All the Young Dudes (ATYD)

Примечание автора: события Рождества 1973 года. В этой главе описываются не самые радостные темы и Римус узнает неприятные вещи о смерти отца. Рождество, 1973 Ночной разговор с Филоменой помог Римусу подуспокоиться на счет девушек. Ему удалось ее утешить, и хоть это не пробудило в нем никаких особенных чувств — ни прилива галантности, ни симпатии, — но хотя бы развеяло прошлые тревоги, ведь именно из-за него Филомена перестала плакать. Хотя никакого желания сближаться с девушками у него пока что так и не появилось. Впервые за долгое время он вспомнил о Нарциссе. Втайне ото всех он находил ее самой красивой девочкой в школе — особенно до того, как она покрасила волосы. В ее характере была какая-то величественная твердость, и это казалось ему необъяснимо привлекательным. Но даже её любовь сделала глупой — более того, заставила рисковать собственной жизнью. И вид плачущей, одетой в одну ночнушку Филомены только укрепил в нем понимание, что никакая любовь, никакие отношения не стоят всех этих страданий. Ему и так их достаточно. Пусть Сириус и Джеймс учатся на своих ошибках, Римус же считал себя не по годам мудрым: он в столь юном возрасте пришел к такому умозаключению, чем наверняка оберег себя от кучи лишних переживаний. Рождественское утро прошло так же замечательно, как и в прошлом году, а увидев под елкой свертки со своим именем, оживилась даже Филомена. Римус наконец-то подарил свои подарки, и ему было страшно приятно увидеть, как искренне обрадовались Сириус и Поттеры. Сам он на Рождество получил замечательный подарок от Поттеров — шахматы! Новенькие, купленные только для него, а не подержанные, самая дорогая вещь, которая у него когда-либо была. Так что в комплекте с кучей сладостей и приколов от мародеров улов был отличным. За завтраком, пока все поедали омлет с копченым лососем, Сириус был непривычно молчалив. — Ты фто без нафтроения? — спросил Джеймс с набитым ртом. Сириус пожал плечами. — Андромеда ничего не прислала, — ответил он негромко. — Я и не ждал подарков, ей, наверное, некогда, у нее же ребенок, но хотя бы открытку… Я ей отправил. Джеймс с усилием проглотил еду и потрепал Сириуса по плечу. — Может, сова задерживается. На Рождество с почтой всегда проблемы. Джеймс в подарок от родителей получил новенькую метлу, и как только с завтраком было покончено, они втроем вышли во двор, чтобы посмотреть на нее в деле. Сириус привез с собой свою из Хогвартса, а мистер Поттер предложил Римусу взять старую метлу Джеймса. — Да, бери, Лунатик! — радостно закивал Джеймс. — Можешь ее насовсем оставить, если хочешь. — Спасибо… — ответил Римус, не смея отказаться перед родителями Джеймса. И что ему делать с ней летом? Попробуй объясни Смотрительнице, зачем ему метла… Джеймс и Сириус провели полдня выделываясь, а Римус просто делал вид, что ему нравится летать — парил над самой землей и параллельно читал. Иногда он вспоминал о Питере и надеялся, что тот получил их подарки и не слишком скучал дома. Потом их позвал Галли, в честь праздника одетый в нарядное полотенце и с веткой остролиста за ухом. Пришло время обеда; в доме замечательно пахло ростбифом и жареной картошкой. — Все наверх, умыться и переодеться, — наказала миссис Поттер, покачивая деревянной ложкой. — Галли для вас приготовил чистую одежду. Подгоняемые аппетитными ароматами с кухни, мародеры переоделись со скоростью света; они уже спускались в гостиную, когда за дверью послышался знакомый хлопок трансгрессии. Сириус опять напрягся, и Римус сжал его плечо, стремясь успокоить. Сириус обернулся с благодарной улыбкой. Он нечасто показывал, что ему важна поддержка, так что на сердце у Римуса стало приятно. Позвонили в звонок, и Джеймс побежал открывать. В дверях стояли двое — молодой мужчина и женщина с младенцем, завернутым в одеяло, на руках. На голове у мужчины была охапка вьющихся волос, он был коренастым и крепким, женщина же была выше, тоньше. Они зашли и, как только свет упал на их лица, Римус застыл — женщина была как две капли воды похожа на Беллатрису. — Ну нет! — воскликнул Сириус и с улыбкой бросился к двери. — Сириус! — женщина улыбнулась в ответ, и Римус с облегчением выдохнул. Никакая это была не Беллатриса. У женщины так же безумно вились волосы, как у ее сестры, но цвета они были не иссиня-черного, а куда мягче, орехового оттенка. А значит, на пороге стояла Андромеда. Она отдала ребенка мужу, Теду, и крепко обняла Сириуса. Римус наблюдал за ними с завистью — он никогда не видел, чтобы Сириус был кому-то так рад, особенно члену семьи. Наконец, и Римус спустился и подошел к миссис Поттер, которая, явно довольная собой, широко улыбалась. — Удался сюрприз? — спросила она, наблюдая, как Сириус пожимает руку Теду и осторожно гладит по голове младенца. — Это вы сделали? — спросил Сириус, с восторгом поворачиваясь к матери Джеймса. — Да, Эффи нас пригласила, — улыбнулся Тед. — Рад встрече, Сириус. Приятно познакомиться хоть с кем-то из семьи Доромеды. — Заходите, заходите! — замахала руками миссис Поттер. Все двинулись за ней в столовую, Римус шел самым последним.

