All the Young Dudes (ATYD)

Предупреждение автора: крайне неприятная семейная сцена. Римус едва все не пропустил, потому что зрители вскочили и принялись толкаться, пытаясь разглядеть, что происходит на поле. Ему просто повезло, что он выше остальных на целую голову. Сириус сделал все, что мог, никто бы не стал этого отрицать. Как только он увидел, что бладжер сбил Регулуса, то пригнулся к метле и штопором рванул вниз, как будто за ним гнался сам дьявол; так не летал даже Джеймс. У Римуса внутри все сжалось от страха и уверенности, что, как и брат, Сириус врежется в землю — с такой скоростью он мчался к земле. И все равно он не успевал, а вот мадам Трюк успела. С поднятой палочкой она выбежала на центр поля и сумела замедлить падение Регулуса; выглядело так, будто тот падал сквозь воду, а не воздух. К тому моменту, когда Сириус приземлился и, бросив метлу, кинулся к брату, Регулус уже лежал на траве с умиротворенным выражением на лице, будто спал. Их плотно обступили обе команды, — Регулус на спине и Сириус на коленях рядом, — МакГонагалл что-то кричала в рупор, а на поле высыпали зрители, окружив игроков так тесно, что было ничего не разглядеть. Римус заспешил вниз с трибун так быстро, как позволяло ноющее бедро. Сзади семенил Питер. — Ты куда? — спросил он, задыхаясь. — К Сириусу, — все, что смог ответить Римус. Но когда они спустились, то не смогли даже приблизиться: учителя уводили студентов обратно в замок и никого не пускали на поле. — Они отведут Регулуса в больничное крыло, — сказал Питер. — Может, Сириус пошел переодеться? — Нет, — потряс головой Римус. — Сириус бы его не оставил. Он, наверное, думает, что во всем виноват. — Ну… — протянул Питер, — это же он отбил в него бладжер. Римус сжал кулаки, борясь с желанием врезать Питеру. — Я пойду в больничное крыло, — бросил он и пошел в сторону замка, стараясь опередить толпу. — А Джеймс? — крикнул Питер, пытаясь его нагнать. — Скорее всего уже там. Римус не ошибся. Когда, пробравшись через толпу шепчущихся учеников, они подошли к больничному крылу, то обнаружили, что Джеймс сидит у двери и, уперев локти в колени, с отсутствующим выражением смотрит перед собой. На нем все еще была квиддичная форма, щеки до сих пор были румяные от холодного воздуха, а на голове кавардак. — Он в порядке? — тут же спросил Римус, сам не до конца понимая, о ком именно спрашивает. Джеймс посмотрел на них, будто не до конца понимая, кого видит. — Думаю да. Правда, без сознания. Помфри меня не пускает. — А Сириус? — Он там. Я подумал, что лучше дождусь. Слизнорт связывается с их родителями, так что… Лучше я тут посижу. — Мы все посидим, — сказал Римус твердо и с некоторым трудом опустился на пол рядом с Джеймсом. Бедро сильно беспокоило, боль простреливала до самой лодыжки. В конце концов Питер тоже присел рядом на корточки, и они принялись ждать. — Вы видели, что произошло? — наконец заговорил Джеймс. — Я был на другом конце поля и не… — Бладжер, — ответил Римус. — Мальсибер отбил его прямо в Сириуса, это нарушение правил. Сириус отбил его обратно, но Мальсибер нырнул вниз, а Регулус был прямо за ним. Сириус не мог его видеть, это была случайность. Просто ужасная случайность. — Вот черт, — произнес Джеймс. Они опять замолчали. Наступили сумерки, в светильниках на стенах одна за одной начали зажигаться свечи. Римус гадал, о чем думают Джеймс и Питер. Тоже ли они больше волновались за Сириуса, чем за Регулуса? Ему было немного стыдно за такие мысли, но мадам Помфри с одиннадцати лет собирала его буквально по кусочкам, так что он был уверен, что уж с ударом бладжера по голове она точно справится. Намного сильнее его беспокоило состояние Сириуса. В коридорах школы он сотню раз бросался в Регулуса проклятиями, но никогда бы намеренно не сделал ему больно. И с бладжером действительно вышла случайность, но