All the Young Dudes (ATYD)

Четверг, 29 мая, 1975 Экзамены в этом году пролетели незаметно. У Римуса было ощущение, что он впервые попал в ритм, и (хоть ему и не особо нравилось почивать на лаврах проделанной работы) он был уверен, что по всем предметам получил неплохие оценки. Даже с зельеварением вышло неплохо — все благодаря чуткому руководству Лили и ее терпению весь этот год. К середине мая Римус осознал, что ему особо нечем заняться. Он все сдал, а вот друзья еще нет — у них оставалось магловедение и прорицания, и мародеры, как и девчонки, все еще проводили кучу времени в учебниках. Но одиноко Римусу не было. Он занимал свободное время прогулками, читал что хочет и когда хочет и добавлял финальные штрихи в свое величайшее творение — Карту Мародеров. На создание карты ушло почти четыре года, и теперь грубый набросок разросся в точный чертеж всего замка с секретными ходами, тоннелями и потайными комнатами. С помощью мародеров карта двигалась и менялась в такт с замком, показывала каждое живое существо — и работала безупречно. Римус никогда ничем в жизни не гордился так сильно — впрочем, до этого момента гордиться ему было особо и нечем. Оставалось лишь придумать какое-нибудь заклинание блокировки. Пока что Римус мог заставить чернила исчезнуть и появиться с помощью простеньких чар дезиллюминации, но этого было недостаточно, чтобы спокойно оставить карту без присмотра. Как раз этим можно будет заняться летом, он уже попросил у мадам Пинс разрешения взять с собой несколько книг — при условии, что он оплатит любой ущерб, если, не дай Мерлин, таковой случится. Этого лета лета Римус ждал еще меньше, чем предыдущие. Теперь, когда он знал о нестабильной обстановке в мире волшебников, мысль о том, чтобы провести несколько месяцев толком без связи, очень ему не нравилась. Кто знает, что за это время может случиться и в какой опасности могут оказаться друзья. К тому же это лето должно было стать первым с 1972 года, которое все мародеры проведут по отдельности. Потому что Сириусу запретили видеться с Поттерами, Римус как обычно будет в приюте — «ради его же безопасности», а Петтигрю собираются в Америку, навестить Филомену — а как думает Питер, чтобы уговорить ее вернуться домой. Сложнее всего, конечно, придется Сириусу. Джеймс чего только не сделал, даже написал Дамблдору, но никто не хотел (или не мог) перечить желаниям Блэков. Даже Сириус уже в какой-то степени смирился со своей судьбой. — Ну, там будет Рег, — тяжело вздохнул он. — Может быть, без толпы слизеринцев вокруг он прислушается ко мне, он уже не ребенок. Римус пообещал писать; если Сириус захочет — хоть каждый день. Мэри даже предложила его навестить, она тоже жила в Лондоне. Но из-за того, что она была маглорожденной, согласиться Сириус не мог. У Джеймса уже был наготове план по освобождению, Сириусу оставалось только намекнуть; план включал запутанную систему оповещений, его метлу и нарушение по меньшей мере десяти законов волшебного мира, но все мародеры были готовы помочь. Даже Питер, который простил Сириуса за апрельскую вспышку и был прощен в ответ. Римус думал, как проведет лето, и решил, что не собирается повторять события прошлого. Шанс заработать немного денег он, конечно, не упустит — его план выследить Сивого не изменился и потребует финансирования, — но ему нельзя было тратить время. А не спать по ночам, пить и драться не решило бы никаких проблем и не принесло бы никакой пользы. А еще он понимал, что даже в магловском мире ему лучше сидеть тихо и не высовываться, так что попасть в полицию за мелкое хулиганство было бы не самым умным решением. Поскольку в последние дни он много времени провел в замке, работая над картой, а погода для мая стояла отличная, ни слишком жарко, ни слишком холодно, Римус решил выбраться на улицу, чтобы почитать. Он наконец-то закончил все магловские книжки, которые Сириус привез с собой в Хогвартс еще на первом курсе, и теперь брал книги у Лили. Она обожала Джейн Остин, которая Римусу не особо-то нравилась, но выбора не было, поэтому он смиренно читал «Эмму» и не жаловался. Он сидел у озера, под сенью огромного бука, спиной к Гремучей иве. Как он и боялся, вскоре ему наскучила занудная болтовня мисс Вудхаус — оказалось, что в книге только и описывается, что сводничество, а ему в этом году такого хватило по уши. Римус отложил книгу, оперся на ствол и