All the Young Dudes (ATYD)

Примечание автора: упоминания насилия. Воскресенье, 1 сентября, 1974 Когда в четвертый раз за свою еще пока недолгую жизнь Римус подходил к вокзалу Кингс-Кросс, он впервые чувствовал себя абсолютно неуязвимым. За лето он еще сильнее вытянулся, да и лицо тоже изменилось — со щек ушла детская полнота, челюсть стала очерченней, глаза — злее. В тяжелых черных ботинках (начищенных до блеска) и в новых вещах он впервые в жизни ощущал себя самим собой. Сти на прощание очень хотел набить ему татуировку, но Римус отказался — у него на теле и так хватало отметин. — Все решат, что ты связался с какой-нибудь бандой, — сквозь зубы выдавила Смотрительница — она опять провожала его до вокзала. — Посмотри на себя, похож на малолетнего преступника. — Отвяньте, — пробормотал Римус. — Вам-то что? В ответ на это Смотрительница больно впилась ногтями прямо ему в ухо, и Римус поморщился. Теперь, чтобы дотянуться, ей приходилось вставать на носочки, но это ей не мешало пребольно ухватиться. — До темноты уже будешь в школе? — спросила она деловито. Римус угрюмо кивнул — сегодня было полнолуние. — Вот и славно, — ответила Смотрительница. — Значит, увидимся летом. В здание вокзала он зашел один и двинулся сквозь толпу отработанной, нарочито мужской походкой — широко расставляя ноги и сжав кулаки. Люди торопливо расступались у него на пути, а один из полицейских поглядывал с подозрением. Римус не обращал на них внимания и уверенно шел вперед — сразу к барьеру и сквозь него, на платформу 9 ¾ — и все это не моргнув и глазом. Он опаздывал, и на платформе уже почти никого не было, только парочка сентиментальных родителей, которые проводили детей-первокурсников и теперь хотели помахать им на прощание. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что мародеры уже в поезде, так что Римус поднялся в вагон и направился к их привычному купе. С трудом таща за собой потрепанный чемодан, он грубо проталкивался мимо учеников — теперь многие из них казались ему совсем мелкими. Они были там, все трое; тесно уселись на одном диванчике и смотрели в утренний выпуск «Ежедневного пророка». — Как дела? — спросил Римус, открыв дверь. Джеймс — он сидел посередине — медленно опустил газету, и трое мародеров уставились на Римуса. Питер, как обычно, выглядел перепуганным и бледным; он прикусил губу и все украдкой смотрел на Джеймса, чтобы понять, как нужно правильно реагировать. Джеймс, явно пытаясь вести себя приветливо и улыбался, но его карие глаза пристально оглядывали Римуса с ног до головы — от стальных мысков его ботинок до коротко бритой макушки. Сложнее всего было понять чувства Сириуса; его глаза немного расширились, но лицо осталось непроницаемым. Римус, сделав вид, что ничего не замечает, рухнул на сиденье напротив. — Лето хорошо прошло? — спросил он. — Пойдет, — ответил Джеймс сдержанно. — Ничего нового. Как твое? — Нормально, — ответил Римус. Затем он достал из кармана жестяную коробочку, в которой лежали пять уже скрученных сигарет. Он вытащил одну, прикусил ее зубами и поднес зажженную спичку. Поезд дернулся, покидая станцию. Питер смотрел на Римуса с таким видом, будто видел его впервые, у него даже слегка приоткрылся рот. Джеймс же выглядел обеспокоенным, между его бровей залегла морщинка. — Ты не писал, мы переживали, — произнес он. — Был занят. Извините, — пожал плечами Римус, выдыхая дым. — Чем это? — спросил Сириус. Джеймс встал и открыл окно, но говорить ничего не стал. — Просто занят, — ответил Римус. В конце концов, у них тоже есть от него секреты, так что он не обязан все на свете рассказывать. — Римус, у тебя все в порядке? — наконец не выдержал Джеймс. — Ничего не случилось? — Не-а. — Ты какой-то другой. — И ты так одет!.. — выпалил Питер тоненьким голоском. — Я видел, что некоторые маглы так одеваются, — наконец заговорил Сириус. — Это же крутой прикид, да, Римус? Римус опять пожал плечами — на самом деле, эти слова ему очень польстили, но он надеялся, что по лицу этого не заметно. — Мне ребята подогнали, — ответил он. — Ну, если так принято у маглов… — протянул Джеймс неуверенно. — Так у тебя все в