All the Young Dudes (ATYD)

Среда, 8 января, 1975 Дамблдор не ошибся: на следующее утро убийство Фрейзеров было на первой полосе, и после этого все каникулы в газетах только и писали, что о назревающей войне. Римус да и остальные мародеры видели Черную метку впервые и тогда еще и подумать не могли, что этот жуткий знак будет внушать им ужас до конца жизни. Громадный черный череп с разинутым ртом, из которого выползает змея. Знак был настолько очевидно слизеринским, что как только они вернулись в Хогвартс, Сириус первым делом уничтожил остатки змеиных мотивов на своем чемодане. — Ты аккуратнее, — сказал Джеймс, наблюдая, как дым от заклинания заполняет комнату. — Вдруг это фамильная реликвия. — Плевать я хотел, — пробормотал Сириус, на всякий случай посылая еще одно заклинание на обуглившийся деревянный бок чемодана. — Не хочу, чтобы на моих вещах была эта мерзкая метка. Спорить с ним было бесполезно. С тех пор, как Дамблдор зашел к Поттерам, ненависть Сириуса ко всему хотя бы отдаленно напоминающему о Слизерине возросла раз в сто. Он и раньше рассылал проклятия во все стороны, защищая младшекурсников от слизеринцев, но теперь уже, казалось, просто нарывался на все подряд неприятности. — Война не в Хогвартсе, — как-то раз, после третьей отработки за три дня, попробовал вразумить его Римус. — Дамблдор велел нам быть бдительными, а не затевать драки. — Война везде, — ответил Сириус, и Джеймс согласно кивнул. — И вообще, кто бы говорил. Как дела со Снейпом? — Это другое, — важно ответил Римус. — С ним у меня личные счеты. Он не соврал; проблема со Снейпом была не в том, что тот темный волшебник, или слизеринец, или что-то еще в таком же духе. Римус не переносил Снейпа за то, что тот везде сует свой длинные нос, и вообще — Снейп никому не нравился, кроме Лили. И кстати, подумал Римус, наблюдая за тем, как на другом конце гостиной Лили и Марлин пытаются трансфигурировать пару туфель, в последнее время даже Лили редко можно было увидеть рядом с Северусом. Может, они больше и не дружат. Лили подняла голову и, заметив взгляд, радостно улыбнулась. Римус улыбнулся в ответ. Джеймс сидел рядом и помахал, но Лили просто закатила глаза и вернулась к туфлям. Джеймс тяжело вздохнул и принялся раздраженно листать учебник. — Неужели она не видит, как я повзрослел? — Не уверен, что зажиматься с магловской девушкой на последнем ряду в кинотеатре считается, — ответил Римус, спасая из его рук книгу и выпрямляя загнутые уголки. — Да я не об этом, — фыркнул Джеймс. — Просто, в целом. Не понимаю, что ей не так, с Марлин же мы общаемся без проблем. — Вы с ней вместе играете в квиддич, — заметил Питер. — Значит, у вас есть общие интересы и темы. (С тех пор, как у него появился девушка, Питер стал очень опытен в подобных вопросах). — Так что, — медленно произнес Джеймс, — думаешь, надо взять Лили в команду? Питер покачал головой. — Лучше попробуй понять, что у вас есть общего. Например, нам с Дездемоной обоим нравятся шахматы, сэндвичи с сыром и… — Нет у нас ничего общего, — ответил Джеймс мечтательно. — Она мне поэтому и нравится. — Тогда без шансов, — изрек Питер с видом мудреца. Джеймс явно расстроился. — Не слушай его, — пожалел друга Римус. — Нет такого, что люди встречаются только с теми, на кого они похожи, всем бы тогда было ужасно друг с другом скучно. Противоположности притягиваются, и все такое. — Да, ты прав, Лунатик! — повеселел Джеймс. — Но может стоит разузнать, что вообще ей нравится? — Ну да, почему нет, — согласился Римус, возвращаясь к сочинению по заклинаниям. Он уже смирился со всеобщей одержимостью девчонками и понял, что проще просто кивать и делать вид, что сочувствуешь чужим проблемам. К счастью, почти все мысли Джеймса и Сириуса сейчас занимала подготовка к матчу со Слизерином, который был намечен на начало февраля. Нависшая над всеми война придала факультетскому соперничеству совершенно новое значение, и Сириус с Джеймсом относились к тренировкам как к настоящей работе. Из-за этого в начале семестра Римус почти их не видел — он большую часть времени проводил в библиотеке, а когда мародеры не тренировались (Питер, конечно, смотрел с трибун), то были на отработках. Так что у них не было времени ни работать над картой, ни придумывать розыгрыши, и виделись они только по ночам, когда ложились спать, а остальное время были сами по себе. Дошло до того, что когда настали первые выходные с вылазкой в Хогсмид, Римус обнаружил, что ему не с кем пойти. Он уже даже решил не идти вовсе, как Лили на уроке зельеварения спросила, не составит ли он компанию ей и, как Римус предположил, Мэри и Марлин. Он был не против провести с ними время, к тому же вспомнил, что хотел купить Лили подарок. Так что в субботу утром Римус встретился с Лили в гостиной и они вместе пошли к выходу из замка. — А где девчонки? — спросил Римус, удивившись, когда к ним так никто и не присоединился. Лили почему-то покраснела, наверное из-за погоды — было морозно. — Я подумала, что сегодня мы с тобой можем просто сходить вдвоем. — Тоже хороший план, — улыбнулся Римус. Ему очень нравилось проводить время с