All the Young Dudes (ATYD)

Суббота, 28 июня 1975 — Приветик, Римус! — напугала его Лили, когда он выходил из больничного крыла. Он как раз закончил с ежегодным осмотром у мадам Помфри, который она всегда проводила перед каникулами. — Привет, — произнес он с опаской. — Ты что тут делаешь? — Слизнорт попросил отнести. — Лили показала банку, доверху заполненную чем-то похожим на фиолетовую лягушачью икру. — Я в этом семестре в Клубе слизней делала целебные зелья. Погоди, я отдам и пойду с тобой. Она исчезла за дверью, и Римус остался снаружи, стараясь не вызывать подозрений. Он терпеть не мог, когда его видели рядом с больничным крылом. Спустя пару минут Лили вернулась. — Спасибо! — улыбнулась она. — Так а ты чего тут делал? — А, да ерунда… Словил проклятие. — О боже, что случилось? — Эм… я лучше промолчу, — он многозначительно поднял бровь, в надежде, что она представит что-нибудь неприятное. Но Лили думала уже о другом. — Опять Поттер? Представляешь, он на прошлой неделе проклял Сева, и его шея раздулась как спасательный круг! — А, да, Джеймс мастер в увеличивающих заклинаниях, — рассмеялся Римус. — Не думала, что он проклинает и друзей тоже, — заявила Лили. — Да не он это! — разозлился Римус. Ему не хотелось чернить имя Джеймса перед Лили, особенно после январской путаницы со свиданиями. — Не он, так Блэк, — пожала плечами Лили. — Он такой же ужасный. Представить не могу, чем он всем так нравится. — Ага. — Ладно… Есть интересные планы на лето? — сменила тему Лили, видимо осознав, что Римусу не очень-то по душе выслушивать, как она ругает мародеров. — Неа. Все как обычно. Домашка. А у тебя? — В июле поеду к Марлин. И мы хотим уговорить Мэри поехать с нами. — Как у нее дела? С того самого письма Мэри не бывала в Большом зале и особо не выходила из спальни. — Получше, — ответила Лили невесело. — Она теперь не так часто плачет, может даже два часа продержаться. Правда по кругу крутит Дасти Спрингфилд. Они дошли до портрета Полной Дамы, где встретили Питера и, конечно, Дездемону Льюис. Они были переплетены в крепком объятии и между поцелуями бормотали друг другу в губы: — Я буду скучать! — вздыхала Дездемона. — Я буду скучать сильнее! — отвечал Питер. — Ты мне будешь писать? — Каждый день! Римус изобразил рвотные позывы, насмешив Лили и вызвав гневный взгляд Питера, так что они с Лили быстро прошмыгнули в гостиную, оставив влюбленных пташек наедине. В гриффиндорской башне царил бедлам — обычное ее состояние в последний день семестра. Ученики ползали под столами в поиске забытых вещей, суетились, собирая разбросанные карты и фишки, и из разных углов то и дело раздавались выкрики вроде: «Акцио, левый кроссовок» или «Акцио, наручные часы». Наблюдая за суетой, Римус невольно задумался — во всех ли гостиных царит такой хаос. Уж наверняка у организованных когтевранцев сборы проходят куда спокойнее. Сириус и Джеймс только нагнетали обстановку: они спрятались за креслом и втихаря левитировали все подряд, радостно хихикая. Римус сам себе улыбнулся, опять задумавшись, как же сильно он будет по всему этому скучать. — Эй, вы двое! — прикрикнула Лили и с поднятой палочкой кинулась к Сириусу с Джеймсом. — Да брось, Эванс, — рассмеялся Сириус, спрятавшись за плечом друга, — пусть в последний день все повеселятся! — Почему ты просто не можешь оставить людей в покое, Блэк?! — А ты почему нас не можешь оставить в покое? — парировал Сириус, из-за спины Джеймса пуская в потолок зеленые искры. — Ты вообще-то еще не староста! — О-о-о, это вопрос времени! — ответила Лили, пуская в Сириуса проклятие. Проклятие попало в Джеймса, и из его ушей в то же мгновение полезли репы. Вид у него был таким комично-ошарашенным, что Римус зашелся хохотом. — Разве так ведут себя отличницы, — рассмеялся Сириус и превратил ближайшую к нему настольную лампу в стаю птиц, которая тут же зачирикала и рассыпалась по комнате, усугубляя царящий хаос. В ответ Лили запустила в Джеймса ножное заклятие, и он мешком повалился на пол, все еще прижимая к голове растущие из ушей репы. Сириус остался без прикрытия, и Лили, обезвредив его связывающим заклинанием, повернулась к Римусу: — Поможешь тут все прибрать? — Ладно, — выдохнул Римус, вытирая слезы от смеха. Вдвоем они мало помалу восстановили порядок: превратили стаю птиц обратно в лампу, очистили сажу с потолка и успокоили ревущего первогодку, который потерял кота. Разбираться с Сириусом и Джеймсом Лили предоставила Римусу. — Ну как же она хороша! — блаженно улыбался Джеймс, пока Римус пытался усадить его в кресло — ноги все еще не слушались и заплетались между собой. — Ага, само очарование, — проворчал Сириус, пытаясь высвободиться из опутавших его веревок. — Вам просто повезло, что она использует свою силу только во благо, — назидательно произнес Римус. — Если бы Лили всерьез взялась нарушать правила, вам до нее было бы как до луны. Фините, — он указал палочкой на Сириуса, который наконец распутался и принялся растирать затекшие руки. — Поверить не могу, что ты стал ей помогать, Лунатик! — Стал, конечно, — ответил Римус. — Я ее до смерти боюсь.

