All the Young Dudes (ATYD)

I'm torn between the light and dark

Where others see their targets, divine symmetry

Should I kiss the viper's fang?

Or herald loud the death of man

I'm sinking in the quicksand of my thoughts

And I ain't got the power anymore

Quicksand — David Bowie

Среда, 4 декабря, 1974 Всем четверым назначили по три недели отработок с МакГонагалл, что означало писать строчки и корпеть над дополнительной домашкой, а еще, к ужасу Питера, до самого Нового года запретили вылазки в Хогсмид. Так что бедной мисс Льюис придется подождать. Из этого следовало, что Римус не сможет купить друзьям подарки на Рождество, но это его только обрадовало. К настоящему моменту он уже скопил целое (по собственным меркам) состояние — десять галлеонов и двенадцать сиклей. Эта сумма, конечно, ни в какое сравнение не шла ни с наследством Джеймса, ни с тем, что оставил Сириусу дядя, но все равно это было больше, чем когда-либо водилось у Римуса. Он уже начал намечать планы на свое совершеннолетие. Самое главное было научиться трансгрессировать — этот навык ему нужно будет отточить до совершенства. Затем он закупит все, что понадобится, и приступит к поискам. И кажется, он уже знал, с чего нужно будет начать. Весь учебный год он читал каждый «Ежедневный пророк» от корки до корки. Он брал газету Джеймса и, когда никто не видит (обычно в библиотеке, где мародеры его никогда не трогали), выписывал оттуда все, что может пригодиться. Важным было все: нападения, свидетельства очевидцев, слухи. Любое, что хоть немного касалось оборотней или «неопознанных темных существ». Упоминаний было очень мало; Джеймс настаивал, что это потому, что Министерство не хочет никого пугать. Но кое-какие зацепки все же были. Иногда появлялись заметки о том, как авроры разгоняли «незаконные сборища» — всегда в далеких от города глухих местах: на Гебридских островах или в Брекон-Биконс. И всегда в ночь перед полнолунием. Одно это было для Римуса неоспоримым доказательством — Сивый собирал последователей, вот только всем, похоже, было все равно; даже авроры относились к этому как к пустяку. Так же, как когда-то к Лайаллу. К началу декабря Римус настолько заволновался, что наконец решился поговорить с Фероксом. В этом году уроки по уходу за магическими существами остались такими же интересными, как и в прошлом, а любовь Ферокса к преподаванию ничуть не ослабла. Он даже намекнул, что в качестве рождественского подарка приведет настоящего демимаска, хотя Римус понятия не имел, где Ферокс собирается его достать. А на одном из уроков профессор отвел класс к озеру, где вел долгую беседу с одной из русалок. Никто понятия не имел, о чем они говорили, но все равно было очень увлекательно. И вот одним пасмурным декабрьским днем, вооруженный сочинением на русалочью тему, Римус подошел к кабинету Ферокса. Так как теперь и Сириус, и Джеймс были увлечены квиддичем, стало куда проще заниматься своими делами, и никто не совал в них любопытный нос — последними из таких дел у Римуса были планирование охоты на оборотней и обязанности главного табачного поставщика в Хогвартсе. Разве что Лили спросила, не хочет ли он пойти с ней в библиотеку. В этом семестре ей как будто бы частенько бывало одиноко, потому что она постоянно звала Римуса то туда, то сюда. Он вроде не замечал, чтобы она стала реже общаться с Мэри и Марлин, но разве с этими девчонками что-то поймешь? Итак, освободив себя от всех прочих обязательств, Римус решительно постучал в дверь Ферокса. — Входите, — прозвучал знакомый мелодичный голос. Римус зашел с улыбкой. — Здравствуйте, профессор, — сказал он, прижимая к груди свои бумаги. — Люпин! Садись, садись, — обрадовался Ферокс. Он сидел за столом и по всей видимости занимался ремонтом