, совсем как в их спальне в Хогвартсе, только на этой кровати они бы без проблем поместились все втроем. Но для Сириуса и Римуса эльф уже заправил две раскладушки. — А кто это был? — спросил Римус, когда они переоделись в пижамы и уселись на огромную кровать. — Филомена, — ответил Джеймс. — Сестра Питера. — Зачем она пришла? — Наверное опять поругалась с родителями. Им не нравятся, что она учится в магловском университете, а еще… — он понизил голос до шепота, — папа говорит, она встречается с маглом. — Да ладно?! — произнес Сириус почти с благоговением. Римус ничего не сказал: он понятия не имел, что встречаться с маглом считается табу. — Да, ну а мою маму вы знаете. — Джеймс шутливо подтолкнул Сириуса. — Она обожает помогать всяким бродягам.

* * *

Сочельник, 1973 Филомена осталась на завтрак, а потом и до самого Рождества. Поначалу она все больше молчала и отсутствующим взглядом смотрела перед собой, бледная и красноглазая от слез. Как Римус понял из разговоров, вступить в отношения с маглом не только считалось табу, а было достаточном проступком, чтобы родители захотели отречься от собственного ребенка. Вообще, основываясь на своих наблюдениях за эти годы, Римус начинал думать, что родители из волшебников были так себе — не считая, конечно, Поттеров. Сестра Питера была старше брата лет на семь и походила на него разве что пшеничным цветом волос. Если Пит был круглый и упитанно-пухлый, то Филомена уродилась тонкая и вся как будто бы заостренная. У нее были шоколадно-карие глаза и аккуратная горстка неброских веснушек на тонком носу. Прическу она носила по магловской моде: длинные и прямые волосы с густой челкой, как у Марианны Фейтфул. Джеймс, который был знаком с Филоменой ближе всех, весь изошелся, пытаясь угодить красавице-гостье. Он предложил ей чаю, выдвинул стул и добровольно стал ей прислуживать, пока даже Сириус не выдержал. — Черт возьми, Поттер, она просто девчонка! — Это вежливость, — оскорбился Джеймс. — Мне что, с сестрой друга вести себя невоспитанно? Кстати, Питера они так еще и не видели. Как только миссис Петтигрю узнала, кто принял ее дочь, ему сразу же запретили являться в этот дом, так что они просто посылали туда обратно сов — весело от этого было только Джеймсу с Сириусом. — Но что же скажет Эванс? — подразнил Сириус. Джеймс покраснел до корней волос. — Она обрадуется, что о ней наконец-то забыли, — предположил Римус со своей раскладушки. — И вообще, кто бы говорил, Блэк, — ввернул Джеймс. — Что у тебя с Мэри? — МакДональд? — спросил Сириус невинным голоском. — Не понимаю, о чем ты. — О, да брось ты, — закатил глаза Джеймс. — Колись! Вы уже целовались? Римус от неожиданности даже выронил книгу. Поцелуи?! С каких пор это вообще было вариантом времяпрепровождения? Сириус хитренько усмехнулся. — Нет. Разве что в щеку. — У-у-у, как пошло, Блэк! — заулюлюкал Джеймс и бросил в Сириуса подушку. Сириус швырнул ее обратно, и почти в ту же секунду они уже в шутку боролись. Римус обычно просто закатывал глаза и не вмешивался, но сейчас он воспользовался тем, что друзья отвлеклись, чтобы собраться с мыслями. Он чувствовал себя каким-то дураком, потому что так и не понял, что Сириусу все-таки нравится Мэри. И они уже начали целоваться! Пусть пока что просто в щеку. Римус попытался поставить себя на место Сириуса. Если ты нравишься девушке, значит, ее в любом случае придется целовать, ведь так? И очень ли плохо, если ты никому не нравишься? И если Сириусу нравится Мэри, а Джеймсу — Лили, ему что, тоже пора кого-то найти? Вроде Марлин ничего… Скромная, как и он. Да, наверное, надо выбрать Марлин. Эти мысли не давали ему