* * *

Андромеда была полной противоположностью Блэкам — по крайней мере тем, с которыми Римус был знаком. Она была так же безумно красива, как и все в их семье, тот же пронзительный взгляд, тот же острый язык, но при этом задорно смеялась и имела веселый нрав. Тед явно души в ней не чаял и совершенно не возражал, что Андромеда болтает со всеми вокруг, оставляя его возиться с ребенком. Дора, как звали ее родители, была самым необычным младенцем, которых Римус встречал (но, справедливости ради, младенцев он встречал не так уж много). Она была такая же веселая, как и ее мать, и у них были похожие улыбки — широкие и заразительные. Пучки ее коротких волос беспрестанно меняли цвет: от фиолетового к зеленому, а потом к голубому — и окружающие находили это не странным, а ужасно милым. К обеду пришли еще гости — друзья Поттеров, включая, к радости Римуса, Дариуса Бэрбоунса. — Тост! — в конце ужина провозгласил уже подвыпивший мистер Поттер и поднял бокал. — За друзей, новых и старых! — За Поттеров! — произнесла Андромеда, тоже подняв бокал. — Покровителей отверженных и защитников белых ворон. Все засмеялись, зазвенели бокалы. — Мне кажется, я тут самый отверженный, — сказал Сириус радостно. — Я же все-таки гриффиндорец. — За Гриффиндор! — провозгласил мистер Поттер. Бокалы подняли только гриффиндорцы, а Андромеда посмотрела на Сириуса, ехидно сощурившись. — Да что ты говоришь, мой дорогой братец. Попробуй жениться на ком-нибудь не из семьи. — Придется, — ответил Сириус под звон посуды — Галли убирал тарелки, а миссис Поттер уже призвала с кухни рождественский пудинг. — Как только Цисси выйдет замуж, свободных родственниц не останется. — А как же Дора? — Прошу прощения, — вставил Тед, закрывая дочери уши. — Может быть, не будем омрачать ее первое Рождество договорами о помолвке? — Да я шучу, — рассмеялась Андромеда и поцеловала сначала мужа, а затем дочь. — Дора, когда вырастет, выйдет замуж за кого пожелает, и я вас уверяю, за этим столом ее мужа нет. Все опять засмеялись. Римус тайком глянул на Дариуса — он выглядел таким же довольным, как и мистер Поттер, а огневиски придал его лицу ярко-красный оттенок. Когда пудинг потушили, разрезали и съели, хлопушки взорвали и прочитали все дурацкие шутки, вечеринка переместилась в гостиную. Миссис Поттер, Филомена и Андромеда ушли наверх, чтобы переодеться в нарядные платья, мистер Поттер курил трубку, а Тед укладывал Дору. Мародеры решили сыграть партию во взрывающиеся карты, но Дариус и мистер Поттер заманили всех на шарады. Римус еще никогда не играл в шарады, особенно в магические — в процессе игры отовсюду летело множество красных и золотых искр. Ближе к вечеру пришли еще гости, и вскоре дом наполнился музыкой, смехом и оживленными голосами. Андромеда и Сириус провозгласили себя диджеями — они рылись в пластинках и по очереди включали то «Merry Xmas Everybody» от Slade, то «I Wish It Could be Christmas Everyday» от Wizzard. When the snowman brings the snow Well he just might like to know He's put a great big smile on somebody's face… — Они так и называются — «Волшебник»! — рассказывал всем Сириус. — И вы просто послушайте… На пару часов даже Филомена забыла о своих проблемах и танцевала с Джеймсом — они были примерно одного роста, и хоть Джеймс танцевать не умел, он все равно выглядел очень довольным, особенно когда Филомена взяла его за руку и научила кое-каким движениям из твиста. Уверенный, что его отсутствия не заметят, Римус сновал среди толпящихся гостей в поисках Дариуса. В дом набилось около сотни людей, включая некоторых профессоров из Хогвартса — их Римус старался избегать. Он подслушал, как кто-то обсуждал, что среди гостей есть и Дамблдор. — Они оба Блэки, представляешь, — прошептала какая-то колдунья своей подруге — они наблюдали за Сириусом и Андромедой, которые стояли у проигрывателя