All the Young Dudes (ATYD)

Джеймс Поттер был человеком куда более сложным, чем могло показаться на первый взгляд. Он производил впечатление счастливого, уверенного в себе, часто доброго (разве что самую малость заносчивого) паренька, который всем нравился. Отработок он получал многовато, но у него были хорошие оценки, да и учителя все равно его любили. Он не упускал случая покрасоваться, что состоит в команде по квиддичу: часто намеренно взлохмачивал прическу, чтобы выглядело, будто он только что вернулся с поля, и надевал красную форму при любом удобном случае. Но нельзя было сказать, что он не имел права так делать — стоило лишь раз увидеть его на метле, чтобы понять: эта самоуверенность была полностью оправдана. Помимо всего этого, Джеймса Поттера любили. Родители его баловали и растили в уверенности, что для него нет ничего невозможного и ни одна дверь, в которую он пожелает войти, никогда не захлопнется перед его носом. Сириус, Питер и Римус уважали его и признавали в нем лидера, да и в целом все важные для Джеймса люди его обожали, а остальные — завидовали. Кроме, разумеется, Лили Эванс. Именно она была камнем преткновения, о который спотыкалась вся его самоуверенность. Джеймс Поттер рос в окружении любви — ему дарили ее безвозмездно и он принимал ее не задумываясь, — именно поэтому он совершенно не мог смириться, что кому-то, кто ему нравится, не нравится он сам. Именно поэтому в присутствии Лили он вел себя как полный придурок, и именно поэтому ранней весной 1975 года они с Римусом не разговаривали целую неделю. Джеймс не поступал так из злости или намеренно — Римус знал его достаточно хорошо, чтобы это понимать. Просто его чувства были задеты, а как человек, которого никто никогда не обижал и не делал больно, Джеймс просто не знал, как и что с этим делать. Сириус, стоило его разозлить, взрывался — и проблема тут же решалась. Питер дулся, а Римус чаще всего лез в драку. Джеймс же просто затихал. — Он на тебя не злится, — объяснил Сириус, когда как-то вечером, стоило Римусу появиться в спальне, Джеймс сразу же отправился спать. — Просто себя жалеет. — Он мне не верит, да? — спросил Римус. — Я правда не знал ничего про свидание. Мне Лили в этом смысле даже не нравится. — Ну… вряд ли он думает, что ты врешь, но… ты же и правда часто с ней общаешься? Вы много времени проводите вместе. — Мы с ней дружим, — объяснил Римус в сотый раз. — Я и с Марлин и Мэри часто общаюсь, но почему то никто не думает, что с ними мы тоже встречаемся. — Вообще-то, — ухмыльнулся Сириус, — в начале года ходил слух, что… — Да сколько можно! Это все было просто бесполезно. Что касается Лили, то, как и следовало ожидать, она ко всему отнеслась очень по-взрослому. Римус полагал, что Марлин ей все рассказала, но Лили не стала задавать вопросы, и они как и раньше работали вместе на зельеварении. А вот Джеймс и Сириус пересели на последнюю парту. К вечеру пятницы Римус уже просто не находил себе места. В отличие от Джеймса он совершенно точно не вырос в любви и обожании — и вдруг обнаружил, что дружба с мародерами значит для него очень много, потому что ее потеря ранила его неожиданно глубоко. Они все еще сидели вместе в Большом зале, но их привычную оживленную болтовню сменила гнетущая тишина. Сириус то и дело пытался перевести разговор на предстоящий матч со Слизерином, но это как будто