All the Young Dudes (ATYD)

— И не забудьте, я жду от вас сочинения о сходствах и различиях гром-птиц с фениксами. Три страницы, пятница крайний срок, — сказал профессор Ферокс. — И никаких отговорок. Мэри и Марлин в голос застонали, скидывая вещи в сумки. — Я вообще о нем забыла, — прошептала Марлин. — У нас тренировки чуть ли не каждый вечер, в воскресенье же матч с Когтевраном. — Хочешь, дам тебе посмотреть мое сочинение? — предложил Римус, промокая чернила на пергаменте. — Там все просто. — В воскресенье же еще день рождения у Сириуса? — спросила Мэри. — Ага, а ты откуда знаешь? — Ну, вообще-то мы в прошлом году типа встречались, — высокомерно произнесла она, явно недовольная такой невнимательностью. — А вы вечно устраиваете из дней рождения целое представление, такое попробуй забыть. Боже, надеюсь, Гриффиндор победит, а то он будет просто в жутком настроении. Римус был с ней согласен. Он и не подумал об исходе матча и собирался именно в день рождения Сириуса вместо подарка раскрыть идею своего розыгрыша. Но теперь казалось, что, может, стоило все-таки позаботиться о настоящем подарке — вот только вылазка в Хогсмид была запланирована лишь через несколько недель. В целом, он мог бы подарить Сириусу пачку сигарет, но не хотел показаться жмотом — к тому же Сириус знал, что сигареты краденые. Андромеда уже кое-что прислала через Поттеров, и Джеймс спрятал посылки под кроватью. Там были, конечно, пластинки; Римус надеялся, что хотя бы одна из них — это новый альбом Боуи, Diamond Dogs. — Я в совятник, нужно кое-что послать Даррену, — бросила Мэри, когда они вышли из класса. — Ты со мной, Марли? Марлин выглядела немного смущенной, так что Римус вмешался. — А я в библиотеку. Если пойдешь со мной, можешь как раз посмотреть мое сочинение. — Точно, спасибо, Римус! — обрадовалась Марлин. Они попрощались с Мэри и разошлись в разные стороны. Марлин Римусу очень нравилась, к тому же для девушки она была достаточно высокой, поэтому чтобы с ней поговорить, не приходилось каждый раз наклоняться и выгибать шею. Да и вообще, не считая той вспышки в конце третьего курса, она была вполне себе рассудительном человеком, поэтому Римус находил ее присутствие очень успокаивающим, не в пример Мэри, с которой, конечно, было весело, но от нее он быстро уставал. — Спасибо, — улыбнулась Марлин. — Я Мэри, конечно, люблю, но мне поднадоело исправлять ошибки в ее развратных письмах Даррену. — Развратных?! — поразился Римус. Марлин рассмеялась. — Да, они просто ужасные. Слушай, Римус, можно тебя кое о чем спросить? — О чем? — Да просто… как думаешь, я нравлюсь Сириусу? Римус испытал нечто похожее на чувство безысходности. Было ощущение, что в этом году и недели не прошло, чтобы ему не пришлось выслушивать чьи-то любовные драмы. И почему все считали, что для таких разговоров именно он — идеальный собеседник? Когда вообще он умудрился произвести впечатление, будто его хоть немного интересует эта тема? — Без понятия, — ответил он, понадеявшись, что раздражения в голосе не слышно. — У него и спроси. — Не думаю, что он мне скажет правду, — хмыкнула Марлин. — Прости, что спрашиваю, он просто так странно ведет себя на тренировках. — В смысле странно? — Да говорит всякое. Если честно, это ужасно бесит, мне он уже давно не особо и нравится, точно не так, как в прошлом году… Он же еще просто обожает быть в центре внимания, так что они с Мэри куда больше подходят друг другу. — А что он говорит? — Да всякое. Просит поцеловать на удачу или что-то в этом роде… Может, он так себе представляет флирт, а может быть просто шутит — их с Джеймсом иногда просто невозможно понять. Осознав, в чем дело, Римус одновременно и разозлился, и смутился за Сириуса. — Чего? — встревожилась Марлин. — Что это за выражение лица? — Эм… Короче, Марлин, мне очень жаль, что так получилось, но… — и он рассказал ей все о пари. И да, наверняка она расскажет Мэри, а Мэри разболтает всем остальным — но так Джеймсу с Сириусом и надо. К тому же было непередаваемо приятно вмешаться в шансы Сириуса выиграть этот дурацкий спор. К счастью, Марлин была девушкой здравомыслящей и под конец рассказа Римуса уже хихикала. — Так во-о-от в чем дело! — протянула она, когда Римус закончил объяснять. — Вот почему Джеймс постоянно пытается помешать Сириусу со мной поговорить. Эти мальчишки! Они же просто дураки. Римус улыбнулся, радуясь, что хоть кто-то с ним согласен. — Отлично, значит, теперь и я смогу поразвлечься, — произнесла Марлин шепотом, потому что они вошли в библиотеку. И добавила задумчиво: — Жаль, Джеймс не пытался меня поцеловать. Ему бы я, быть может, и позволила. Римус вскинул брови: — Ну, его интересует только Лили, так что… — Ага, это безнадежно, — вздохнула она. — Забей. Они уселись за свой любимый стол — рядом с большим окном, которое давало много света. Римус показал Марлин сочинение — какие перечислил качества гром-птиц и фениксов, а затем критерии, по которым сравнил двух существ. В благодарность за помощь Марлин поделилась конспектом по астрономии, и, погрузившись в работу, они отлично провели время до самого ужина. — Римус, — позвала Марлин шепотом, когда они закончили и уже выходили из библиотеки. — А все мародеры участвуют в пари или только Джеймс с Сириусом? — Эм… вроде бы Питер тоже. Но он уже, наверное, об этом пять раз пожалел. — А ты нет? — Нет! — ответил он намного громче, чем хотелось бы. — Жаль, — ответила Марлин, поглядывая на него с улыбкой. — Уверена, ты бы выиграл. Римус фыркнул. — Ну да, конечно. — Ты нравишься девушкам! Ты хороший и добрый. И умный. — Заткнись. — Я бы тебя чмокнула. — О боже, Марлин… — Римус ускорил шаг, чувствуя, как горят уши. — Мы же друзья! — Да ну просто чтобы ты выиграл пари! — улыбалась Марлин, легко нагоняя его. Римус и забыл, что она-то постоянно тренируется, а у него с прошлого обращения так и ныло бедро. — Тебе что, никто не нравится? — Нет. Пойдем, я есть хочу. И хоть он и сказал правду, почему-то она все равно ощущалась как ложь.