большой золотой клетки — вокруг него были разложены инструменты, проволоки и прочие штуки, которым, казалось, было не место в кабинете учителя. — Я принес сочинение про русалок, — сказал Римус и положил пергамент на единственный свободный пятачок на столе. — Вот это да, Римус, ну ты и шустрый! — Ферокс улыбнулся и принялся складывать инструменты в кожаный саквояж. — Я не ждал его раньше последнего дня в семестре. Римус пожал плечами, втайне страшно польщенный. — Ну, я уже дописал, поэтому подумал, что сразу вам и отдам. — Отлично. Хочешь чаю? — Да, спасибо. Ферокс отодвинул клетку и взмахнул палочкой. Палочка профессора была короткая, коренастая, будто сделанная из какого-то сучковатового дерева — словно ее просто отломили от ветки. Откуда ни возьмись вдруг появился заварочный чайник, а следом за ним две чашки с блюдцами, которые, радостно звякнув, приземлились на стол. Вся посуда выглядела довольно-таки старой, местами со сколами. — Упс, — профессор улыбнулся, будто извиняясь, — никогда не был силен в этой деликатной магии. Это, кстати, сервиз моей бабушки. Римус вежливо улыбнулся и махнул своей палочкой, разливая чай по чашкам. Левитация давалась ему так легко, что Ферокс впечатленно хмыкнул. — Бабуля раньше пила чай из блюдечка, — пробормотал он с ноткой ностальгии в голосе и поднес чашку к губам. — Считала, что это выглядит утонченно. Чудна́я была старушка. Римус всегда терялся, когда заводили разговор о родственниках. Ему понадобилось четыре года, чтобы понять, что люди с семьями не очень-то любили слушать о жизни одиночек. Им сразу становилось неловко. Ферокс, вероятно, заметил вежливое молчание Римуса и сменил тему: — А теперь бабуля предложила бы гостю печенье и сигарету, но, боюсь, у меня закончилось и то, и другое. Римус хмыкнул и запустил руку в карман. — Вот, сэр, — сказал он, протягивая профессору пачку «Мальборо». — Ах, так значит, слухи не врут? У нас и правда завелся контрабандист. Римус пожал плечами, стараясь не показывать восторга от того, что Ферокс — подумать только! — действительно взял из пачки сигарету и прикурил ее от палочки. — А как это делается? — спросил он, безуспешно пытаясь повторить за ним. Ферокс усмехнулся. — Давай сюда. — Римус наклонился через стол, и Ферокс прикурил и его сигарету. — Не могу тебя научить, — подмигнул ему профессор. — Отвратительная привычка. Римус улыбнулся ему сквозь завесу дыма и с удовольствием затянулся. — Итак, — произнес Ферокс, откидываясь в кресле. — Я же правильно понимаю, что это не просто визит вежливости, юный мистер Люпин? — Ну… да, вроде того, — кивнул Римус. — Я хотел вас спросить о… Я, в общем-то, не знал, к кому идти с вопросами, и вы в прошлом году сказали, что я могу приходить сюда. — Конечно. Хочешь поговорить об отце? — Что? А, нет, — Римус яростно замотал головой. — Не о нем. Может быть, он говорил слишком уж категорично, но ему страшно надоел и Лайелл Люпин, и то ужасное, опустошающее чувство вины, которое всегда появлялось, когда Римус о нем думал. Хватит с него историй о прошлом, сейчас хотелось думать только о будущем. Римус опять затянулся, чтобы успокоиться. — Я хотел поговорить о Сивом. — Римус… — Я имею право знать, — ответил он мрачно, больше не улыбаясь. — Это меня касается напрямую. Ферокс какое-то время молчал, а затем вздохнул. — Ты совсем как твой отец. Ладно, что бы ты хотел узнать? Сразу говорю, я вряд ли расскажу тебе многое. Все, что известно о Сивом, так это что он до сих пор в розыске. — В статьях, которые вы мне дали, было написано, что Министерство считает, он собирает армию. Именно поэтому ему нравятся… кхм, дети. — Просто слухи, — сказал Ферокс, сводя брови. — Нет никаких доказательств. — Я доказательство, — произнес Римус, неосознанно прижимая