All the Young Dudes (ATYD)

Понедельник, 4 ноября, 1974 — Ну я не знаю, — произнес Питер, заламывая руки. — Профессор МакГонагалл говорит, что со временем шутить нельзя. — А кто шутит? — простонал Сириус, который уже объяснил задумку дважды. — Это магловский розыгрыш, Питер. Как можно быть таким тугодумом? — Эй, — нахмурился Римус. Ему было жаль Питера, который и так расстроился из-за того, что его не включили в ночное совещание. — Мы не собираемся ничего делать с самим временем, Пит, — объяснил он терпеливо. — Только с часами. Питер посмотрел сначала на Римуса, а затем на Джеймса в поисках подтверждения, а затем неуверенно кивнул: — Ладно. Я вроде понял. Договорившись приступить как можно скорее, они с трудом досидели до конца уроков, так как просто сгорали от предвкушения их коварного плана. Римусу несколько раз пришлось шикнуть на Джеймса с Сириусом, когда их энтузиам становился слишком заметным — они и в лучшие-то времена не особо умели держать себя в руках. — Если хоть кто-то узнает, то ничего не получится, — прошипел Римус за обедом, когда Мэри спросила, о чем это они там шушукаются. — Так что заткнитесь! Я прекрасно знаю, что вы способны хранить секреты, если постараетесь. Кое-как они дождались наступления ночи, и наконец в замке все затихло. Давненько они все вчетвером не выбирались по ночам за пределы гостиной, и хоть задача была несложной, пойти хотели все. Была только одна проблема. Уместиться вчетвером под мантией стало куда проблематичнее, чем три года назад. — Так, Питер, ты остаешься, — заявил Сириус после третьей попытки. — Почему я? — возмутился Питер. — Почему я у вас вечно лишний? — Никто не говорит, что ты лишний, придурок, это просто из соображений удобства! — закатил глаза Сириус. — Джеймс! — Я останусь, — предложил Римус. — Проблема и так во мне, я слишком высокий. — Но это же твоя идея, — захныкал Сириус. — Не можешь же ты не поучаствовать. Римус пожал плечами. — Еще успею. Мы же не один раз это делаем. — Даже втроем тут жуть как тесно, — сказал Джеймс. — Блэк, Петтигрю, вы остаетесь. — Почему я?! — возмутились Сириус и Питер в один голос. — Потому что, — ответил Джеймс, теряя терпение, — идея Лунатика, а мантия — моя. Спустя еще кучу препирательств, умасливаний и обещаний, что все будет по-честному и в следующий раз они поменяются, два отвергнутых мародера наконец-то согласились. И вскоре Римус с Джеймсом уже крались под мантией через гостиную, где над учебниками по ЖАБА спали парочка пятикурсников. — Надеюсь, пока нас нет, они успокоятся, — прошептал Джеймс, когда они вышли в пустой и темный коридор. — Почему вообще Сириус так ужасно ведет себя с Питером? — спросил Римус очень тихо, чтобы ни в коем случае не привлечь внимание Пивза или, что хуже, миссис Норрис. — Девчонки узнали о поцелуйной гонке, — ответил Джеймс. — Сириус думает, что это Пит им рассказал. — С чего он взял? — Ну ты же знаешь Блэка, — ответил Джеймс с улыбкой. — Обожает делать поспешные выводы. Обычно еще и неправильные. — Так ты, значит, не думаешь, что это был Питер? — невинно спросил Римус. — Лунатик, — фыркнул Джеймс. — Я знаю, что это ты им рассказал. — А, да… — Мне все равно, — рассмеялся Джеймс. — Я вообще считаю, что из-за этого мои шансы повысились. — Марлин предложила мне поцеловаться, — неожиданно признался Римус. — Но я ей сказал, что не участвую в пари. Римус сам не знал, почему рассказал именно Джеймсу, да и зачем выбрал такой неподходящий момент, тоже было не ясно. Наверное, ему просто хотелось, чтобы хоть кто-то знал. Или важно было похвастаться — ведь они даже не включили его в участников спора. — Ага! Только не говори Сириусу, он не переживет. — Она бы и тебя поцеловала, — сообщил Римус великодушно. — Она сама сказала. — Увы, этому случиться не суждено, — ответил Джеймс невозмутимо. Дальше они шли молча, пока не оказались у подножия