* * *

— ВПЕ-РЕД, ГРИФФИНДОР, ВПЕ-РЕД, ГРИФФИНДОР! — кричал Римус хором с трибунами. То, что Питер как сумасшедший размахивал над его головой шарфом, точно вязаным лассо, лишало всякого смущения. Сегодня он волновался куда сильнее, чем за Джеймса и Марлин в их первом матче, потому что Сириус, хоть и без сомнения отличный игрок, в стрессовых ситуациях не всегда славился холодным разумом и мог принимать сомнительные решения. А квиддич был опасной игрой, особенно для таких безбашенных людей, как он. Команды вышли на поле, и трибуны — половина в синем, половина в алом — разразились оглушительными криками и улюлюканьем. Благодаря буйной шевелюре Джеймс был виден отчетливо, а вот два загонщика издалека казались одного роста и различить их можно было только по торчащим из-под шлемов хвостикам разного цвета — один светлый, другой темный. Игроки оседлали метлы и взмыли в воздух. Римус затаил дыхание. Было невозможно определиться, за кем следить: Джеймс в погоне за квоффлом носился как молния, а Марлин и Сириус с поднятыми битами разлетелись в разные стороны, прикрывая противоположные концы поля. Играли они совершенно по-разному: Марлин действовала сосредоточенно и предпочитала следить за игроками, а не за бладжерами, чтобы защищать команду от уже близкой угрозы. Сириус же придерживался иной тактики — он гнался за мячами, где бы те ни находились, и выбивал их как можно дальше с поля. — Первая игра Блэка, и он, очевидно, собирается показать все, что умеет, — разнесся над трибунами звонкий голос комментатора. — Да, без сомнений, его натренировал Поттер, который… только что забил первый гол! Счет открыт, Гриффиндор ведет с десятью очками! Римус слишком нервничал, чтобы радоваться вместе со всеми — от попыток уследить сразу за тремя друзьями голова шла кругом. — Так вот, — продолжала комментатор, пуффендуйка с седьмого курса, — в этом году у Гриффиндора много талантов: само собой Поттер, МакКиннон, одна из лучших загонщиц, какие были у красных за последние годы, а теперь еще и Сириус Блэк — белая ворона в целой династии игроков в квиддич. Если помните, его сестра Нарцисса Блэк из Слизерина всего-то была одним из лучших ловцов, каких когда-либо видел Хогвартс, а младший брат, Регулус Блэк, год отыграл охотником, а в этом году занял место Нарциссы. Ходят слухи, что у Блэков в семье не все гладко, так что можете не сомневаться: матч Гриффиндора со Слизерином в следующем семестре будет просто… — Мисс Дарси, будьте так любезны сосредоточиться на текущей игре! — рявкнула МакГонагалл в мегафон. — Простите, профессор! Так вот, Дунэлм из Когтеврана завладела квоффлом, бросок и… о-о-о, ужасный промах… Игра шла своим чередом. Римус просто надеялся, что Сириус не слушает комментатора — упоминание семьи было верным способом выбить его из колеи. Но нет, все, казалось, было в порядке — он лупил по бладжерам с чуть большей яростью, но это с тем же успехом могло быть просто от адреналина. К концу матча стало очевидно, что Римус переживал зря. Сириус, может, и не производил впечатление человека, который относится к квиддичу так же серьезно, как Джеймс, но ликующая толпа явно сотворила чудеса с его боевым духом. Как только ловец Гриффиндора поймал снитч, закончив матч со счетом 300:100, оба загонщика сразу же приземлились. Римус увидел, как Сириус приобнял Марлин за плечи и наклонился — и как она тут же ловко от него увернулась и подставила под поцелуй щеку.

