All the Young Dudes (ATYD)

Понедельник, 1 сентября, 1975

Hey, hey mama said the way you move

Gon' make you sweat, gon' make you groove.

Ah ah child way ya shake that thing

Gon' make you burn, gon' make you sting.

Hey, hey baby when you walk that way

Watch your honey drip, I can't keep away…

Led Zeppelin — Black Dog

Римус неловко переминался с ноги на ногу, дожидаясь удобного момента, чтобы пробежать через барьер. Хорошо хоть, что в этом году Смотрительница не стала его провожать на вокзал. Он был рад немного побыть один и собраться с мыслями. Его хотел проводить Грант, но Смотрительница не разрешила и не дала денег на проезд. Им удалось урвать пару минут, чтобы попрощаться, — в туалете приюта, одном из многих тайных мест этого лета. Они не сказали друг другу ничего, что хотели бы, они вообще толком не говорили, но в последний момент Римус пообещал писать. — Я в письмах не спец, — пожаловался Грант. — Дай мне номер телефона, и все. — Да просто… у нас там все так старомодно. Нам особо не разрешают пользоваться телефоном, — соврал Римус. Про себя он подумал, что, наверное, телефонная будка есть в Хогсмиде или в соседней деревне, где жили маглы. И можно было бы позвонить оттуда. Теперь, нацелившись на барьер между платформами и ускорив шаг, он испытывал привычное чувство — что покидает магловский мир и всех, кто в нем живет, на год. По другую сторону Гранта не существует. В мире волшебников они даже не знакомы, а Римус остался таким, каким был в начале лета. Ничего не изменилось, напомнил он себе. Все осталось как было. В этот раз Смотрительница не стала отстригать ему волосы, так что он даже не выглядел как беспризорник. Разве что за лето опять вытянулся — интересно, он когда-нибудь вообще перестанет расти? — а больше ничего нового не произошло, все было по-старому. Как и должно. Никто ничего не заметит, потому что и замечать-то нечего. Не-че-го. Римус рассеянно потер затылок, а затем, вспомнив, что рука Гранта была на том же месте всего пару часов назад, на всякий случай обтер губы. Вот черт. — Здорово, придурок! Откуда ни возьмись появился Джеймс и хлопнул его по спине. — Джеймс, ну ты что! — возмутилась миссис Поттер, которая стояла рядом. Она тепло улыбнулась Римусу: — Ты только посмотри на себя! Опять вырос! — Она притянула его в крепкое объятие. — Вот только до сих пор худоват! Она принялась поправлять его одежду, попутно засыпая вопросами — взял ли он с собой перекус? Он что, приехал один? Помочь ли ему поднять в поезд чемодан? Спустя пару минут этой материнской атаки Римус улыбался от уха до уха. Убедившись, что все в порядке и что в нем и правда ничего не изменилось, он успокоился и, заметно повеселев, зашел в поезд вместе с Питером и Джеймсом, которые оживленно болтали о прошедшем лете и предвкушали учебный год. У Джеймса на груди красовался серебряный значок с выгравированной буквой «К» (который Римус унюхал, как только Джеймс оказался поблизости — запах серебра неприятно колол в носу). Мечта Джеймса исполнилась — он стал капитаном команды по квиддичу. В их излюбленном купе Римус достал из рюкзака книгу и с довольным вздохом уселся. А затем вошел Сириус — и все провалилось. Он почти не изменился, разве что подрос и сравнялся с Джеймсом, да стал пошире в плечах. Его челюсть стала четче, очерченней, а нос заострился — но у него были все те же блестящие черные волосы, те же пронзительные глаза, те же высокие скулы. Он был все тем же Сириусом, но одновременно с этим стал совершенно другим. Как будто сам Римус увидел его по-новому. Взявшееся точно из ниоткуда обжигающее желание разгорелось в груди и осело ярким румянцем на щеках. Быстро, пока никто не заметил, Римус опустил глаза. — Господа, — кивнул Сириус, вплывая в купе, точно принц. — Здорово! — заулыбались двое мародеров и невнятно пробурчал Римус. Сириус сел прямо напротив — его волосы и школьная форма нарочито небрежные, без сомнения, чтобы насолить Вальбурге Блэк — и выставил ноги на полкупе, как будто не знал, какие они у него длинные. Он случайно задел Римуса, и тот, вздрогнув, сел очень прямо, будто проглотил