только еще сильнее нагнетало обстановку. Еще Лили, Мэри и Марлин уселись рядом с Римусом, что только усугубило положение. Им было его жаль, и они, будучи девчонками и не понимая что творят, пытались его подбодрить самыми неподходящими к ситуации способами. — Я очень жду матч, — радостно заявила Мэри. — Все, с кем я говорила с Когтеврана и Пуффендуя, тоже будут болеть за нас. Лили тяжело вздохнула. — И почему все делят мир на черное и белое? Нет как абсолютно хороших людей, так и абсолютно плохих. Даже среди слизеринцев. — Мы тут ни при чем, — ответила Марлин. — Пусть не все, но большинство слизеринцев в этом году ведут себя просто ужасно. — Легок на помине, — внезапно понилиза голос Мэри, кинув злобный взгляд куда-то за плечо Лили. Они с Римусом обернулись и увидели рядом с собой Северуса Снейпа с какой-то странной ухмылкой на лице, которая меньше всего напоминала радостную улыбку. — Привет, Лили, — мягко сказал он. — Привет, Сев, — ответила Лили с натужной вежливостью. — Как дела? — Я просто хотел спросить, не нужна ли тебе помощь с зельеварением. Мы сейчас проходим сложное зелье, и… — Сама знаю, — ответила Лили недовольно. — Уверена, что у меня получится… БАМ! Все дернулись от испуга и заозирались — за столом Слизерина Мальсибер взорвал хлопушку и теперь, не обращая внимания на взгляды окружающих, хохотал как сумасшедший. — Пять очков со Слизерина, — отчитала его МакГонагалл — ей пришлось выйти из-за учительских столов и пройти к слизеринцам. — И вы сейчас же уберете этот беспорядок. Все затихло; Снейп так и не ушел. — Как я и сказала, мы с Римусом справимся, — продолжала Лили. — Я не дура, Северус. — Я так и не говорил, — Снейп будто и правда расстроился. — Просто хотел… ой, да ладно. Он бросил злой взгляд на Римуса и пошел к своему столу. — Вот он странный, — пробормотала Мэри. — Оставь его в покое, — накинулась на нее Лили. Она была так зла, что Мэри даже не стала ничего отвечать. — Эм-м, а кто-то уже написал сочинение о болотных фонарниках? — спросила Марлин, пытаясь сменить тему. — У меня получилась какая-то фигня. — Я могу дать тебе свое, если хочешь, — предложил Римус, отпив тыквенного сока. — Когда Сириус мне его вернет. Услышав свое имя, Сириус вскинул голову. — А, да, извини, Лунатик, оно у меня с собой. Он принялся копаться в своей сумке, которая больше напоминала помойное ведро — оттуда посыпались куски пергамента, навозные бомбы, сладости и сломанные перья. — Как ты там вообще что-то находишь? — вздохнул Римус, попивая свой сок. — Никогда в жизни ни у кого не видел такого бардака. Сириус пожал плечами и весело ему подмигнул, а затем достал сочинение и протянул его Марлин. — О-о-о, Римус, — произнесла Мэри, — а я тебе рассказывала про новое письмо Даррена? — Да, — поморщился Римус. — И оно было таким же скучным, как и все пятьсот предыдущих, которые ты заставила меня прочитать. Сириус громко фыркнул. Марлин уронила вилку. Мэри выглядела оскорбленной до глубины души и, не находя слов, пару раз открыла и закрыла рот. Римус нахмурился — зачем он так сказал? Это, конечно, было правдой, но прозвучало очень грубо. — Извини, — произнес он, опуская глаза. Ощущения были странными. Может, ситуация с Джеймсом повлияла на него сильнее, чем он думал. — Нет, это ты меня извини, — сказала Мэри дрожащим голосом и встала. — Больше я не буду тебя мучить. Она