порядке? — Отвянь, Поттер, — закатил глаза Римус. Тема ему наскучила. И хотя он ожидал (да и очень ждал) их реакции, ему не очень-то нравилось, как мародеры на него смотрят. Типичные чистокровные, сами разгуливают в старинных мантиях и шляпах и ничего, но стоит кому-то надеть джинсы с Мартинсами — и начинается. — Что пишут? — кивнул он на газету, чтобы сменить тему. Джеймс печально посмотрел на разворот у себя на коленях. — О войне, — ответил он, протягивая Римусу «Пророк». — О войне?! — Римус выпрямился. — О какой войне? — Ты что, не знаешь? — спросил Джеймс недоверчиво. — В мире волшебников война с 1970-го. Сириус и Питер серьезно кивнули. — В 70-м мы еще даже не учились в Хогвартсе, — буркнул Римус. — Я тогда вообще ничего не знал про волшебников. А с чем мы… то есть, с кем мы воюем? — В этом и проблема. Толком не понятно, но есть какой-то Темный Лорд и он собирает союзников, чистокровных. — Я думаю, что именно на встречи с ним и ходят родители, — сказал Сириус шепотом, хотя вряд ли кто-то мог их подслушивать. — Отец Джеймса тоже так считает. — Вот почему в прошлом году слизеринцы так себя вели? — осенило Римуса. — Именно, — ответил Сириус. — Ставлю что угодно, что в этом году будет еще хуже. — Летом были нападения, — сказал Джеймс. — На маглов и на несколько семей полукровок. — Говорят, что Темный Лорд привлек опасных существ, — произнес Питер дрожащим голосом. — Вампиров, великанов, и… и… — И оборотней? — спросил Римус сквозь сжатые зубы. — Лунатик… — начал Джеймс. — Мне нужно в уборную. Римус ураганом пронесся по коридору поезда — испуганные младшекурсники рассыпались в разные стороны у него на пути. Ни в какую уборную ему, конечно, было не нужно, но больше пойти было некуда, так что он заперся в туалете в конце вагона. Внутри было куда приятнее, чем в магловских поездах, — шторы из красного бархата на окнах, золотая отделка на стенах. Над раковиной висело зеркало в позолоченной раме. В него-то Римус и уставился, при этом так крепко вцепившись в раковину, что побелели костяшки. Он-то думал, что это лето его закалило, что больше ничто не сможет его потревожить. Но все завертелось так быстро, куда быстрее, чем он думал, и первое же упоминание оборотней выбило его из колеи. Как вообще он собирается сделать то, что задумал, если не может держать себя в руках? Да Сивый сожрет его с потрохами. Смотреть на себя становилось невыносимым, так что Римус сел на закрытый крышкой унитаз, размышляя, не сбить ли со стены мыльницу. Это поможет, а самое страшное, что может случиться — он покроется розовый жижей и будет пахнуть цветочками. Но вместо этого он пнул раковину; на белоснежном фарфоре остался черный след от подошвы. — Сука, — пробормотал он. Стало чуть легче. Тогда он заорал: — СУКА!!! И пнул раковину еще разок. В дверь постучали. — Кто там? — спросили из-за двери. — Тут занято, отвалите, — закричал Римус в ответ. — Это вагон Слизерина, — высокомерно произнесли из-за двери. — Иди нахер, придурок, — огрызнулся Римус и толкнул дверь локтем. Будь он в настроении, он бы спокойно объяснил, что вагоны не поделены на факультеты, и что он может сидеть, где захочет, — даже на унитазе. — Я позову старосту! — Да боже мой, — Римус вскочил и выхватил палочку. — Ты специально нарываешься? Он распахнул дверь и оказался нос к носу с совершенно точно не ожидавшим такой встречи Северусом Снейпом. Когда им было по одиннадцать, Римус, может быть, и побаивался Снейпа, но сейчас ему было четырнадцать; он злился и, с поднятой палочкой возвышаясь над противником на целую голову, неожиданно понял, что страх внушает уже явно не Снейп. — Ты, — прошипели они одновременно. Снейп отбросил с глаз свою липкую челку и оскалился. — Что ты там делал? — Не твое дело. Свали с дороги. — Что это на тебе? — Снейп оглядел его с ног до головы с выражением крайнего отвращения. — Магловские шмотки? — Ну и что с того? — Римус шагнул вперед, теперь уже практически дыша Снейпу в лицо. — Что-то хочешь сказать? Или без приятелей смелости не хватает, Нюниус? Римус толкнул его, и Снейп повалился на пол, но тут же вскочил и отряхнул поношенную мантию. — В этом году ты многое узнаешь о моих