палку, и спрятал собственные нескладные ноги под сиденье. Сириус удивленно на него покосился, а потом улыбнулся — и у Римуса в животе вспорхнула стая бабочек. О боже, подумал Римус, нет, только не это, нет, нет, нет! — Я переживал, что мы тебя больше здесь не увидим, — вздохнул Джеймс с облегчением. — Где это видано, чтобы наследник Блэков не явился в первый учебный день? — Сириус закатил синие глаза и по-актерски приподнял бровь. — Нельзя допустить, чтобы всему волшебному сообществу стало известно, что в благородной семье раздор. — Ты как вообще? — поинтересовался Джеймс. — Они не… как ты? — Нормально, — немного натянуто кивнул Сириус. — Не хочу это сейчас обсуждать. Может, просто притворимся, что у нас обычный первый день? — Да, без проблем, — неуверенно согласился Джеймс. — Пит нам как раз рассказывал про Калифорнию. — Мы так и не нашли Филомену, — вздохнул Питер. — Соседи сказали, что она съехала, и все. А мама… она страшно расстроилась. Ужасная вышла поездка. Римус почувствовал укол вины. Это было давно, но ведь именно он однажды сказал Филомене, что если та захочет — то может сбежать. «Кто сказал, что ты до конца жизни обязана пользоваться магией?» Сейчас, после собственного, блаженного, совершенно не магического лета он даже немного завидовал сестре Питера. Поезд наконец тронулся, за окном замелькали серые лондонские здания, которые вскоре сменились зелеными полями пригородов. — А как твое лето, Лунатик? — неожиданно спросил Джеймс, и Римус осознал, что Питер давно замолчал. — Да, нормально. — По пути на вокзал он репетировал ответ, но не рассчитывал, что Сириус будет таким… совершенно не получалось сосредоточиться. — Как обычно. Ничего интересного. Хм. Футбол, домашка. Да… да, нормально. Не супер. Ну… просто нормально, не плохо. Нормально. На его счастье, дверь в купе открылась, прервав его неловкое бормотание. За ней стояла Лили Эванс — с радостной улыбкой и нимбом из рыжих волос. — Эванс! — прогремел Джеймс. — Ты нашла меня! — Было очень сложно, Поттер, — закатила глаза Лили. — Вы же всегда тут сидите. И вообще, я не к тебе пришла, а к нему! — она, улыбаясь еще радостнее, указала на Римуса. — Ко мне?! — Римус сперва удивился, а затем его осенило. Он тяжело вздохнул, вдруг захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Все в купе, включая Лили, теперь выжидательно на него смотрели. — Ты же получил его, да? — спросила Лили нетерпеливо. — Давай, нам нужно пойти на собрание в… — Мерлин! — воскликнул Сириус и хлопнул себя по лбу. — Как мы могли забыть! Лунатик, ты что теперь… — Староста! — выпалил Джеймс. Римус отвел взгляд. — Да… — И ты посмел не рассказать нам в ту же секунду, чтобы мы над тобой как следует поиздевались?! — Лицо Сириуса озарилось, в нем снова проступили те самые хулиганские черты жизнерадостного одиннадцатилетки. — Вы просто завидуете, — надменно ответила Лили. — Пойдем, Римус. Где твой значок? — Значок! — расхохотался Сириус. — Я и забыл про значок. Прошу, Лунатик, покажи нам значок! Питер и Джеймс тоже тряслись от смеха, и Римус, приняв неодобрительный вид, покачал головой. — Он в чемодане. — Надень его! — сказала Лили. — Давай, для нас есть отдельный вагон. — Эванс, а ты знала, что я теперь капитан команды? — Ага, Марлин говорила, — бросила Лили, не поворачивая головы. — Пойдем же, Римус. — Ох, ладно. Но значок на дне чемодана, завтра надену, — сказал Римус, поднимаясь. — Мы можем его поискать, хочешь? — предложила Лили. — Не надо, — покачал головой Римус, не глядя ей в глаза. — Мне лень. — Да ну в смысле, — принялся настаивать Сириус. Он поднялся и полез за чемоданом Римуса. — Мы все хотим посмотреть на Лунатика в его красивом новеньком значке… — Нет! — не выдержал Римус, бросив на Сириуса яростный взгляд. Слава Мерлину, хоть сердиться на него все еще получалось так же легко, как и прежде. Он отвернулся от Лили, выразительно вскинул брови и с нажимом произнес: — Серебряный цвет мне не идет. Глаза Сириуса расширились, и он быстро сел. Римус следом за Лили вышел из купе. Обернувшись, он увидел, как Джеймс торопливо снимает с груди собственный значок.