стал рассматривать яркие зеленые листочки, пока, сам того не заметив, не заснул. Ему приснился престранный сон. (Хотя, рассуждал Римус уже многим позднее, разве не все сны по-своему странные?) Потом он не мог вспомнить, что именно происходило во сне, где он был и с кем. Но вроде бы кроме него там был еще один человек, точнее, его тело — очень близко к Римусу. Римус ощущал эту близость повсюду, каждым участком кожи, ощущения были яркими, чувственными и чем-то отдаленно напоминали о превращениях, вот только были в разы приятнее. Чужое тело так близко к собственному рождало какое-то совершенно новое наслаждение — ничего подобного Римус еще никогда не испытывал. Он не знал, долго ли спал, но когда проснулся, вокруг стоял шум и болтовня. Закончился какой-то экзамен, и все высыпали на улицу, подышать с трудом добытой свободой. Римус, сощурившись от яркого солнца, сел, смущенный и тем, что так глупо уснул, и особенно реакцией тела, которую спровоцировал сон. Он поправил мантию и украдкой оглянулся, проверяя, что никто ничего не заметил. Спина затекла от неудобной позы, во рту пересохло, а левая нога онемела. Он потянулся и потряс ногой, морщась от ощущения тысячи крошечных иголочек. — Эй, Римус! — послышался за спиной грубый ливерпульский акцент. — Спал, что ли? — Нет! — замотал головой Римус, поворачиваясь к Фероксу. Он подхватил «Эмму», желая сделать вид, что положил ее на землю мгновение назад. Ферокс понимающе улыбнулся, но насмехаться не стал. Он поставил рядом с Римусом тяжелое ведро, заполненное чем-то скользким и страшно вонючим. — Пришел попрощаться с кальмаром, — кивнул профессор на неподвижную гладь озера. — Вы уезжаете на лето, сэр? — спросил Римус вежливо, продолжая потирать онемевшую ногу. — Вроде того, — кивнул Ферокс, вглядываясь в воду. — На лето, а может, и дольше. Боюсь, в сентябре мы с тобой уже не увидимся. — Что? — испугался Римус. — Но… а кто будет вести уход за магическими существами? — Профессор Кеттлберн вернется. Я же просто его замещал. — О… — Римус знал, что рано или поздно это случится, но новость все равно его потрясла. Ему еще никогда не доводилось прощаться с кем-то, по кому он будет скучать. Вдруг захотелось Фероксу об этом сказать; объяснить, как сильно он хочет, чтобы тот остался, но не получалось подобрать слова. — Мне жаль, — все что смог выдавить из себя Римус. Он встал, неуверенно наступая на до сих пор побаливающую ногу. Ферокс опустил руку в ведро с серебристо-склизким и вытащил что-то длинное и извивающееся. Он забросил это в озеро, откуда тут же вылезли два щупальца. Ферокс улыбнулся. — Не стану врать, я буду скучать по Хогвартсу, — сказал он, доставая очередную склизкую штуку. Плюх. Он посмотрел на Римуса: — И по своему лучшему классу, конечно. — Ваш предмет, он… мой самый любимый! — сказал Римус торопливо. — Уж хотелось бы думать! — рассмеялся Ферокс, забрасывая кальмару очередную штуку. Плюх. — Вообще, мне не положено говорить тебе результаты до августа, но… я чертовски тобой горжусь, Люпин! Отличные оценки, лучший на своем курсе. Куда лучше половины моих студентов на СОВ. — Вы хороший учитель, — произнес Римус печально. — Как и Кеттлберн, — уверил его Ферокс, забрасывая кальмару очередное угощение. Хлюп. Плюх. — А куда вы пойдете? Обратно в министерство? — Хм, нет… — Выражение лица Ферокса переменилось. Он не то чтобы нахмурился, но его глаза потемнели, а улыбка погасла. — У меня есть поручение от Дамблдора. Не думаю, что министерству… ну, не тебе об этом думать. — Профессор потряс головой и ободряюще улыбнулся Римусу. — Я какое-то время проведу за границей. Хлюп. Плюх. Интересно, увидятся ли они еще когда-нибудь? Римус до сих пор не до конца понимал, насколько обширен волшебный мир, но склонялся к тому, что не слишком, иначе вряд ли в Британии была бы всего одна школа. Можно ли ему писать Фероксу? Или это будет считаться неприличным? Он бы точно не стал писать, например, МакГонагалл или профессору Слизнорту. — Я попрошу Кеттлберна держать меня в курсе, — сказал Ферокс, будто прочитав его мысли. — Так что не думай, что теперь можно не стараться. Мы, провинциальные пареньки, должны показать этим разряженным аристократам, что почем! А в нынешние времена уж особенно. — Я буду стараться, — ответил Римус горячо. — Обещаю. Ферокс рассмеялся и подтолкнул Римуса локтем. — Вот и умница. Твой отец бы тобой гордился.