повернулась на каблуках и ушла даже не доев. Марлин вскочила и побежала за ней. — Ты правда так думаешь? — спросила Лили. — Да, — ответил Римус. — Эта ваша одержимость встречаниями ужасно надоела, вот бы меня просто оставили в покое… Он осекся. Да зачем он все это говорит?! — Римус! — возмутилась Лили, будто он сказал что-то ужасное. Но, будучи покрепче, чем Мэри, она не ушла. — Нет ничего плохого в том, что Мэри хочется поговорить о своем парне или в том, что… что подростки влюбляются. Это же абсолютно нормально. — Да плевать мне, нормально это или нет, — отмахнулся Римус. — Мне кажется, вы все с ума посходили. Даже ты — как тебе вообще пришло в голову хотеть встречаться со мной, когда в тебя по уши влюблен самый популярный парень в школе? Он к тому же в сто раз лучше меня, и добрее, ты просто слишком гордая, чтобы это заметить. — Римус! — опять произнесла Лили, краснея. — Ну так это же правда! — протянул он беспомощно. — Лунатик, — вмешался Сириус. — У тебя все хорошо? — Нормально, но я еще не наелся. Как думаете, Мэри же вряд ли будет против, если я доем ее картошку? — Нет, серьезно, Римус, — неожиданно заговорил Джеймс. — Это вообще на тебя не похоже. — Я просто говорю правду. — Да, но ты перегибаешь… Мерлин! — Сириус хлопнул себя по лбу. — Эванс, Снейп что, что-то подлил ему в сок? Когда взорвалась хлопушка. — Он бы никогда так не сделал, это же незаконно! — Ха-ха, — фыркнул Римус с набитым картошкой ртом. — Как будто Нюниусу есть до этого дело. Он пытается отомстить мне еще с начала года, из-за того что я поколотил его в поезде. — Прости, что?! — уставилась на него Лили. — Ну да. Вдарил ему прямо по башке, было круто. Теперь Римус уже не сомневался, что что-то с ним не так, но замолчать не мог. Правда лилась из него потоком. — Ясно, — заявил Сириус и встал. — Лунатик, замолчи, пока не сболтнешь что-нибудь, о чем потом пожалеешь. Его слова Римусу кое о чем напомнили. — Кстати, — заулыбался он, — мне как раз то же самое недавно сказал Снейп. — СЕВЕРУС! — заорала Лили. Она встала и мигом оказалась у стола слизеринцев, Сириус, Джеймс, Римус и Питер поспешили за ней. — Что ты сделал с Римусом? — спросила она, топнув ногой. — О чем это ты? — едко ухмыльнулся Снейп. — Немедленно скажи, как все исправить! — Так с ним все в порядке, — ответил Северус как ни в чем ни бывало. — Правда ведь, Римус? — Ну да, — согласился Римус. — Я просто говорю то, что не должен, например… — ЗАТКНИСЬ! — Сириус пнул его по ноге, не позволяя исповедаться перед всем слизеринским столом, а затем накинулся на Снейпа: — Так, урод, ты же подлил ему веритасерум, да? Сыворотку правды! — Ну, это легко проверить, — ухмылка Снейпа стала еще шире. — Люпин, расскажи свой самый-самый страшный секрет? Вот так вопросы, с чего бы начать, подумал Римус. Он знал, что не должен ничего говорить. Ему нельзя. Если хоть кто-то узнает, он испортит себе всю жизнь, но ему так хотелось, очень-очень хотелось всем рассказать — у него было так много секретов; они один за одним всплывали в голове, как буйки в море. Я оборотень. Я хочу выследить и убить Фенрира Сивого. Все лето я воровал, пил и дрался. Я не могу читать без специального заклинания или своей закладки. В Хогвартсе я тайком торгую магловскими сигаретами. Мне совсем не нравятся девушки, ни одна. И, кажется, никогда не понравятся. Римус открыл рот. — Ну