* * *

Этим вечером гостиная утопала в алом и золотом и гудела рок-музыкой. Весь факультет захотел отметить их победу и заодно день рождения Сириуса. За один только вечер Римус продал больше сигарет, чем за весь год, верно предположив, что старшекурсники будут выпивать, а значит с большей охотой раскошелятся на пару затяжек никотина. Сам он держался подальше от всех подозрительных напитков, до сих пор не забыв свои ужасные летние похмелья. Сириус и Джеймс были в своей стихии — хохотали и радостно принимали поздравления. Питер держался рядом, греясь в лучах их славы, но при этом не подставляясь под ее открытый огонь. Римус был рад наблюдать за ними издалека — он болтал с Лили и Мэри и жевал то, что притащили с кухонь. Вот только он не мог рассказать друзьям свой план до самого позднего вечера, но в общем-то и ладно. Пусть веселятся, времени было полно. Наконец Сириус добрался до подарков: набор по уходу за метлой от Джеймса, кило шоколада от Питера и целых три новенькие пластинки от Андромеды — Dark Side of the Moon, Country Life (у этой была настолько неприличная обложка, что ее с ухмылками передавали из рук в руки — Римус чуть не умер от неловкости), и последняя — Diamond Dogs. — Ух ты! — выдохнул Римус, не в силах сдержать восторг, когда в его руках оказалась та самая долгожданная пластинка. Он погладил чудную, жутковатую обложку. — Поставишь ее первой? Пожалуйста? — Для тебя — все, что угодно, Лунатик! — просиял Сириус и уложил пластинку в проигрыватель. — А-у-у-у-у-у-у, а-у-у–у–у-у-у-у–у…. Проигрыватель протяжно завыл, и Римуса бросило в холодный пот — это был волчий вой. Он испуганно посмотрел на Джеймса и Сириуса. Они тоже выглядели озадаченными, а потом Сириус расплылся в улыбке, и комнату заполнил четкий голос Дэвида Боуи, он словно произносил заклинание:

And in the death…

As the last few corpses lay rotting on the slimy thoroughfare,

The shutters lifted in inches in Temperance Building,

High on Poacher's Hill,

And red, mutant eyes gaze down on Hunger City…

Все затихли, слушая это мрачное, совершенно не мелодичное стихотворение, никто не знал, куда смотреть, пока на фоне выли и скулили собаки. На душе у Римуса стало как-то мрачно и неприятно — но песня ему все равно понравилась; Боуи словно бы обращался лично к нему. Особенно когда прозвучали финальные строки, которые Боуи выкрикнул во весь голос: «Это не рок-н-ролл! Это геноцид!»