* * *

Суббота, 29 июня, 1975 — Эй, вы двое! Мы на поезд опоздаем! — произнес Римус тяжело дыша — он поднимался в их спальню уже сотый раз за день. Их чемоданы уже волшебным образом спустили на станцию Хогсмид, и МакГонагалл сказала, что отправление через 10 минут, но Джеймс и Сириус будто испарились. Римус нашел их сидящими на кровати Джеймса, просто на голом матрасе. Они склонились над чем-то маленьким, что Сириус держал в сложенных лодочкой руках. Без кучи привычных вещей комната казалась ужасно чужой и пустой. Стоило Римусу войти, как Джеймс и Сириус резко повернулись; создалось ощущение, что он вторгся во что-то очень личное. Он неловко замер на пороге. — Прости, Лунатик, — улыбнулся Джеймс и встал. — Мы уже готовы, да, Блэк? — Да, конечно, — Сириус тоже встал. От его растерянного, будто чем-то оглушенного вида у Римуса внутри все переворачивалось. — Смотри, что Джеймс мне дал, — сказал он. Сириус подошел и протянул руку — на ладони лежало что-то круглое и серебристое. Римус взял предмет, теплый от рук Сириуса. Это было карманное зеркальце, украшенное тонким ажурным узором. — Эм… — Римус повертел зеркальце в руках и открыл. — Очень… красивое? Джеймс рассмеялся. — Оно волшебное, досталось мне от дедушки. Смотри, — он достал из кармана такое же зеркальце и посмотрел в него. Римус посмотрел в зеркало Сириуса и к собственному удивлению вместо себя увидел в отражении очкастое лицо Джеймса. — С ними мы сможем общаться летом. — Вот это да! — воскликнул Римус. — Какая классная штука! — Знаю, — кивнул Джеймс и спрятал зеркальце в карман. — Жаль, не могу дать такие вам всем, но это фамильная драгоценность, их всего два, так что… — Да, конечно, — Римус вернул парное зеркальце Сириусу. Пару секунд все неловко помолчали, а затем Римус откашлялся и сказал: — Пойдемте, МакГонагалл нас прибьет, если мы пропустим кареты. Они успели и в кареты, и на поезд, где уселись в своем любимом купе. Римус с удивлением обнаружил, что в этом году в их купе народу оказалось битком. Внутри были не только четверо мародеров, но и, конечно, Дездемона, которую пригласил Питер — Римус ни разу не слышал от нее больше пары слов, возможно потому, что ее рот был постоянно занят другим. По просьбе Сириуса к ним присоединилась и Мэри. Последние дни он уделял ей много внимания, и было очевидно, что после удара, который пришлось вынести ее самолюбию, Мэри внимание Сириуса страшно льстило. С ней, конечно, пришла и Марлин, а затем и Лили, которой иначе пришлось бы сидеть одной. Так что поездка до Лондона вышла шумной. Сириус пытался произвести впечатление на Мэри и пел одну за одной песни Битлз; Джеймс метался между попытками привлечь внимание Лили и обсуждением квиддича с Марлин; Питер и Дездемона, никого не замечая, тискались в углу. Римус же просто сидел у окна и наслаждался тем, что был среди друзей — быть может, в последний раз на долгое время. Он старался не думать о войне и о том, что может случиться с друзьями за лето. Старался не думать о Сириусе, одиноком, в нелюбимом и жестоком лондонском особняке. Старался не думать о Фероксе, который отправился на опасное задание Дамблдора. Он просто смотрел на друзей — на их счастливые, веселые лица. Римус сонно потер затылок. Волосы давно отросли, и теперь на голове была копна русых кудрей. Может, он и не станет их состригать; он уже решил, что просто не позволит Смотрительнице это сделать. Ему нравилось, когда волосы были длинными, мягкими. Он больше не хотел выглядеть неприступным и злым, в этом больше не было необходимости. Сам себе улыбаясь, Римус не заметил, как задремал.

