All the Young Dudes (ATYD)

Предупреждение автора: в главе поднимаются мрачные темы о домашнем насилии. Утром Римус проспал и точно пропустил бы завтрак, если бы не Питер, который перед уходом не прокричал его имя раз сто. Дверь захлопнулась, Римус перевернулся на спину и уставился на пятачок света, пробивающийся сквозь балдахин. Он плохо спал и смирился, что выспаться ему не светит до тех пор, пока он не вытряхнет эту ситуацию с Сириусом из головы. Для начала надо перестать об этом думать, приказал он себе и направился в душ. Чем холоднее, тем лучше. Джеймс и Сириус, наверное, ушли рано, на тренировку… Тут же перед глазами возник Сириус в алой квиддичной мантии; волосы зачесаны назад, лицо блестит от испарины, а в глазах эта живая, озорная искорка. Римус застонал и повернул кран с едва теплой воды на ледяную. Он усилием воли заставил себя подумать о чем угодно другом — о заклинаниях, нумерологии, истории… Да! Перечислять имена генералов Великого гоблинского восстания 1642 года сработало. Так хотя бы было на чем сосредоточиться. Сложно предаваться горячим фантазиям, когда у тебя в голове вертятся имена вроде Кребсхунк и Фрип Потрошитель. Римус оделся и спустился на завтрак. Первым уроком стояла трансфигурация, а к МакГонагалл никто не опаздывал. В Большом зале Питер сидел за столом Когтеврана вместе с Дездемоной, и после долгого лета они явно были очень заняты. Римус, вспомнив, каково это, подавил печальный вздох. Когда знаешь, что упускаешь, смотреть на целующиеся парочки было в сто раз неприятнее. Сириус с Джеймсом сидели за гриффиндорским столом, оба в заметно помятых после тренировки квидичных мантиях. Позы у них были совершенно им не свойственные: Сириус наполовину отвернулся и задрал нос к потолку, а Джеймс выглядел каким-то насупленным — если бы Римус не был с ними знаком, то решил бы, что они в ссоре. Он сел напротив и осознал, что ему не показалось. Друзья сидели в гробовой тишине, и было очевидно, что Сириус насчет чего-то очень упрямился. — Доброе утро, — осторожно поздоровался Римус и потянулся за тостом. — Доброе утро, господин староста, — ответил Сириус с полуулыбкой. Он сыпал в свою кашу сахар — ложка за ложкой. — Здорово, Лунатик, — сказал Джеймс и опять повернулся к Сириусу. Он выглядел очень уставшим и нервным. Ему это было не к лицу. — Сириус, — произнес он серьезно. Сириус ему не ответил. — Сириус, — повторил Джеймс громче. — Не сейчас, Поттер. Я занят. — Ты просто валяешь дурака, — поморщился Джеймс. — Умоляю, не ешь это, у меня зубы болят от одного вида. Римус про себя подумал, что каша не так уж и плоха. Он любил сладкое, особенно когда был без настроения. Но промолчал. В чужую ссору лучше не вмешиваться. Сириус насыпал еще одну ложку сахара и яростно все перемешал, пока каша не стала похожа на песок. Затем он зачерпнул целую ложку и, глядя Джеймсу прямо в глаза, засунул ее в рот. Римус слышал, как на его зубах скрипит сахар. — Зачем ты так, — вздохнул Джеймс. — Я же не Регулус. Сириус скривился и встал. — Мне надо в библиотеку, — сказал он с набитым сладкой кашей ртом. — Увидимся на трансфигурации. Джеймс, глядя ему вслед, опять тяжело вздохнул. Римус с облегчением перевел дух, и тут же ему стало стыдно. С Сириусом явно что-то было не так, и ему тоже следовало бы заволноваться. — Что произошло? — спросил он, надеясь, что в голосе слышно заботу. — Он хромает, видишь? — сказал Джеймс, не сводя глаз со спины Сириуса. Римус повернулся. Сириус шел его обычной, развязной походкой, волосы развеваются, спина прямая, но… да, Джеймс был прав. На ногах он и правда держался как-то нетвердо. — Что-то случилось на тренировке? — нахмурился Римус. — Нет, — ответил Джеймс. — У него это еще со вчерашнего дня. Римус задумался, вспоминая, что было вчера. Большую часть времени Сириус сидел, а Римус еще и старался поменьше в его сторону смотреть. Чувство стыда усилилось. — Думаешь, это его мать что-то сделала? — спросил он. — Не думаю, — ответил Джеймс со злостью. — Знаю. — Он повернулся и посмотрел на слизеринцев. — В раздевалке он пытался не попадаться мне на глаза, но я проследил за ним до душевой и… Мерлин, Лунатик, если бы ты видел… — Что видел? Джеймс потряс головой, будто пытаясь вытряхнуть оттуда воспоминание. — Она его