Лили, с ней было почти так же весело, как и с мародерами. — Так и за что у них у всех отработки? — спросила она, когда они пробирались через сугробы по дороге в деревню. — За все подряд, — отмахнулся Римус. — Питера поймали в коридорах после темноты, Джеймс заколдовал гравировки на слизеринских кубках и изменил слова, а Сириус… по-моему, он проклял какого-то второкурсника. — Все как обычно, — Лили цокнула языком. — Ага, — рассмеялся Римус. — Но признай, шутка с кубками гениальная. Заклинание держалось целую неделю! — Но это очень некрасивый поступок, — нахмурилась Лили. Римус вздохнул. И почему девчонкам обязательно надо, чтобы все на свете было красивым? В деревне они первым делом зашли в канцелярский магазин за новыми перьями. Римус купил по перу Сириусу и Питеру, потому что они попросили, и заодно рассказал, что Питер надавливает на перья так сильно, что за неделю сломал два и залил все сочинения чернилами, и что Сириус покупает только самые дорогие, потому что ему нужно, чтобы почерк был идеальным. Затем они зашли на почту — там Римус послал Поттерам посылку от Джеймса; сегодня был день рождения у миссис Поттер, объяснил он Лили, а Джеймс обожал дарить подарки. Продрогнув до костей, они решили, что следующей остановкой станут «Три метлы». Уютно устроившись за столиком у камина, они болтали про уроки и Рождество — Лили страшно поссорилась с сестрой и не стала вдаваться в подробности, а Римус рассказал про «Жажду смерти». Про визит Дамблдора он промолчал. — Так ты каждый год ездишь к Поттерам? — спросила Лили. — Ну да, — энергично закивал Римус. — У них здорово. Нас с Сириусом всегда приглашают. И Питер живет на соседней улице, тоже классно. — Вы что, вообще не расстаетесь? — удивилась Лили. Римусу не слишком понравился ее тон. — Они мои друзья, — ответил он сухо. — Лучшие. — Я в курсе, — Лили тоже казалась слегка раздраженной. — Ты весь день только о них и говоришь. — Неправда, — Римус попробовал защититься, отведя взгляд. — Да даже если и так, что с того? — Ну я вообще-то рассчитывала узнать получше тебя, а не твоих друзей, — ответила Лили. Ее щеки заалели — два круглых пятна, как у фарфоровой куклы. Римус понятия не имел, что он такого сказал. — Ты меня и так знаешь! — произнес он растерянно. — Мы же знакомы четыре года. Лили уставилась на него, будто не веря своим ушам. Затем выражение ее лица переменилось. Она провела рукой по волосам и весело рассмеялась. — Ох, Римус… — вздохнула она. — Чего? — Я такая дурочка, — покачала она головой. — Ты же понятия не имеешь, почему я хотела пойти с тобой в Хогсмид? Римус пожал плечами. Лили улыбнулась, рассматривая его тем самым взглядом, который так хорошо удавался девчонкам — полным понимания и сожаления. И сразу после настроение их прогулки совершенно переменилось. Лили вновь стала самой собой, повеселела и принялась шутить. Она даже немного пожаловалась на Снейпа, который недавно нагрубил Мэри. Римус в итоге так и не понял, что с ней было не так в начале прогулки, но решил, что это из-за мародеров — Лили никогда не скрывала, что она от них не в восторге. В качестве подарка она согласилась принять только сливочное пиво, которое Римус и так купил в «Трех метлах», и уверила, что больше он ей ничего не должен. Все прояснилось только на следующий день, за завтраком. Джеймс и Сириус, готовые к тренировке, сидели в квиддичной форме и яростно обсуждали стратегию игры, а Питер увлеченно слушал и поддакивал. Римус просматривал список своих книг — парочку нужно было вернуть, а несколько ему еще пригодятся для сочинения по трансфигурации. Марлин уселась рядом, тоже в форме, и налила себе чай. — Итак, — повернулась она к Римусу, — как вчера все прошло? — А? — Римус поднял голову от пергамента. — А что было вчера? — Вы с Лили! В Хогсмиде! — улыбнулась Марлин всезнающей улыбкой. — Она нам ни слова не говорит, так что явно что-то да было. — Ты о чем вообще? — Да, — вклинился Сириус, — о чем речь, МакКиннон? — А Римус вам не сказал? — Марлин с невинным видом размешала сахар в чашке с чаем. — Римус и Лили вчера ходили на свидание. — Чего-о?! — произнесли Джеймс, Сириус и Питер одновременно, а затем Сириус рассмеялся. — Лунатик ходил на свидание? — С Эванс? — Джеймс выглядел потрясенным до глубины души. — Обалдеть! — заключил Питер. — Да не было это свиданием! — возмутился Римус и вдруг с ужасом подумал: а что, если все-таки было? Все так на него накинулись, он даже потерялся. Он посмотрел на Джеймса: — Мне правда не нравится Лили как девушка, она просто подруга. — Ага, да. Я знаю, — ответил Джеймс, но как-то неуверенно. — Все нормально, уви… увидимся после тренировки. С этими словами он ушел. Сириус какое-то время смотрел ему вслед, затем повернулся к Римусу, затем опять посмотрел на удаляющуюся спину Джеймса, а затем, виновато пожав плечами, пошел за ним. Питер, доев, тоже ушел, а Римус опустил голову на стол и бессильно застонал. — Ого, извини, Римус, — прошептала Марлин. — Я и подумать не могла… Джеймсу, получается, и правда очень нравится Лили? Римус опять застонал, а потом встал и, не глядя на Марлин, сказал: . — Я в библиотеку.