рукой бок, где под одеждой скрывался один из самых глубоких шрамов. — Но это все равно не означает, что… Если Сивый и пытался что-то такое провернуть в шестидесятых, сейчас бы уж наверняка все были в курсе, не думаешь? Эта мысль не показалась убедительной, поэтому Римус просто отмахнулся. — Если читать внимательно, нападения были. И насколько я знаю, Темный Лорд будет только рад поддержать в этом Сивого. Так нужно что-то сделать, чтобы к ним не присоединялись. Остановить таких, как я. — Не знаю, что тебе известно о так называемом Темном Лорде, — произнес Ферокс сухо, — но его интересует только чистота крови. Он бы счел Сивого полукровкой. А значит, недостойным его внимания. Римус подумал о Снейпе и о слизеринцах, и отверг и эту теорию. — Он может его и не уважает, но до тех пор, пока Сивый выполняет свою задачу… и привлекает новых последователей… — Ты переоцениваешь их власть. Темный Лорд всего лишь политический выскочка, который паразитирует на выдуманном угнетении чистокровных; никто не воспринимает его всерьез. Никто из тех, чье слово хоть что-то значит. А Сивый… он просто изгой и безумец. Ни один, ни второй не могут предложить своим последователям ничего стоящего. — Ага, — фыркнул Римус, — ну а Министерство ничего не может предложить таким, как я. Разве что ошейник и тюремную камеру. — Римус, это не так, — произнес Ферокс обеспокоенно, но Римусу не было дела до его переживаний. — Ну конечно! Мне почти пятнадцать, я уже не ребенок. Мои перспективы найти работу в мире волшебников почти такие же дерьмовые, как и в мире маглов. И не могу не заметить, что я Хогвартсе такой один, а еще — что я никому не должен о себе рассказывать… а, погодите, это только до семнадцати, потому что потом я должен рассказать СРАЗУ ВСЕМ. Чтобы нормальные волшебники знали, что от меня стоит держаться подальше — вдруг проголодаюсь. Так что Сивому пусть особо и нечего предложить нам, полукровкам, но когда выбора нет, то… — Римус, у тебя есть… — Нет, нет его! Я читал законы, и статуты, и этот херов реестр. Он яростно потушил сигарету в остатках чая. До полнолуния оставалось целых две недели, но кровь кипела, а сердце бешено стучало — Римус смотрел на Ферокса с вызовом. Ферокс же выглядел потрясенным и явно не знал, что ответить. Это-то и привело Римуса в чувство — он пришел, чтобы спокойно поговорить и узнать что-то новое, а не кричать на любимого учителя. Он вытащил еще одну сигарету и прикурил от спички, а затем подвинул пачку к профессору. — Оставьте себе, — сказал он тихо, вдыхая дым. — И извините, пожалуйста. Я не хотел кричать. — Нет ничего такого в том, чтобы иногда покричать, — слабо улыбнулся Ферокс. — Особенно если не слушают, а тебе важно, чтобы услышали. Римус недоуменно на него уставился и Ферокс немного расслабился. — Не стоит считать, что гнев это слабость. Злиться полезно, к тому же у тебя есть на это полное право. И ты прав. Нам стоит переживать и о Волан-де-Морте, и о Сивом, и о все этой чистокровной шайке. И если Министерство продолжит обходиться с добрыми, умными и чуткими волшебникам так же, как обходится с тобой, то у таких, как Темный Лорд, всегда найдутся последователи. Римус потрясенно молчал. — Но, — продолжал Ферокс. — Всегда найдутся те, кто будет им противостоять. И до тех пор, пока мы злимся — нас не смогут победить. — Нас не смогут победить, — повторил Римус. Обычно после подобной вспышки ему всегда становилось неловко, но сейчас он чувствовал такое облегчение, будто гора упала с плеч. — И кстати, у меня и мысли нет, что у тебя дерьмовые перспективы, — заявил Ферокс. — И если ты думаешь, что Дамблдор горы свернул, чтобы дать образование, а ты по итогу оказался в положении не лучше сквиба, то ты очень плохо знаешь Дамблдора, мой мальчик.