приятелях, Психованный Люпин, — сказал Снейп холодно. — Даю слово. — Я бы на твоем месте не разбрасывался угрозами, — ответил Римус таким тоном, будто они обсуждают погоду. — Я слышал, что там предпочитают чистокровных, а Лили мне все про тебя рассказала… По лицу Снейпа пробежала волна чистой ненависти. Он потянулся за палочкой, но то ли дело было в сегодняшнем полнолунии, то ли просто из-за выброса адреналина — Римус оказался быстрее. Он схватил Снейпа за запястье и с размаху ударил его руку о стену, из-за чего тот вскрикнул и выронил палочку. А потом, желая просто сделать Снейпу как можно больнее и больше ни о чем не думая, Римус дернул головой и ударил Снейпа лбом, сбивая с ног во второй раз. Снейп лежал и смотрел на него снизу вверх; глаза черные и яркие от страха и злости; к лицу он прижимал угол мантии — из носа хлестала кровь. Римус, не чувствуя ни капли удовлетворения, плюнул на пол и переступил через Снейпа. — Считай, это твое предупреждение на этот год, — хрипло произнес Римус. — Держись от меня подальше. Северус ничего не ответил и не попытался встать. Римус ушел, не беспокоясь, что в спину ему прилетит проклятие. Он пошел назад в вагон, стремясь как можно дальше убраться от густого, опьяняющего запаха крови, и зашел в первое попавшееся пустое купе. Там он сел, пытаясь унять сердцебиение глубокими вдохами и заглушить нестерпимую жажду, которая не унималась где-то глубоко внутри, там, куда не могли дотянуться разум и логика. Немного успокоившись он дрожащими пальцами вытащил еще одну сигарету и, угрюмо уставившись в окно, закурил. Долго в одиночестве Римус не провел. Спустя пару минут дверь открылась, и внутрь протиснулась голова Сириуса. — Лунатик? — Римус недовольно на него глянул, но Сириус все равно зашел и сел напротив. — Выкладывай. Что случилось? — Ничего. Римус скрестил руки на груди и развалился на сиденье, разглядывая свои ботинки. Шнурки были разными, красный на левом, желтый на правом. Летом ему казалось, что это смотрится очень круто, но сейчас идея казалась какой-то дурацкой. — Я же вижу, что что-то не так. Ты сам не свой. — Тебе откуда знать, — огрызнулся Римус. — Может, я такой и есть. — Я же знаю, — ответил Сириус с несвойственной ему безмятежностью. Видимо, гостить у Поттеров благоприятно сказывается на нервах. — Это нормально, что ты злишься. Значит, ты такой же, как и мы все. — Римус удивленно на него посмотрел. Сириус понимающе улыбнулся, а затем его улыбка стала хитренькой: — Я, если что, думаю, что ты выглядишь просто офигеть как круто. — Честно? — Да. Так, знаешь… опасно. Римус фыркнул. — Спасибо. — Так что… лето было не очень? — Да нет, — пожал плечами Римус. — Я просто… много чего делал. Не хочу, чтобы Джеймс знал что именно. — Ладно, — согласился Сириус, а затем любопытно склонил голову: — Дашь попробовать сигарету? Он произнес слово так, будто говорил его впервые, с легким французским акцентом, что прозвучало просто очаровательно. Римус вдруг испытал прилив нежности к другу, и только было успокоившееся сердце опять застучало сильнее. Он выудил из портсигара самокрутку и вместе со спичками бросил ее Сириусу. Затем он наблюдал, как Сириус аккуратно зажал сигарету зубами, чиркнул спичкой и поднес к лицу сложенные лодочкой руки. Он не закашлялся, что само по себе вызывало уважение, а просто неглубоко затянулся и, сморщившись, выдохнул дым. — К этому привыкаешь, — усмехнулся Римус. Сириус кивнул и затянулся еще раз, на этот раз глубже. Наблюдать за тем, как курит Сириус, почему-то ужасно завораживало. Из-за сизого дыма купе казалось скрытым от чужих глаз, и впервые за долгие месяцы Римус почувствовал, что расслабляется, словно внутри него медленно начали разжиматься тиски. Он посмотрел на Сириуса и подумал — а почему бы и нет? — Я кое-что узнал в прошлом году, в конце семестра, — сказал Римус тихо, опять разглядывая свои ботинки. Он достал из куртки три газетные вырезки Ферокса и дал их Сириусу, который протянул сквозь дым длинные бледные пальцы. — Я пока что не хочу это обсуждать, — поспешно добавил Римус. — Но можешь прочитать, если хочешь. — Ладно, — произнес Сириус мягко. — Спасибо, Римус.