главной лестницы. Часы при ближайшем рассмотрении оказались очень большими и очень красивыми — на массивной раме из красного дерева были искусно вырезаны магические существа и растения, а циферблат и стрелки были отлиты из мерцающего золота. Римус достал палочку и принялся распутывать защитные чары, наложенные много лет назад каким-то могучим волшебником. Это заняло много времени; чары были сложными и замысловатыми, сплетенными тонко, точно кружево. Но постепенно, шаг за шагом, он чувствовал, как магия ослабевает, а затем с едва слышным щелчком глубоко в корпусе часов — распадается. Он улыбнулся Джеймсу. — Готово. Джеймс указал палочкой на часы, и длинная стрелка отскочила на пять минут назад. Затем он опустил глаза на часы на своем запястье, и оба увидели, как и на них стрелка передвинулась. Джеймс улыбнулся. — Видишь, Лунатик, я же говорил, что ты должен это сделать. Пойдем, пора возвращаться. Они поднялись обратно по лестнице, на этот раз быстрым шагом, окрыленные успехом. Наверху Римус остановился, переводя дыхание, и сжал плечо Джеймса, сохраняя равновесие. — Слушай, Джеймс… — Что? — Ты правда проиграешь пари из-за Лили? Джеймс немного напрягся, но когда заговорил, раздражения в голосе не было. — Может, и не проиграю. — Но Лили никогда не захочет… — На прорицания я хожу, а не ты, Люпин. — Но она же тебя ненавидит. — Нет, конечно, — усмехнулся Джеймс. — Лили Эванс в жизни не сможет испытать ни к кому чувство ненависти. Римус ничего не ответил, но подумал, что Джеймс прав. — Просто еще не время, — продолжил Джеймс. — Я не против подождать. И вдруг впервые Римус понял, что Лили не просто нравилась Джеймсу. Это было что-то совсем иное. Он даже захотел спросить еще о чем-нибудь, но не знал, как выразить мысль. А наглости Сириуса у него не было. Когда они вернулись, Сириус нервно ходил туда-сюда по спальне, а балдахин на кровати Питера был задернут. Можно было сделать вывод, что время наедине не способствовало их примирению. — Ну? — рявкнул Сириус, когда Джеймс и Римус сбросили мантию. — Готово, — сказал Джеймс и, зевнув, пошел в кровать. По пути он похлопал Сириуса по плечу: — Завтра можешь насладиться дополнительными пятью минутами сна.

* * *

Итак, розыгрыш продолжился. Всю неделю мародеры каждую ночь спускались вниз под мантией-невидимкой и двигали минутную стрелку на пять минут назад, так что к субботе все часы в замке отставали на двадцать пять минут. До сих пор никто ничего еще не заметил, и Джеймс с Сириусом уже не находили себе места. — Проблема в том, — за завтраком зевнул одетый в квиддичную форму Сириус, — что мы не получаем дополнительные полчаса сна. Потому что не ложимся раньше. — Нет, не в этом и цель, — сказал Римус, пытаясь создать из тостов с мармеладом и клубничным джемом устойчивый сэндвич. — Но нам же нужно извлечь из розыгрыша какую-то пользу. — Удовлетворение проделанной работой? — предложил Римус, а затем укусил свое творение. По бокам сэндвича потек джем, перепачкав ему все пальцы. Сириус скривился — у него вызывало отвращение все липкое. Однако осознания собственной гениальности Сириусу, по всей видимости, было недостаточно, потому что следующим утром Римус проснулся до будильника — а на часах было еще только семь утра. Он подошел к Сириусу и потряс его за плечо. — Что ты вчера сделал? — спросил Римус, когда Сириус наконец-то очнулся. — Вы с Джеймсом ходили к часам. — Просто захотелось поспать подольше, вот и все. — На сколько ты передвинул стрелки? — Не помню, может на час… или на два. — Чего?! — А что?! — кажется, Сириус искренне не понимал, что не так. — В этом же и суть розыгрыша, разве нет? — Да, но… — Римус вздохнул. Какой смысл? Они все равно не смогли бы заниматься этим вечно. — Два часа это все равно слишком много. Ночью я схожу и посмотрю, смогу ли подвинуть время немного вперед. Сириус пожал плечами и