* * *

Быть старостой оказалось не так уж и плохо. Как и мародеры, он понятия не имел, что письмо придет именно ему — просто однажды, летним утром, из традиционного письма со списком учебников выпал и значок. Серебро обожгло пальцы, и Римус зашипел от боли, выронив значок. Его поднял Грант. — Что это за хрень?! — спросил он. — Я староста, — ответил Римус, сам себя не веря. — Чего?.. Господи, мне иногда кажется, что я тебя выдумал. — Ты даже не представляешь, — простонал Римус. — Друзья мне этого до конца жизни не забудут… — Ха! Славно! — Грант показал ему язык. Римус только покачал головой: он решил написать Дамблдору и потребовать, чтобы должность отдали кому-то другому. Джеймс бы отлично справился. Даже Питер подходит на роль старосты лучше Римуса. Но Дамблдор на письмо не ответил. Тогда Римус написал МакГонагалл, и вот она ответила, но сообщила, что решение окончательное. Тогда Римус решил подойти к ней лично в начале года. В поезде им с Лили пришлось присутствовать на чрезвычайно унылом собрании со всеми старостами, вела которую невыносимо занудная пара старост школы. Затем им нужно было «патрулировать» коридоры поезда — чтобы не дай Мерлин никто не смел в них веселиться. К сожалению, Лили относилась к своим обязанностям со всей серьезностью — у Римуса закралось чувство, что год выдастся долгим. Впрочем, ходить по коридорам все же было куда лучше, чем сидеть в тесном купе с Сириусом — ему придется держаться от него какое-то время подальше, по крайней мере до тех пор, пока он не разберется с этим своим неожиданным озарением. Пир прошел нормально. В Большом зале было не так радостно, как в предыдущие годы; Римус не мог понять, показалось ли ему это из-за собственных переживаний или из-за войны все и правда вели себя тише. Учеников было меньше обычного; совсем немного первокурсников. Но об этом никто не говорил. После ужина Лили опять отправила его следить за коридорами, но Римус не возражал. Надеялся, что если вернется поздно, то мародеры будут уже в кроватях и они не увидятся до завтрашних уроков — если Джеймс и Сириус уйдут на тренировку. — Ты все еще без значка, — заметила Лили, когда они шли по коридору на четвертом этаже. — Ага, извини, — зевнул Римус. — Я его завтра надену, клянусь. — Так что, как лето прошло? Римус улыбнулся куда ярче, чем намеревался. — Отлично! Лили, кажется, по-настоящему за него обрадовалась и тоже радостно улыбнулась. — Здорово! Чего делал? — А, да так… ничего. Кучу домашки. — Такой ты чудной, — фыркнула Лили. — Даже я не настолько люблю домашку.

* * *

Римус не ошибся. Когда он вернулся, из гостиной все разошлись, а в спальне было темно и тихо. Он тихонько прокрался в ванную, почистил зубы, надел пижаму и, стараясь не шуметь, залез в кровать и плотно задернул балдахин. Только он расслабился, как услышал, что Сириус вылез из своей кровати. Римус уже давно выучил, как звучит шаг каждого в их спальне. Раньше ему это даже нравилось, но сейчас лежать и слушать, как Сириус подходит все ближе и ближе, казалось какой-то изощренной пыткой. — Лунатик? — прошептал Сириус. — Не придуривайся! Даже ты не засыпаешь за две секунды. Римус, бессильно простонав, подполз к краю кровати и раздвинул балахин. — Чего тебе? — Ой, да брось. Ты чего, от нас прячешься? Это из-за старосты? Мы же просто шутили, не злись! Вот, это тебе. — Сириус разжал кулак. Римус наклонился и увидел, что на его ладони поблескивает его значок. — Очередная шутка? — нахмурился он. — Да нет же, бери давай. Римус, поверь мне. — Сириус посмотрел ему прямо в глаза, и в голове стало совершенно пусто. Он молча взял значок, подождал и… ничего не почувствовал. Он удивленно уставился на свою руку. — Чего?! — Я его трансфигурировал, — улыбнулся Сириус, страшно довольный своей находчивостью. В темноте, за улыбкой, белели его зубы. — Он теперь оловянный. Значок Джеймса тоже. Я думаю, что без проблем уговорю Мэри на пять минут стащить значок у Эванс. Она теперь будет постоянно рядом с тобой крутиться, так что почему бы и не… — Спасибо… — Да ерунда, — Сириус отмахнулся и, все еще улыбаясь, так и не отвел теплого взгляда. — Что угодно для нашего Лунтика. Спокойной ночи. С этим он развернулся и пошел к себе. Римус упал на подушку — он тяжело дышал и так крепко сжимал значок, что стало больно ладони. Он накинул на голову одеяло и попробовал приказать сердцу не биться так сильно. Боже, подумал Римус мрачно. Мне нравится Сириус Блэк.