заснуть еще долго, даже когда Сириус и Джеймс уже видели седьмой сон. Они оба спали в кровати Джеймса — Сириус просто сразу же туда залез, а Джеймс не сказал ни слова против. Но Римус остался верен своей раскладушке. Он пытался отвлечься, подумать о Рождестве, о чулках с подарками и о хлопушках — но все бестолку. Все, о чем получалось думать, это как Сириус поцеловал Мэри в щеку. Интересно, где это случилось? И когда. И что он при этом ощутил. В конце концов, Римус накрутил себя до такой степени, что сна ни осталось ни в одном глазу. Он на цыпочках прошел ванную в конце коридора, открыл кран, глотнул прохладной воды и посмотрел на себя в зеркало. В темной комнате шрамов было не видно, но разве с такой внешностью он понравится хоть какой-то девушке? Ему никогда не станет таким же красавчиком, как Сириус, да даже Джеймс, но, наверное, он все-таки симпатичнее Питера? Откуда ему было знать… Его ослепил яркий свет; от неожиданности Римус едва не выронил стакан. — Ой, извини! — в дверях стояла Филомена в ночной рубашке цвета персика. Она выглядела испуганной. — Что ты тут делаешь в темноте? — У меня… э-э-э, хорошее зрение, — пробормотал Римус, отходя от раковины. — Я не мог заснуть. — И я, — вздохнула она. Когда с ее лица спало удивление, девушка опять выглядела грустной. Римус просто надеялся, что она не станет плакать. Он понятия не имел, как реагировать на слезы… Боже, а если у него появится девушка, ему что, придется ее успокаивать, когда она плачет?! Не успел он разобраться с накрывшей волной паники, как Филомена сказала: — Так ужасно в Рождество быть не с семьей, да ведь? — А я… я вырос в приюте. — Да ладно? — заинтересовалась она. — Ты же один из друзей Питера, да? Я и не знала, что он дружит с маглорожденными. Ты этот факт лучше не говори нашей маме. — Мой папа волшебник, — ответил Римус. — Но он умер. — Полукровка, значит, — пробормотала она. — Все равно… — Задумалась она все с тем же печальным выражением на лице. Римус неловко переступил с ноги на ногу; он не надел носки и на холодном кафеле начал замерзать, к тому же на нем были только трусы и пижамная рубашка и он очень стеснялся. Но Филомене, кажется, было плевать. — Тебе повезло, — сказала она. — Не пришлось расти в окружении всей этой херни. — Ты про магию? — нахмурился Римус. Он никогда не слышал, чтобы волшебники — не важно, чистокровные или маглорожденные — так говорили. — Ага, про магию, — фыркнула она. — Что вообще в ней такого хорошего? В чем мы особенные? Хочешь узнать секрет? Не нужен был ему никакой секрет, но признаться в этом Римус не решился. Филомена продолжила, шепотом: — Иногда я жалею, что не родилась маглом. — В ее глазах блеснула искорка безумия. — Если бы я смогла, я бы просто сбежала и все. Нашла бы работу, жила бы обычной жизнью, влюблялась бы в кого захочу. На этих словах она все-таки залилась слезами. — Так ты можешь все это сделать, если захочешь, — сказал Римус, сам не до конца понимая, зачем это говорит. Филомена окинула его подозрительным взглядом: — Ты о чем? — Ну то есть, что тебе мешает? — спросил он. — Ты совершеннолетняя, можешь делать, что захочешь. Сбеги и стань официанткой, или уедь в Америку и снимайся в кино. Выйди замуж за принца Чарльза, если пожелаешь. Я к тому, что… ты же можешь немного поколдовать, чтобы было с чего начать, а потом если захочешь, совсем бросить. Кто сказал, что ты конца жизни обязана пользоваться магией? Она осмотрела его с ног до головы. — Мне еще такого никто не говорил. Римус пожал плечами. — Напомни, как тебя зовут? — Римус. Римус Люпин. — Ой, — рассмеялась она. — Бедняжка. Звучит почти так же ужасно, как и Филомена!