и над чем-то хихикали. — Она сбежала из дома и завела ребенка с этим маглом Тонксом, а мальчишка — наследник. Но я слышала, что Орион собирается это оспорить, как только их младший подрастет. Старший тот еще поганец. — Ну уж вряд ли хуже самого Ориона, я с ним училась. Отпетый негодяй, настоящий деспот. По сравнению с ним Сириус — просто ангел. А уж эта стерва Вальбурга… — Тише! — ее собеседница нервно оглянулась по сторонам. — В наши времена никогда не знаешь, чьи рядом уши. Даже у Поттеров. — Мне знаешь, что интересно? Что отпрыск Блэков вообще здесь забыл… — Приятель сына Поттеров. Ты же знаешь Эффи и Монти… Они и старшую Петтигрю тоже пригрели, вон она стоит. — Да, слышала об этом. — Ну, что она здесь забыла, не секрет. Петтигрю и Поттеры чистокровные, что бы о них ни говорили. Так что Эффи надо бы поторопиться. Если Филомена решит захомутать наследника Блэков, то бедняге Джеймсу уже ничего с ней не светит. Мы же все понимаем, что за времена; каждый должен выбрать себе сторону. Но, боюсь, Поттеры свою выбрали уже давненько. Римус вскипел от злости. Было ужасно, что о его друзьях говорили такие вещи, да и о Поттерах, у которых во всем, что касалось их сына, совершенно точно не было никаких скрытых мотивов. Ведь они позволили Джеймсу дружить с ним. С Римусом! Хоть и знали, кто он на самом деле такой. Он сжал кулаки, жалея, что ему нельзя колдовать; так хотелось хоть как-то заставить этих старых кошелок замолчать. Тем временем Сириус и Андромеда под аккомпанемент Джеймса и Филомены во всю силу подпевали песне. Weeeell I wish it could be Christmas every daaaa-aaay! When the kids start singing and the band begins to plaa-aay Oooooh I wish it could be Christmas everyday So let the BELLS ring OUT for CHRISTmaaaas! Римус улыбнулся и в это же мгновение увидел Дариуса. Старик, по виду, был пьян в стельку — он стоял на лестнице, тяжело опираясь на перила, и разговаривал с какой-то пожилой женщиной, весь вид которой говорил только о том, как сильно она мечтает от этой беседы сбежать. Римус выпрямился и пригладил волосы. По случаю вечеринки он одолжил у Джеймса нарядную мантию и попросил Филомену нанести маскирующее заклинание на его шрамы. Он надеялся, что теперь хоть немного похож на сына известного волшебника, а не на бандита из магловского приюта. — Добрый вечер, мистер Бэрбоунс, — поздоровался он, подражая аристократичному прононсу Джеймса и Сириуса, которых наслушался за три года. Он протянул руку, и старик, немного ошеломленный, пожал ее. — Римус Люпин, мы встречались в прошлом году, помните? — Ах, да! Люпин, мой мальчик. Римус кивнул, сохраняя на лице светскую улыбку. Он протянул Дариусу стакан с виски; колдунья, с которой тот говорил, под шумок скрылась. — Я же правильно помню, вы знали моего отца? — Лайелл Люпин! Блестящий дуэлянт. Кажется, женился на женщине из маглов… В Уэльсе? Верно? — Да, все так, — ответил Римус. — На моей матери. — Дариус отпил виски, Римус откашлялся. — Вы хорошо знали Лайелла? — спросил он, обнаружив, что назвать имя получалось куда проще, чем говорить «мой отец». — Да, вполне, вполне, — закивал Дариус, довольный, что ему нашелся собеседник. — Был моим начальником в Министерстве, еще до всей заварухи. Никого не встречал, кто так лихо бы управлялся с боггартами… Да и с дементорами. Отдел управления Азкабаном до сих пор по нему скучает, будь уверен. — А что за заваруха? — спросил Римус, вручая старику очередной стакан виски, ловко сняв его с подноса мимо проходящего Галли. — Благодарю, мой мальчик. Да, да, заваруха. Ужасное дельце. Ужасное. — Вы говорите об обо… о том, что привело Лайелла к самоубийству? — он не мог говорить прямо, потому что пришлось бы произнести это слово. Пусть его говорит Дариус. — Да эти чертовы оборотни! — Дариус стукнул пустым стаканом о перила и пробормотал: — Ох, прошу прощения… — Все