отвернулся, собираясь спать дальше. Некоторые отметили, что проснуться зимой при свете дня в семь утра это как-то странно, но поскольку было воскресенье, Римус решил, что никто ничего не заподозрил всерьез. Тем же вечером они вместе с Питером спустились в холл и Римус попробовал исправить безрассудный поступок Сириуса. — Можно сделать так, чтобы в субботу мы встали пораньше? — спросил Питер неуверенно, и Римус решил, что Питер так до конца и не понял, чем они занимаются. — Да можем, — пожал он плечами. — А зачем тебе вставать рано? — В субботу будет Хогсмид, и я там собирался встретиться с… э-э… не важно. — С кем?! — Только, пожалуйста, не говори Джеймсу и Сириусу! — С кем, Пит? — С Дездемоной Льюис. — А… Я никому не скажу. В эту ночь Римус лег спать с тяжелым сердцем. У него было ощущение, что он потерял всех своих друзей — единственная, кто не говорил постоянно о противоположном поле, была Лили. А перед Лили ему было неловко с тех пор, как он случайно испортил их зелье. Справедливости ради, зелья всех в классе были испорчены. — О, Мерлин, — профессор Слизнорт почесал в затылке, не понимая, как так вышло, что охранные зелья всех его студентов получились совершенно бесполезными. — И что, все оставили их доходить на верное количество времени? Должно пройти ровно двадцать четыре часа… И конечно, на этот срок их и оставили. Ну, или все так думали. И Сириус был ни при чем, твердил себе Римус. Конечно же, Сириус нашел произошедшее страшно забавным и только вдохновился на большее. Проблема была в том, у Римуса не получалось его подловить. Каждый раз, когда наступала очередь Сириуса спускаться к часам, он делал так, чтобы с ним пошел либо Питер, либо Джеймс. И каждый раз, когда собирался идти Римус — Сириус оставался в спальне. — Я вижу, что ты делаешь, — сказал ему Римус однажды «утром», когда они проснулись, а солнце было уже в зените. — А я вижу, что делаешь ты, — ответил Сириус с коварной ухмылкой. — Пай-мальчик. Он был прав: каждые две ночи Римус спускался и пытался исправить то, что натворил Сириус, так что к третьей неделе ноября стрелки часов крутились во все стороны, иногда на четыре часа вперед или назад. Основная загвоздка была в том, что Сириус не говорил, на сколько он меняет время, так что Римусу приходилось угадывать. — Да что происходит? — выругалась однажды Мэри за завтраком спустя примерно четыре часа сна. Римус об этом решении жалел, но в дурацком противостоянии с Сириусом не давать ему выспаться было единственным средством. Завтраки вообще стали престранным событием — домашние эльфы, видимо, окончательно запутались в том, какое сейчас время дня или ночи, и явно не могли договориться, какие блюда нужно готовить. Поэтому омлет подавался с картошкой с мясом; рядом с хлопьями стоял запеченный ягненок, а несколько раз все спустились к ужину — а на столах так ничего и не появилось. Сириус и Джеймс, конечно же, были в восторге от всего происходящего. — Ты о чем? — спросил Джеймс как ни в чем ни бывало. Сириус этим утром молчал, только зевал и бросал злые взгляды на Римуса. — Только я, что ли, не высыпаюсь? — спросила Мэри с отчаянием в голосе. Она выглядела растрепанной, из кос выбивались целые пряди, а глаза были красными. — И что вообще с погодой? — Да, вчера было так темно, — зевнула Марлин. — Но сегодня рассвело уже где-то в шесть. — Хогвартс — волшебное место, полное загадок, — протянул Джеймс. — Кто мы такие, чтобы совать нос в его внутреннее устройство? Со всей этой путаницей Римус всерьез начал переживать насчет приближающегося полнолуния. Он думал, что оно скоро наступит, но не мог сказать точно. Если Сириус не успокоится, он совсем потеряется во времени и ему придется запереться в Визжащей хижине на целую неделю. И он понятия не имел, как это объяснить мадам Помфри — но если ничего не сделать, то он рискует обратиться прямо посреди замка.