* * *

Пятница, 20 декабря, 1974 Декабрь перевалил за середину: ночи стали еще длиннее, а замок укутался в пуховое снежное одеяло и нарядился в гирлянды. Все вокруг были в приподнятом настроении и, казалось, ждали Рождества сильнее, чем в любой другой год. По коридорам сновали совы, доставляя посылки и открытки; профессор травологии зачаровала остролист и плющ, чтобы те обвивали все перила и люстры в замке, профессор Флитвик по вечерам обучал портреты рождественским песенкам, а Сириус Блэк окончил семестр с ног до головы одетый в мишуру. Удивительно, но идея принадлежала не Сириусу — все начал Джеймс, который с помощью заклинания вечного приклеивания прилепил мишуру на воротник и манжеты его мантии, пока тот спал. Джеймс думал, что Сириуса такой наряд смутит, и страшно ошибался: тот пришел в восторг от своей новой мантии и носил ее с гордостью. Дошло до того, что в последний учебный день в такой же костюм оделись по меньшей мере пятнадцать других парней-студентов, а также группа девчонок, которые последнее время взяли моду повсюду ходить за Сириусом. Все в школе уже знали про Гонку поцелуев, и это приняло вообще не тот оборот, на который рассчитывал Римус. Марлин хватило ума не вестись на провокации Сириуса, но оказалось, что на их курсе — и не только, даже на пятом, — было полно девчонок, которые надеялись, что именно они помогут Сириусу выиграть пари. Сириусу сначала это все страшно льстило, но спустя месяц преследований толпой хихикающих девчонок, надушенных любовных записок и постоянных предложений поболтать, Сириус назначил Мэри телохранителем. Мэри на роль подходила идеально — она была упрямая, прямолинейная, и Сириус ее совершенно не интересовал. — Ну ты, конечно, и трус, — вздохнула она вечером в последний учебный день, когда все собрались у камина. Джеймс играл со снитчем, который стащил из инвентаря, пытаясь впечатлить Лили. Впрочем, та его даже не замечала и отчаянно скребла пером, торопясь закончить с рождественскими открытками. Питера видно не было, Марлин играла с Римусом партию в шахматы, а Сириус только что подозвал Мэри и попросил сесть рядом, с опаской поглядывая в угол гостиной, откуда на него пялилась стайка девчонок. — Ничего я не трус, — ответил он сухо, ослабляя галстук. — Мне просто не нравится, когда нарушают мое уединение. — Ну просто поцелуй одну из них, и все, — съязвила Мэри. Она вытянулась на диване и уложила ноги Сириусу на колени. Он не стал возражать. — В этом же и смысл вашего пари, разве нет? — Ну да, — ответил Сириус. — Но они не должны были ничего знать, я должен был сам завоевать их своим обаянием и красотой разбойника. — Так значит, ты их не боишься? — промурчала Мэри. — Я был бы полным идиотом, если бы не боялся девчонок, — рассмеялся Сириус. — Вы все чокнутые. — Мэри, какая фамилия у Даррена? — спросила Лили, поднимая голову от стопки открыток. — Харви, — ответила Мэри. — Ты что, собираешься послать ему открытку? Вы же виделись всего раз. — Да ведь всем приятно получать открытки на Рождество, — возразила Лили с улыбкой и продолжила писать. — Ладно, но не отправляй совой. Он же магл. — А как ты писала ему весь год? — спросил Римус. Ему правда стало интересно. — Я отправляю письма маме, а она бросает их в почтовый ящик. Мы же живем в одном доме. А за Хогсмидом есть телефонная будка, так что мы даже пару раз болтали. — Ого, я и не знал! — Ага, она, конечно, древняя. Какой-то когтевранец мне сказала, что во время войны она была порталом. Но все равно работает, — Мэри опять потянулась и вздохнула: — Не могу дождаться, когда мы наконец увидимся. Сириус столкнул ее ноги, притворяясь, что наклонился ближе к шахматной доске. — А ты куда на Рождество, Римус? — спросила Лили, облизывая последний конверт. — Не в Хогвартсе же остаешься, я надеюсь? — Люпин и Блэк будут у меня, — вставил Джеймс радостно. Лили одарила его недовольным взглядом. — А, ну конечно. Римус в этом году очень ждал Рождества. У Поттеров он пробудет всего неделю, так как 29-го полнолуние, но все равно было неплохо — Римус не мог дождаться подарков, и украшенного дома, и стряпни миссис Поттер. — Я так есть хочу, — зевнул Сириус. — Где Пит? Может, пошлем его на кухни вместо нас? — Я кстати не знаю, где он, — ответил Джеймс. — Не видел его с ужина. — Может, собирается? — предположила Лили. — Я схожу посмотрю. — Римус встал и потянулся. — Я тоже проголодался. У меня вроде бы остались пара котелков… — Да ты что, — заинтересовался Сириус и тоже встал. Римус