смотри, я… — СИЛЕНСИО! — заорал Сириус, наставив на него палочку, в тот же момент Джеймс повалил Римуса на пол, зажимая ему рот. Слизеринцы покатились со смеха, пока Джеймс и Римус боролись на полу, а совершенно сбитая с толку Лили смотрела на них сверху вниз. Рот Римуса продолжал открываться, отчаянно пытаясь выдать все секреты до одного, но с губ не сорвалось ни звука. Сириус божественно владел заглушающими чарами. Под хохот и улюлюканья Питер, Сириус и Джеймс подняли Римуса на ноги и выволокли его из Большого зала. Только когда они поднялись в спальню и закрыли дверь, Сириус снял заклинание, позволяя Римусу заговорить. К тому времени, к счастью, желание выложить все секреты уже прошло. — Прости, Лунатик, — покачал головой Сириус, — но у меня не было выбора, ты бы им сказал, что… — Да я знаю. — Римус понуро сел на кровать. — Чертов Снейп! И сколько эта сыворотка будет выветриваться? — Зависит от того, сколько ты выпил, — пробормотал Джеймс, пролистывая учебник зельеварения. — Годрик, как он вообще ее сделал? Это же уровень ЖАБА. — Он лучше всех на курсе по зельеварению, — подсказал Римус против своей воли. — Лили говорит, что он уже пишет сочинения за седьмой курс, просто так, чтобы повеселиться. — Скукота, — закатил глаза Сириус и тоже взял учебник. — Просто попробуй молчать, Лунатик. — Да оно само вырывается, — сказал Римус, снова против воли. — Так, ну, тут написано, что эффект спадет спустя двадцать четыре часа, так что завтра к ужину всё должно пройти. — А уроки?! — Ну, скажем, что ты заболел… Нельзя рисковать, Лунатик! Черт, я бы придушил Снейпа, грязный, вонючий, подлый… — Я из-за него не буду ничего пропускать, — уперся Римус. — Должен же быть антидот. — Можем спросить у Слизнорта, — предложил Джеймс. — Точно, хорошая идея. Он, наверное, до сих пор в Большом зале, — кивнул Сириус, а затем повернулся к Римусу и заговорил четко и медленно, будто обращался к маленькому ребенку: — Римус, ты останешься тут. Понял? — Отвали от меня, — Римус отвернулся, надувшись в точности как ребенок. — Я с ним посижу, — сказал Джеймс. — А вы с Питером идите. Сириус кивнул и бросился вниз по лестнице, крича на ходу: — Держись, Лунатик! Если по пути мне подвернется какой-нибудь слизеринец, то я ему… Конец речи они уже не слышали, Сириус ушел и Питер вместе с ним. Сначала они сидели молча, в неловкой тишине. Римус себе не доверял, чтобы что-то говорить. Наконец заговорил Джеймс. — Прости, что я вел себя как придурок. Римус яростно замотал головой. — Да нет, я все понимаю! Вот бы я мог доказать тебе, что… погоди-ка! Спроси меня! — Чего? — Спроси сейчас, пока я под сывороткой, спроси, как я отношусь к Лили. И тогда ты будешь точно знать, что я сказал правду. — Римус, не хочу я так делать, — нахмурился Джеймс. Это и правда не очень-то вязалось с его понятиями дружбы и чести. — Да давай, — подначивал Римус. — Я не обижусь и никому не скажу. — Он встал, схватил Джеймса за плечи и сказал, глядя ему прямо в глаза: — Спрашивай. — Эм… Ладно. Римус, тебе нравится Лили Эванс? — Нет. Ни капельки, — тут же отчеканил Римус. — Ладно, а Марлин? — Тоже нет, и не понравится. Мы с ними просто друзья, как с вами. Джеймс очень внимательно посмотрел на него, а затем его лицо расплылось в искренней улыбке. Он хлопнул Римуса по спине. — Спасибо, Лунатик. Ты настоящий друг! — Обращайся, — рассмеялся Римус.