* * *

Среда, 27 ноября, 1974 К концу ноября никто из мародеров даже приблизительно не представлял, сколько на самом деле времени. Римус уже перестал пытаться вразумить Сириуса и решил пустить все на самотек. В один из дней, зевая на уроке трансфигурации, Питер посмотрел за окно и громко ахнул. — Что такое, Петтигрю? — спросила МакГонагалл резко. Она последнее время была куда раздражительнее обычного, впрочем, как и все остальные — Римус уже давно решил больше никогда не шутить со сном окружающих. — Н-ничего, профессор. Питер быстро отвернулся, но было слишком поздно. Все, включая МакГонагалл, уже наблюдали, как в одиннадцать часов утра встает солнце. — Да что ж такое! — воскликнула МакГонагалл. — Так, все спускайтесь в Большой зал. Я пошла за директором. Спустя меньше чем полчаса Римус стоял в окружении всей школы и чувствовал себя не в своей тарелке. В этом году он почти не видел директора, тот часто отсутствовал за обедами и ужинами; МакГонагалл говорила, что он занят делам министерства. Но теперь Дамблдор был здесь, и когда директор подошел к кафедре, Римуса охватило дурное предчувствие. — Как думаешь, что происходит? — спросила Лили. На ее плече дремала Мэри. — Без понятия, — ответил Римус, надеясь, что прозвучало убедительно. — Похоже, — начал Дамблдор — для учителя он говорил очень мягко и тихо, но все тут же притихли, — что среди нас завелись шутники. Все сразу же повернулись к мародерам. Римус смотрел прямо перед собой, никого не замечая, а у Питера затряслась коленка, и он все косился на Джеймса, который довольно улыбался в ответ на обращенные к ним взгляды. Римус не видел, что там делает Сириус, но наверняка что-то крайне возмутительное. Однако Дамблдор не стал никого обвинять, лишь добродушно улыбнулся и продолжил: — Можете быть спокойны: часы уже исправлены, а также приняты меры, чтобы подобное не повторилось. А пока, думаю, всем нам не помешает немного отдохнуть — я отменяю оставшиеся на сегодня занятия, они возобновятся завтра утром в обычное — и правильное — время. По залу прокатился одобрительный гул. — Ура! — прошептал Сириус. — Есть результат! — А теперь, — Дамблдор вскинул руки, — разбегайтесь по делам, не теряйте времени зря. Все встали и устало потянулись прочь из зала. Мародеры уже собирались последовать их примеру, когда за их спинами возникла МакГонагалл и положила руки на плечи Сириуса и Джеймса. — Подождите, — произнесла она. — Не вы четверо. Римус опять напрягся. Наконец все ученики вышли и они остались наедине с МакГонагалл и Дамблдором. — Итак, — улыбнулся Дамблдор весело, — кому принадлежит идея? Или скажете, что это было коллективным усилием? Мародеры переглянулись и потупили взгляды. Дамблдор усмехнулся. — Замечательно, — сказал он с одобрением. — Тогда и относиться к вам будем наравне, как считаете? Я бы сказал, десять баллов с каждого. Вы согласны, профессор МакГонагалл? — По меньшей мере! — кивнула профессор. — И отработки. — Что ж, это я оставлю в ваших умелых руках. Одно замечание, молодые люди. Мародеры вскинули головы в ожидании выговора. — Очевидно, вы четверо — очень одаренные волшебники, — сказал Дамблдор, не теряя улыбки. Питер странно пискнул. — Более чем очевидно. Заклинание было простеньким, но невероятно результативным. Такой подход откроет перед вами множество дверей. Но все же в следующий раз не помешает немного предусмотрительности, как считаете? Ваша проделка тогда не вскрылась бы так быстро. — Три недели — не так уж и плохо! — ляпнул Сириус. Джеймс пнул его, но Дамблдор только рассмеялся. А вот МакГонагалл аж побелела от ярости. — Что ж, тогда вас устроят и три недели отработок, мистер Блэк! Сириус опустил голову, и Джеймс едва слышно пробормотал: — Ну и придурок.