в порядке, — ответил Римус нетерпеливо. — Продолжайте. Я, конечно, знаю всю историю. Но хотелось бы услышать ее от близкого знакомого. Дариус внимательно на него посмотрел — насколько сумел сквозь дымку от огневиски — а затем весь как-то обмяк и начал рассказ: — Мы и подумать не могли, понимаешь, и в голову не приходило… Лайелл был отличный волшебник, замечательный, слышишь? — забормотал он. Римус кивнул. — Но… — старик пустым взглядом посмотрел как будто сквозь него. — Была у него склонность зацикливаться на вещах. А еще этот нрав! Бушевал даже на работе, даже на слушаниях. — Что за слушания? — переспросил Римус, едва не выходя из образа воспитанного джентльмена. — Мама тебе не рассказывала? — удивился Дариус. — Чертовы маглы… не способны они растить наших детей, сколько лет я говорил… — Он вздохнул. — Твой отец присутствовал в Министерстве на нескольких слушаниях по делам о регламентации и контроле за магическими существами. Римус обрадовался, что изучает уход за магическими существами, иначе ничего бы сейчас не понял. А так он просто подбадривающе кивнул. Дариус продолжал: — Конечно, ведь это его область, он был лучшим специалистом. Но у него было собственное видение, и в то время многие считали его идеи слишком уж радикальными. Он продвигал реформу для реестра оборотней, хотел добавить удостоверения личностей, систему отслеживания. У Министерства для этого не было рабочей силы, а средства были нужны в других сферах. А Люпин… он половину жизни посвятил темным тварям, оборотни мерещились ему повсюду, опасность там, где ее и в помине не было. Нам он всегда казался эдаким чудаком, так что мы и подумать не могли… Я был на смене, когда привели Сивого. Я сам его видел, и тогда никто и подумать не мог, что он опасен. Явно был пьян. Ничего не понимал. Похож на бездомного. И когда Люпин опять завел тему об оборотнях, никто не воспринял его всерьез. — Вы отпустили Сивого, — заключил Римус бесстрастно. Дариус выглядел очень виноватым и едва ли не плакал. Он кивнул. — Да. Конечно, теперь-то мы знаем… если б только мы послушались. Сразу после Лайелл с собой покончил, даже не стал слушать официальных извинений от Министерства. — Дариус вздохнул и посмотрел на Римуса. — Я часто гадаю, что все-таки стало для него последней каплей. Кто-то говорит, что он чувствовал себя виноватым, потому что не смог остановить Сивого. Но не думаю, что ему такое свойственно… К тому же вот так оставить семью… Ты же был совсем ребенком? — Пять, — ответил Римус. — Мне было пять. — Да, вот. — Дариус неловко поерзал и уставился в пустой стакан. — У меня на этот счет есть собственное соображение. Я думаю, Сивый пришел за ним. Теперь-то мы знаем, насколько он опасен. Ненавидит волшебников больше всего на свете, да и твой отец о нем говорил многое… Вот я и думаю, что, если Сивый его выследил? Может даже укусил. И если это правда, то должен признать, что не виню Лайелла. Только мертвое чудовище не сможет никому навредить. — Ясно, — ответил Римус. Ему вдруг стало жарко и немного закружилась голова. — А что насчет Сивого? — Последнее, что я слышал, он теперь заодно с Сам-Знаешь-Кем. — Дариус покачал головой. — И что смешнее всего, сейчас нам бы ой как пригодился твой отец. И все же, — он по-доброму улыбнулся Римусу, — я не считаю, что Лайелл умер напрасно, мой мальчик. После его смерти мы приняли многие его реформы, особенно те, что касаются полукровок. Теперь-то уж никакой оборотень не пройдет мимо реестра, ну уж нет. На этих словах он стукнул кулаком по перилам. — Извините, — быстро сказал Римус. Он услышал достаточно. — Кажется, меня зовет миссис Поттер. Он вернулся в веселую толпу, музыка вновь стала громкой, а Сириус и Андромеда уже дирижировали целым хором: So here it iiiiiiiis, Merry Christmas, Everybody's having fuuuuun! Loo-ook to the future now, It's only just begun!