* * *

Римусу повезло — Слизнорт сразу же выдал им антидот, но, к сожалению, кодекс чести мародеров не позволил рассказать, кто именно подмешал ему сыворотку правды. — Так даже лучше, — попробовал убедить друзей Римус за завтраком перед матчем со Слизерином. — Пусть понервничает, когда поймет, что никто ему не мстит. Будет гадать, что же его ждет. — А что его ждет? — спросил Сириус. — Он чуть было не раскрыл твой секрет, Лунатик, мы обязаны его проучить! — Надо подумать, — ответил Римус. — Сначала просто разнесите их, пожалуйста, на поле. Ради меня. — Как два пальца… — подмигнул Сириус. Римус ему улыбнулся. Трудно было не улыбаться, когда Сириус был в таком приподнятом настроении — в алой с золотом квиддичной форме, волосы убраны с лица, взгляд яркий, решительный. Это была самая лучшая версия Сириуса, и при взгляде на него сердце Римуса билось быстрее — от гордости и адреналина. Волнение на поле можно было почувствовать еще из Хогвартса. Почти весь стадион был укутан в красное, свистел и улюлюкал в сторону слизеринских трибун. Для учеников квиддич стал способом выразить свое отношения к войне — и ничего хорошего и доброго там не было. — В этом году в полуфинале страсти накалены до предела, — сообщила комментатор, Трейси Дарси. — Исход этого матча определит, какая команда выйдет в финал против Когтеврана, и, судя по игрокам, борьба будет жаркой… Итак, за Гриффиндор у нас выступает, конечно, Поттер, легенда по праву, на его счету уже больше двухсот голов… Далее, Марлин МакКиннон, великолепная загонщица — и неудивительно, ее брат, Дэнни МакКиннон, профессионально играет за «Пушки Педдл»… А вот и Сириус Блэк, еще один загонщик Гриффиндора, выходит на поле второй раз в этом году… Блэк уже доказал, что ничуть не уступает МакКиннон, а дамы, уверена, со мной согласятся — в форме он выглядит более чем неплохо… — Кхм, — послышался в мегафоне неодобрительный кашель МакГонагалл. Римус обратил внимание, что почти все девчонки либо глупо хихикают, либо выкрикивают имя Сириуса. — Извините, профессор, так вот, — продолжила Трейси, — на поле Слизерин… — Толпа неодобрительно засвистела. — …У них в команде имеется свой собственный Блэк, младший брат Сириуса — Регулус, в роли ловца. Мальсибер в этом семестре играет за загонщика. Гомон стоял такой, что Римус едва разбирал слова Трейси. Питер рядом только подливал масла в огонь: вертелся на месте и тоже не замолкал. Римус же старался сидеть смирно, пока была такая возможность: бедро опять ныло, и он не хотел его слишком нагружать. Хромой Люпин звучало бы куда хуже, чем Психованный Люпин. Наконец игра началась, обе команды взмыли в воздух. И если зрители были настроены сурово, то игрокам выбирать не приходилось — на их плечах лежал груз ответственности за свои факультеты, и матч стал вопросом жизни и смерти. Римус никогда не видел, чтобы Джеймс играл так яростно: он носился по полю, словно алая пуля, и забрасывал квоффл быстрее, чем вратарь Слизерина успевал среагировать. Сириус и Марлин были неумолимы — на этот раз они действовали куда более слаженно, чем в прошлый, перекрикивались и прикрывали спины товарищей. Но у них не было и выбора — игру слизеринцы вели грязную. Дважды Сириусу пришлось отбивать бладжер, который «случайно» летел прямо в Джеймса, а Марлин стала тенью гриффиндорского ловца, защищая его от бесконечных атак. Римус так увлекся, наблюдая за друзьями, жмурясь каждый раз, когда кто-то из них был в опасности, и радуясь их победам, что даже забыл о цели игры. Казалось, что и все остальные тоже — все кроме Регулуса, который летал высоко над полем и сновал между трибунами, высматривая снитч. Никто не видел, как Регулус Блэк, самый младший член команды, заметил крошечный снитч и вошел в пике. Никто не видел Регулуса Блэка, потому что все смотрели, как Сириус замахивается битой на бладжер, который вот-вот собьет его с метлы. Сириус отбил мяч с такой силой, что тот полетел прямо в лицо Мальсиберу. Мальсибер, тупой, но не медлительный, тут же нырнул, уклоняясь, — как раз в тот момент, когда Регулус проносился за его спиной. И вот теперь Римус, да и все остальные, его заметили. Когда бладжер врезался в голову Регулуса и сбил его с метлы, по толпе прокатился вопль. Забыв о соперничестве, все в ужасе смотрели, как безжизненное тело Регулуса Блэка летит вниз, ниже и ниже, к земле.