Римус знал наверняка, что Сириус так не считает. От мрачных мыслей их отвлек цокот каблуков, а затем взволнованный голос профессора МакГонагалл. — Прошу вас, Вальбурга, с мадам Помфри ваш сын в полной безопасности, ему не пойдет на пользу перемещение… — Давайте-ка по таким вопросам принимать решения буду я, Минерва, — ответил холодный, злой голос. Джеймс и Питер подскочили, и Джеймс принялся помогать Римусу подняться. Они не видели мать Сириуса с того ужасного Рождества двухлетней давности, и страх, который вызывала у них миссис Блэк, нисколько не ослаб. Они появились из-за угла; на матери Сириуса была черная дорожная мантия и сапоги на острых каблуках. На ее лице было все то же уже знакомое холодное и надменное выражение, но на лбу залегли глубокие складки, а из прически торчали неприглаженные волоски. Рядом с ней шел приземистый пожилой волшебник с длинной бородой и тащил тяжелый на вид чемодан из драконьей кожи. Миссис Блэк окинула взглядом мародеров, кучкующихся у входа в больничное крыло, и Римус затаил дыхание, но она, видимо решив, что они недостойны ее внимания, толкнула двери обеими руками и прошла внутрь. МакГонагалл и бородатый волшебник поспешили за ней, а Римус, Джеймс и Люпин, придержав створку двери, заглянули внутрь. Регулус лежал на больничной койке и был либо без сознания, либо просто спал. Издалека, с закрытыми глазами, он до жути напоминал Сириуса, из-за чего у Римуса опять неприятно затянуло в груди. Но Сириус сидел рядом, с широко раскрытыми глазами, все еще в алой квиддичной форме, одна нога закинута на низенькую табуретку. Он был бледным и выглядел каким-то маленьким, глаза у него покраснели. А когда мать подлетела к нему, напоминая кровожадную летучую мышь, он будто еще сильнее уменьшился в размерах, постаравшись сжаться в комочек. И сразу же заговорила мадам Помфри: — С Регулусом все в порядке, просто сильный удар, — сказала она ободряюще. — Я дала ему заживляющую настойку и залечила трещины в костях. — Трещины? — резко переспросила миссис Блэк. Она стояла в ногах постели и рассматривала сына. Оне не пыталась прикоснуться ни к нему, ни к Сириусу, наоборот, стояла неподвижно, точно статуя. — Несерьезные, сейчас все уже зажило, — объяснила мадам Помфри. — К утру будет как новенький. Так, а у Сириуса… — Это наш семейный целитель, — перебила миссис Блэк, указывая на пожилого волшебника. — Он займется моим сыном. Как только он его как следует осмотрит, я заберу Регулуса домой. — Повторюсь, я уже сделала все, что необходимо, — нахмурилась мадам Помфри, теряя терпение. Миссис Блэк перевела на нее высокомерный взгляд. — Естественно. В пределах ваших возможностей. Но это мой сын, и ему положен тот уход, который я сочту нужным. Щеки мадам Помфри заалели, а сама она не нашлась, что сказать; МакГонагалл наклонилась и что-то прошептала ей на ухо. Пожилой целитель уложил чемодан на прикроватный столик и молча склонился над Регулусом. Тем временем Вальбурга наконец обратила внимание на старшего сына. Она не сдвинулась с места, но ее ястребиного взгляда было достаточно, чтобы Сириус примерз к стулу. — Теперь ты, — произнесла она властно. — Что ты здесь делаешь? Сириус что-то сказал, но голос его подвел и послышался лишь шепот. Его мать нахмурилась. — Что? — рявкнула она. — Говори внятно! — Он мой брат, — произнес Сириус сипло. Миссис Блэк поморщилась. — Ради всего святого, ты что, плакал?! Прояви хоть толику достоинства. Toujours Pur, Сириус! Не забывай о долге. Сириус не ответил, но склонил голову так низко, что волосы упали ему на лицо. Ради его же благополучия Римус надеялся, что он не стал опять плакать. Его мать продолжала: — Можешь идти, Сириус. Мы с отцом ждем тебя в июне. С этими словами она повернулась к Регулусу и больше на старшего сына даже не смотрела. Джеймс не выдержал стоять в дверях и зашел, но Римус с