* * *

Но на самом деле он туда не пошел: вдруг Марлин станет его искать или — еще хуже — расскажет Лили и Мэри, где он. Так что впервые со второго курса Римус решил спрятаться. Вот только с тех пор он заметно вырос, и многие из его любимых секретных уголков стали ему малы. В конце концов он устроился за статуей горбатой ведьмы, прямо у прохода в «Сладкое королевство». Было темно, так что он зажег палочку; едва уловимый запах шоколада, которой доносился от статуи, успокаивал. Римус хотел почитать, но не мог сосредоточиться — в голове по кругу крутилось воспоминание о походе в Хогсмид. Может, Лили что-то такое сказала, а он не заметил? Или что-то скрывалось в ее жестах, может, она как-то намекала? Интересно, понял бы Джеймс намеки? А Сириус? Несправедливо, пожалел Римус сам себя. Они так хорошо дружили, как Лили вообще взбрело в голову все испортить чувствами, держанием за ручки и поцелуями?! Оставалось только надеяться, что не придется говорить Лили, что он не хочет с ней встречаться. Но может, Лили сейчас тоже было так же неловко, как и ему, и разговаривать не придется. Но самое ужасное — что, если Джеймс больше никогда не будет с ним разговаривать? Римус понятия не имел, как ему доказать, что он в Лили видит только подругу. Как убедить Джеймса, что это правда, когда в этом году у всех на уме только отношения? Он же просто-напросто не поверит. Наверное, надо было поцеловать Марлин, когда она предлагала. Может, если бы он в свое время с этим делом быстренько расквитался, его бы сейчас не донимали. Так что, сказал себе Римус, рано или поздно придется поцеловать какую-нибудь девчонку. Все так делают, это нормально. Но не Лили, он бы никогда так не поступил с Джеймсом. Лили, вероятно, именно поэтому его и не интересует — она ведь и очень хорошенькая, и смешная, и добрая, и умная, и ей лучше всех в классе удаются заклинания. Лили точно в его вкусе. И Римус был уверен, что она ему не нравится просто потому, что дружба с Джеймсом важнее. Чувствуя себя невероятно просветленным и благородным джентльменом, Римус выбрался из укрытия и направился в сторону ближайшей лестницы, собираясь пойти на стадион и посмотреть остаток тренировки. А потом он сделает Джеймсу что-нибудь приятное — исправит ошибки в сочинении по истории или что-нибудь в этом духе. Да, и тогда все снова наладится. Но, как это часто бывает, идеальным планам не суждено было сбыться. Уже на главной лестнице, перепрыгивая по три ступеньки за раз и не глядя под ноги, он на полном ходу в кого-то врезался. — Смотри, куда прешь, грязнокровка, — прошипел Северус Снейп, поднимаясь на ноги. — Отвали, Нюниус. Я такой же полукровка, как и ты. — У нас с тобой нет ничего общего, я тебя уверяю, — Снейп смерил его надменным взглядом. — В целом ты прав, вот, например, в вопросах гигиены… — Осторожнее, Психованный Люпин, — угрожающе сузил глаза Снейп. — Не сболтни ничего такого, о чем потом пожалеешь, — Иди куда шел, а, — попросил Римус. — У меня нет на тебя времени, так что либо давай проклинай, либо свали с дороги. Снейп шагнул в сторону и махнул рукой, мол, путь свободен. И Римусу стоило бы насторожиться от такого благородства, но он так спешил, что даже не обратил внимания.