* * *

Год четвертый, эпилог. Пару часов спустя Римус в одиночку тащил чемодан от автобуса по дороге к приюту Святого Эдмунда. Впервые Смотрительница не стала встречать его на вокзале, накануне просто прислав деньги на проезд и сообщение, что он уже достаточно взрослый для самостоятельной поездки. Может, она надеялась, что он вообще не вернется. Но куда ему еще было идти? В холодное здание из серого кирпича он вошел с чувством смирения со своей судьбой, назвал свое имя в приемной и пошел в спальню. День был теплый, солнечный, и с улицы доносились крики воспитанников. После поездки Римус был весь потный и липкий и надеялся, что успеет принять душ и провести хотя бы пару часов в одиночестве — разобрать вещи и, может быть, начать читать то, что задали на лето. Но когда он вошел в спальню, то понял, что кое-кто в ней все же есть. На кровати, соседней с его собственной, сидел парень. Он, наверное, был новенький; Римус не видел его в прошлом году. На вид парню было не больше шестнадцати; на нем была голубая майка с оранжевой окантовкой и джинсы клеш. У него были носки разного цвета, светлые и кудрявые волосы, приветливое лицо и курносый нос. И в целом выглядел он спокойным и дружелюбным. — Ой… привет, — поздоровался Римус негромко, подтаскивая чемодан к кровати. — Здарова, — поприветствовали его в ответ. У парня был сколотый передний зуб и немного перекошенная на одну сторону улыбка, из-за чего Римусу захотелось улыбнуться в ответ. А еще отросшие волосы, которые то и дело падали ему на глаза. — Ты ж тот пацан, что весь год проводит в богатенькой школе? Я, кстати, Грант. Римус вежливо кивнул. — Римус. Приятно познакомиться. — С ума сдуреть, — Грант расплылся в широкой улыбке. — Не зря говорили, что ты у нас из аристократов. Отвесить вам поклон, моя светлость? Римус невольно улыбнулся в ответ. В словах Гранта не было ничего язвительного или грубого. Он просто и сам забыл, как за годы в Хогвартсе переменился его акцент. — Чтец, получается? — Грант кивнул на книги, которые Римус доставал из чемодана. — У меня полно домашки, — ответил Римус. А затем решил, что можно немного расслабиться и не врать: — И да, читать мне тоже нравится. — Класс, — ответил Грант. Он лег и закинул руки за голову, вытянувшись во весь немаленький рост; его футболка задралась, открыв полоску кожи над бедрами. Римус, разбирая вещи, то и дело на него косился, украдкой, стараясь не показывать, что смотрит. — Так что, — произнес Грант, — какую музыку слушаешь?