Питером остались снаружи. Почему-то Римусу казалось, что ему нельзя вот так запросто подойти к Сириусу, словно бы у него не было на это права. И хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось бы знать, что в такой ситуации делать, все-таки именно Джеймс всегда умел найти к Сириусу подход. МакГонагалл увидела Джеймса и тут же положила руку Сириусу на плечо, мягко вынуждая его подняться. Он немного хромал. Уже у дверей к ним подошла мадам Помфри и протянула Сириусу зелье. — Сразу же в постель и выпей все до капли, договорились? Сильно болеть не должно, но ночью может немного беспокоить. Сириус слабо кивнул. Джеймс похлопал его по плечу и посмотрел на МакГонагалл. Она явно хотела что-то сказать, но в итоге промолчала и повернулась к Регулусу и миссис Блэк. Римус был уверен, что МакГонагалл не допустит ничего плохого. А если что-то случится — обязательно расскажет Сириусу. До башни они шли в гробовой тишине, пока уже у самой гостиной Питер вдруг не произнес: — Мы пропустили ужин. Джеймс и Римус пораженно на него уставились. Питер выглядел оскорбленным до глубины души. — Я всего-то и хотел, — пискнул он злобно, — предложить сбегать на кухни и попросить эльфов дать нам еды. Если вы двое не возражаете? — Хорошая идея, Пит, — произнес Джеймс извиняющимся тоном. Римус просто кивнул. Питер резко развернулся и пошел вниз, а мародеры двинулись вверх. Учитывая, что у двоих были проблемы с ногами, шли они медленно. — Ну и видок у нас, — пробормотал Сириус без улыбки, когда они остановились передохнуть. — Так что с тобой? — наконец спросил Римус, потирая бедро. — Ногу сломал, — ответил Сириус. — Слишком жестко приземлился. Джеймс передернулся, но Сириус отмахнулся. — Ничего не чувствую, просто трудно стоять. Когда они наконец-то добрались до спальни, Сириус заперся в ванной, чтобы принять душ и переодеться. Почти сразу вернулся и Питер, нагруженный сэндвичами, фруктами, шоколадом, тортами и всем, что смог унести. — Какие-то девчонки в гостиной хотят поговорить с Сириусом, — произнес он тяжело дыша и скинул припасы на свою кровать. — Толпа второгодок рисуют ему открытки с пожеланиями здоровья. Я сказал, чтобы они отстали. — Спасибо, Пит, — произнес Джеймс. — Ты отличный друг. Питер наконец-то улыбнулся и кивнул на ванную. — Как он? В порядке? — Будет. Джеймс вздохнул и принялся стягивать с себя форму и кидать в кучу на полу. Оставшись в майке и трусах, он схватил с кровати Питера сэндвич с курицей и стал с аппетитом жевать. Римус и Питер сочли это за разрешение и тоже взялись за еду. Сириуса не было долго — мародеры решили, что лучше его не беспокоить. Джеймс в конце концов переоделся и принялся разбирать хлам на кровати Сириуса. Римус помог собрать исписанные пометками книги и недописанные пергаменты с сочинениями. Он их закончит за Сириуса, если это поможет, всю неделю будет делать за него домашку. — Я нахрен ненавижу его родственников, — взбивая подушку Сириуса, неожиданно выругался Джеймс. — Его мать даже хуже моей, — шмыгнул носом Питер. Римус стал перебирать записи Сириуса, разглаживая пергамент и пытаясь разобраться, когда и что нужно было сдавать. Дверь в ванную открылась, оттуда появился одетый в пижаму Сириус, с мокрыми, зачесанными назад волосами. — Ты голодный? — робко спросил Питер и протянул тарелку с сэндвичами. Сириус покачал головой и подошел к своей кровати. — Просто лягу спать, — пробормотал он, задергивая полог. — Сириус! — не выдержал Римус, пока тот не скрылся окончательно. Сириус остановился и уставился на него сквозь щелочку. — Ты не виноват, — произнес он. — Я все видел, это была случайность. Вы оба была увлечены игрой, вот и все. Сириус посмотрел на него — взгляд после душа мягкий, а глаза усталые, с темными кругами, — а затем едва заметно улыбнулся и пожал плечами. — Но бладжер-то отбил я. Затем он задернул полог.