вздохнул. Сириус большую часть времени проводил, таская их сладости. И не то чтобы он жадничал и не делился своими — у него они просто почти никогда не водились. Питера в спальне не было, но вот сдобные котелки имелись. — Интересно, где он, — Римус почесал затылок. — Глянь на карте, — предложил Сириус, засыпая все вокруг крошками — рот его уже был набит котелками. Римус покачал головой, но говорить ничего не стал, вместо этого достал карту и наложил заклинание слежения. На карте появился флажок с именем Питер Петтигрю — в каморке с метлами рядом с кабинетом заклинаний. — Шо-он-ам-елает? — попытался поинтересоваться Сириус, запихивая в рот следующий кекс. Римус свернул карту. — Не знаю. Как думаешь, может, его слизеринцы поймали? — Может, — Сириус с усилием сглотнул. — Если на него наложили связывающее, то он там может всю ночь проторчать. Пойдем спасать. — Джеймса позовем? — Э-э-э…. — Сириус глянул на дверь, и Римус сразу же понял, что он не хочет проходить мимо оравы девчонок, которые поджидают внизу. — Да не, давай наденем мантию и пройдем сразу в ней — мы быстро, к тому же больше двоих под нее не поместится. Римус согласился. Если спасение Питера много времени не займет, то может быть потом они успеют дойти до кухонь, потому что Сириус прикончил все котелки. Так что они накинули на себя мантию, бесшумно спустились, прошли мимо Джеймса и девчонок — и вышли в коридор. — Чего еще ждать от Питера, — злился Сирис по пути. — Мародер уже четыре года и все еще не может за себя постоять. — Может, они напали со спины, — предположил Римус. — Или их было много. Ему почему-то очень нравилось перечить Сириусу. Джеймс называл их разговоры перепалками, но Сириус никак не показывал, что ему что-то не нравится. Так они и шли, по темным каменным коридорам к кабинету заклинаний. — Ну что, тут? — прошептал Сириус, когда они оказались на месте. — Да, — ответил Римус. — Он там. Я чувствую по запаху. — Так, палочка наготове? Раз, два, ТРИ! Сириус распахнул дверь, чем очень удивил и Питера, который, кстати, был в полной безопасности, и Дездемону Льюис, которая пискнула от испуга. — Кто это? — заозиралась она — бледная, глаза широко раскрыты, волосы растрепаны, а губы припухшие и очень влажные. Питер тоже озирался, но с куда большим подозрением. Он был такой же помятый. — Да, наверное, просто Пивз. Сириус начал трястись от смеха, и Римусу пришлось зажать его рот рукой, одновременно пытаясь увести от каморки. Бедный Питер. — Я пойду в гостиную, а то опять будет куча неприятностей, если меня поймают после отбоя, — сказала Дездемона, одергивая блузку. Затем она ласково чмокнула Питера в нос. — Увидимся завтра, Пити? В поезде? — Что? А, да, конечно, — рассеянно ответил Питер — он все еще озирался по сторонам в поисках невидимого врага. Римус благодарил небеса за то, что ему хватает сил удерживать Сириуса, который страшно вертелся, пытаясь высвободиться и натворить еще неприятностей. Римус не выпустил его, пока Дездемона не скрылась за поворотом. К тому времени Питер и так уже все понял. — Ладно, ладно, выходите, — он вытащил палочку в ту же секунду, когда Римус отпустил Сириуса и тот сорвал с них мантию-невидимку. — Я так и знал! — заорал Питер. — Обманщик! — вскричал Сириус, хватаясь за живот от смеха. — И давно ты этим занимаешься? — Неделю, — ответил Питер, покраснев. — Вы как меня нашли? — Целую неделю?! Мерлин, Петтигрю. Ты зачем нам врал всю неделю? — Вы бы меня дразнили. — Мы и так тебя дразним. — Можем мы теперь пойти на кухни, пожалуйста? — попросил Римус. — Погоди, когда узнает Джеймс, — продолжал Сириус. — Не могу поверить. Просто не могу поверить. Питер Петтигрю — дамский угодник. — Ой, да заткнись, — надулся Питер и запихнул руки в карманы. — Я есть не хочу, пойду в гостиную. — Ну еще бы, ты чуть лицо у Льюис только что не съел… — Заткнись! — повторил Питер и скрылся за поворотом. Сириус смеялся всю дорогу до кухонь и по пути обратно, нагруженный всевозможной снедью от эльфов, все еще похихикивал. — Ну, зато дурацкая гонка закончилась, — довольно сообщил Римус, когда они уже подошли к портрету. Сириус вдруг резко остановился, из-за чего Римус в него врезался и чуть не разбил бутылку сливочного пива. — Черт, я об этом даже не подумал! — Ну, теперь и думать не о чем, — с досадой бросил Римус, потирая локоть. — Питер выиграл. — Ты прав, Лунатик. Ну вот. Получается, если я до конца года ни с кем не поцелуюсь, то буду что, хуже Питера?! Римус тяжело вздохнул.