* * *

— Целый месяц?! — прошептал Сириус громко. — Ну да, тридцать дней, — ответил Джеймс тем же суфлерским шепотом. — Если сделаем летом, то… — Вы забыли заглушающее, придурки! — крикнул Римус. — Черт. Что-то зашуршало. Уже было далеко за полночь, вечеринку давно разогнали старосты. Уставшие и довольные мародеры сонно поднялись в спальню, но у Джеймса и Сириуса, по всей видимости, открылось второе дыхание и теперь они втихаря совещались на кровати Джеймса. Римус догадывался о теме их обсуждений, но пока что решил не вмешиваться и посмотреть, как далеко они зайдут. Он понимал, что рано или поздно они сами поймут, что забыли про заклинание, и решил, что лучше сразу им об этом сказать. Римус и Сириус одновременно высунули головы из-за пологов. — Прости, Лунатик, — расплылся в улыбке Сириус. — Мы тебя не разбудили? — Нет, я не спал, я… эм… думал о кое-каком розыгрыше. — Розыгрыш?! — Рядом с головой Сириуса возникла взлохмаченная голова Джеймса. — Кто сказал розыгрыш? — Римус скромно улыбнулся. Он уже думал, что рассказ о плане придется перенести на следующие выходные, но тут Джеймс великодушно распахнул полог: — Господин Лунатик, прошу вас, — сказал он. — Пройдите в наш офис. Римус радостно выбрался из кровати и босыми ногами прошлепал к кровати Джеймса. Чувство было таким, будто он дожидался этого приглашения годами. — Итак? — произнес Джеймс деловито, подставляя палочку с зажженным Люмосом Римусу под нос, как микрофон. — Рассказывай. — Секунду, — Римус закатил глаза и махнул палочкой: — Муфлиато! — Он превосходит нас умом, — сообщил Сириус. — Верно, — согласился Джеймс. Римус не слушал их, оба из-за недосыпа много дурачились и говорили глупости; нужно было успеть хотя бы кратко обрисовать идею, прежде чем они выключатся. — Помните, я рассказывал про будильник Смотрительницы? — спросил он. Сириус и Джеймс послушно кивнули, как два спаниеля. — И как мы подкрутили в нем стрелки, чтобы не просыпаться рано утром? — опять кивание. — Так вот, я тут рассуждал, как что-то подобное можно провернуть в Хогвартсе. Я кое-что почитал, и… вы знали, что все часы в школе управляются одними главными часами? Теми огромными, на входе в Большой зал. — Ох, ЛУНАТИК! — вскричал Сириус и бросился на него, обхватив руками с такой силой, что они оба повалились на матрас. Не ожидавший такого напора Римус попытался его спихнуть с себя, но Сириус вцепился крепко, притворяясь, что рыдает от счастья у него на плече. — Ты все-таки прочитал «Историю Хогвартса»! Наконец-то, хоть кто-то! Теперь ты мой самый любимый мародер! — Слезь с меня, придурок! — заворчал Римус, наконец-то с успехом скидывая с себя Сириуса и отсаживаясь от него подальше. — В жизни бы никто в здравом уме не подумал, что ты тут самый старший, Блэк, — сказал Джеймс, еле сдерживая смех. — Пожалуйста, Лунатик, продолжай. Что там большие часы? — Так вот, — Римус одернул футболку, чувствуя, как после нападения горит лицо. — Эм… эээ… хм… так вот, значит… идея… Я… Ничего не получалось, он совершенно сбился с мысли и теперь думал только о том, какой же Сириус был придурок. — Большие часы управляют всеми остальными, — вмешался Сириус, теперь на удивление умиротворенный. — На них наложено заклинание, из-за которого все часы в замке идут одинаково. Те, которые мы приносим из дома, и даже магловские, тоже подстраиваются. Все это звучит как чертовски сильная магия. — Так и есть, — кивнул Римус, наконец-то приходя в себя. — Все верно. И вот что я подумал — если эти главные часы начнут ошибаться, например, отставать на пять минут, так же будет и со всеми остальными. И это повлияет и на уроки, и на время обедов, и… ну, короче, вообще на все. И если мы начнем понемногу, ну типа, передвинем стрелки на пять минут ночью, никто же ни в жизнь не заметит. Ну то есть, как это вообще возможно заметить, если все часы идут одинаково? Римус закончил и посмотрел на Джеймса, потому что все еще злился на Сириуса за то, что тот налетел на него и чуть не испортил момент. Джеймс явно усиленно думал: Римус понял это, потому что он сдвинул очки себе на нос. Наконец Джеймс посмотрел на Сириуса и улыбнулся. — Наш Лунатик опять чертов гений!