* * *

Результаты матча аннулировали, и команды согласились встретиться на поле еще раз — как только Слизерин найдет замену ловцу. Следующим утром, за завтраком, капитан слизеринской команды получил от Вальбурги Блэк громовещатель, в котором она обвиняла его, что он подверг ее сына опасности. Регулуса за завтраком не было, и по школе расползлись самые разные слухи, но МакГонагалл в частной беседе сообщила Сириусу, что с его братом все в порядке и что мать желает оставить Регулуса дома на неделю в качестве предосторожности. Сириус вернулся к повседневным делам, но в нем словно перегорела лампочка. Он никого не проклинал, не шутил, не болтал на уроках. Он просто существовал, будто на самом деле спал и просто ходил во сне. Римус гадал, было ли это из-за шока после случившегося или из-за матери, с которой ему пришлось столкнуться в стенах Хогвартса. Этой ночью было полнолуние, так что толку от Римуса было не много. И к вечеру он был даже рад поводу сбежать из спальни, в которой, пока Сириус был в таком настроении, целыми днями стояла гнетущая тишина. Обстановка давила не только на Римуса: Питера в последние дни тоже было ни слышно, ни видно — он постоянно сбегал к Дездемоне. Может, виной всему была именно эта напряженная, полная недосказанности тишина, но февральское полнолуние прошло тяжело. Римус очнулся с содранным от воя горлом, с занозами на пальцах и синяками по всему телу. В последнее время он стал замечать, что с возрастом обращения запоминаются все лучше. Наутро воспоминания оставались смутными, было чувство, будто пытаешься вспомнить сон, картинки и ощущения то и дело смазывались, не позволяя как следует за них ухватиться, но в этот раз Римус понял, что волк чего-то очень хотел, возможно, рвался на волю сильнее обычного. Все утро Римус ворочался в больничном крыле, из-за головной боли и температуры уснуть не получалось, а простыни опутали ноги как канаты. — Доброе утро, Лунатик, — раздался мягкий, печальный голос. Римус потер глаза и проморгался, прежде чем понял, что у постели стоит Сириус. — Привет, — пробормотал он, продираясь сквозь туман от обезболивающего. В таком состоянии всегда откуда-то вылезал приютский акцент, Римус терпеть его не мог. — Ты чего тут? Сириус присел на кровать и вытянул ногу. — Осмотр лодыжки. Все зажило. — А, ну хорошо. Римус попробовал сесть, но без толку. — Как прошло? — спросил Сириус. — Хорошо, — ответил Римус. — Нормально. Джеймс тоже тут? — Не, — Сириус отвернулся, рассматривая свои кеды. — Пусть отдохнет от меня. — Да я не думаю, что ты ему мешаешь… — А я думаю, что мешаю. Римус кивнул. Он тоже не любил, когда с ним носились. — Лунатик? — А? — Помнишь, ты сказал, что я не виноват? — Ты не виноват, — повторил Римус твердо. Немножко слишком твердо: горло напряглось, мышцы свело — и он закашлялся. Сириус спрыгнул с кровати и подхватил с тумбочки стакан воды. Римус жадно выпил, половину расплескав на грудь. — Я не специально его сбил, тут ты прав, — произнес Сириус, глядя за окно над головой Римуса и прищуриваясь, как будто что-то высматривал. — Но… когда я увидел, как он падает, первой мыслью… первой мыслью было: «Пожалуйста, пусть он не умрет». — Ну конечно. — Римус нахмурился, ему захотелось, чтобы Сириус перестал избегать его взгляда. — Он же твой брат, конечно, ты не желаешь ему… — Но я думал не о нем, — перебил Сириус. — А о себе. Я думал… что если он умрет, то останусь только я, и тогда родители… у меня тогда не останется выбора. Мне нужно, чтобы Регулус жил. И чтобы он был идеальным сыном, и тогда будет неважно, что я плохой сын. Вот о чем я думал. Я трус. Римус не знал, что на это сказать, но Сириусу явно был нужен ответ. — Если бы он умер, ты бы все равно переживал. И не только из-за ответственности, но и потому, что он твой брат. — Да, но моя первая мысль… — Когда ты напуган, мысли путаются. Уж поверь, — сказал Римус, стараясь придать голосу умудренности. — Все, что видел я, это как ты рискнул своей жизнью и попробовал его спасти — и в этом нет трусости. Даже ногу свою дурацкую сломал, как полный придурок, потому что упрямый, как все гриффиндорцы. Сириус вздохнул и издал какой-то сдавленный смешок. Он отвел взгляд от окна, посмотрел себе под ноги, а затем на Римуса. Римус ему ободряюще улыбнулся, хотя челюсть страшно ныла. — Рег поправится? — Да, конечно. Прислал утром письмо, говорит, что его обхаживают с головы до ног. И еще, что мать хотела добиться, чтобы и меня выгнали из команды, но он ей не дал. — Ну вот, видишь, — усмехнулся Римус. — Ты все еще плохой сын. Сириус рассмеялся.