* * *

Пятница, 27 июня, 1975 Пятница была последней в учебном году, экзамены закончились, а Римус уже начал составлять список вещей, которые надо не забыть упаковать. В этом году они с Джеймсом сговорились помочь Сириусу со сборами, чтобы тот не оставил все на последний момент. Джеймс вообще понемногу привыкал к идее, что часть забот о благополучии Сириуса можно доверить Римусу. Они решили, что утром в субботу Джеймс и Питер вытащат Сириуса полетать, а Римус займется сборами. Он не возражал и сделал бы что угодно, лишь бы облегчить Сириусу жизнь. Накануне вечером они сидели за ужином — ничего особенного не подавали, просто рыбный пирог, праздничный ужин планировался на вечер воскресенья, — когда Большой зал заполнили совы с последними письмами. — О нет, — простонал Сириус, когда рядом с его тарелкой приземлился крупный филин — одна из сов Блэков. — Я открою, — предложил Джеймс, снимая с лапки привязанный бечевкой пергамент. Он поправил очки, и его глаза быстро забегали по тексту. Затем он пожал плечами, смял записку и бросил ее за плечо. — Ничего особенного, просто напоминают, что встретят на вокзале и что вас с Регулусом ожидают вместе. — Боятся, как бы я опять не сбежал, — ухмыльнулся Сириус. — А, эм… ты же не сбежишь? — заволновавшись, уточнил Питер. — Да оно того не стоит, — вздохнул Сириус. — Спорим, они придут пораньше просто назло. Так что придется придумать другой способ их позлить. — Или попробуй не отсвечивать, чтобы просто переждать лето, — предложил Римус, высматривая на столе мороженое. Сириус в ответ только выгнул бровь. Римус показал ему язык. Оба понимали, что это невозможно, даже если Сириус решит очень постараться. Но продолжить сочувствовать Сириусу не получилось, потому что Мэри, которой тоже пришло письмо, вскрикнула, а затем разрыдалась. Сова перед ней, испугавшись, подпрыгнула, обиженно ухнула и снялась с места, направившись в совятню. — Мэри! — воскликнули Лили и Марлин одновременно. — Что случилось? Мэри, видимо, не сумев подобрать слов, покачала головой, а затем зажала рот ладонью и побежала к выходу. Лили и Марлин переглянулись и тут же бросились за ней. — Как думаете, что с ней? — спросил Питер. — Девчачьи проблемы, — отмахнулся Римус. О том, что случилось, они узнали тем же вечером. Мэри в гостиной не было, но вниз спустилась Лили в поисках потерявшегося свитера. — Даррен ее бросил, — сообщила она Римусу траурным тоном. — Она ужасно расстроилась, бедняжка. — За пару дней до каникул? — возмутился Римус. — Как-то жестоко. — Да, — согласилась Лили печально. — Говорит, что ему надоело ждать целый год, пока она в своей школе. Хочет, чтобы девушка была ближе к дому. Думаю, хорошо, что Мэри от него избавилась, он какой-то очень грубый. — Зато Марлин наверное рада, — усмехнулся Римус. — Не нужно больше о нем слушать. — Я бы на это не рассчитывала, — отмахнулась Лили. — Мэри пока что только и говорит, как сильно его любит… — Бедняга, — Римус покопался в карманах и вытащил последнее сахарное перо. — Вот, передай ей. Скажи, чтобы не переживала. — О-о, очень мило, Римус! — Лили чмокнула его в щеку, взяла перо и пошла наверх. — Что-то она вообще не так расстроилась, когда мы расстались… — пробормотал Сириус, с негодованием передвигая коня на шахматной доске. — Ну, — ответил Римус, возвращаясь к игре, — это же она тебя бросила. Мне кажется, когда бросаешь сам и бросают тебя, ощущения разные. — Я тоже не особо тогда расстроился. — Да просто у вас с Мэри не было ничего серьезного, — зевнул Джеймс, который на ковре играл с Питером во взрывающиеся карты. — Вам было по тринадцать. — Четырнадцать, — поправил Сириус. — Но да, ты прав. Мы, считай, и не пытались всерьез. — Ну, ты вел себя по-детски, — пробормотал Питер, рассматривая свои карты. — Нас никто не ловил, пока мы лизались в каморке с метлами, тут ты прав, — тут же рыкнул Сириус. — Зависть тебе не к лицу, Блэк. — Эй, вы обещали, что больше мы не будем обсуждать поцелуи, — вставил Римус, бросая на всех троих многозначительный взгляд. — Не суди, пока не попробуешь, Лунатик, — рассмеялся Питер.