изуродовала. По спине пробежала холодная дрожь, и эффект от нее был куда лучше, чем от ледяного душа. Римусу снова было одиннадцать, и он опять был в раздевалке после урока с мадам Трюк. Одиннадцатилетний Сириус прошептал: «У меня есть шрамы», а затем закатал брюки и показал длинные серебристые отметины. Тогда Римус подумал только о том, как сильно они отличаются от его собственных — какие они аккуратные и одинаковые, как будто сделаны лезвием. Как-то Сириус назвал эти шрамы методом воспитания, но больше они к этой теме не возвращались. — Он в порядке? — спросил Римус, потеряв аппетит. — Ну, если ему верить, то да, — ответил Джеймс. — Но он же ничего не рассказывает. Не стоило мне упоминать Регулуса… Просто Сириус упрямый, как черт. — Мы можем как-то помочь? Он не станет туда опять возвращаться, это же безумие. Может, твои родители могут как-то повлиять? — Они пытались летом, — ответил Джеймс грустно. — Но без толку. Если бы он сам согласился пойти к кому-то. К Дамблдору, да хоть к мадам Помфри. Если бы они увидели, что эта старая сука с ним сделала, то тогда мы бы, скорее всего, смогли его оттуда забрать. — Но он не пойдет, — вздохнул Римус. Сириус ни за что никому не признается в слабости. — Может, ты попробуешь, Лунатик? — спросил Джеймс отчаянно. — Со мной он говорить отказывается, но у тебя иногда получается найти к нему подход. — У меня?! — Ну да. Мне кажется, он иногда правда к тебе прислушивается. Вечно хочет тебя впечатлить. Ох, ну зачем, зачем Джеймс это сказал? На трансфигурацию Сириус пришел раньше мародеров и старательно их игнорировал. И так продолжалось весь день, даже на обеде он болтал с Мэри и Марлин так увлеченно, что Джеймс и Римус не могли вставить ни слова. Сириус развлекал девчонок пародиями на Питера и Дездемону, чем доводил их до хохота. Джеймс сидел рядом мрачнее тучи, на его лице не было ни тени улыбки. Только после ужина им удалось подловить Сириуса в одиночестве. Питер опять подозрительно отсутствовал, а Римус как раз узнал, что сегодня им с Лили не нужно обходить коридоры. Они подкараулили Сириуса на выходе из ванной; Джеймс охранял дверь, чтобы тот не сбежал в гостиную. Римус решил говорить напрямик. — Слышал, у тебя выдалось паршивое лето, — сказал он, глядя Сириусу прямо в глаза — если заранее настроиться, это получалось чуть проще. Сириус фыркнул: — Что тебе Джеймс наплел? — Что тебе больно ходить, но ты придурок и слишком гордый, чтобы в этом признаться. — Нигде мне не больно, — рыкнул Сириус с отвращением. — Все заживает. — У тебя утром шла кровь! — сказал Джеймс, теряя терпение. — Чего?! — встревожился Римус. — Боже мой, Сириус, да тебе надо к мадам Помфри! — Чтобы вся школа знала, как любит развлекаться моя мать? Нет уж, спасибо! — Ну да, потому что мадам Помфри все на свете разносит по школе, — сказал Римус с сарказмом. — Дай мне посмотреть. — Нет! Мерлин, да ты хуже Поттера! — Да брось, свои я тебе показывал, — Римус опять поймал его взгляд. Он увидел, что Сириус задумался. Видел, как он просчитывает все варианты, взвешивает за и против и понемногу сдается. — Не хочу, чтобы видел Джеймс, — сказал он наконец, смущенно опуская глаза. Римус повернулся к Джеймсу. Тот выглядел расстроенным, но все же, как верный друг, кивнул и вышел из комнаты. Оставшись с Сириусом один на один, Римус вдруг почувствовал себя страшно беззащитным. Он всеми силами оттолкнул все эгоистичные мысли и сосредоточился на друге, которому нужна помощь. — Давай, — кивнул он Сириусу. — Показывай, как жертва жертве. Он хотел просто мрачновато пошутить, но стоило словам сорваться, понял, что ляпнул лишнее. Выругавшись про себя, Римус решил заткнуться и впредь говорить только по делу. Сириус сел на ближайшую кровать, которая оказалась кроватью Римуса, и закатал штанину. Римус едва сдержался, чтобы не ахнуть. Джеймс подобрал идеальное слово — изуродовала. Раны не были ровными и упорядоченными, как раньше. Они были свирепыми, находили одна на другую и различались по глубине и жестокости. Выглядело все так, будто по задней стороне его икр прошлись хирургическим скальпелем. — Ласеро? — спросил Римус, стараясь не допустить на лице никакого особенного выражения. Сириус едва заметно вздрогнул от слова и кивнул. — Сука, — сказал Римус. Сириус рассмеялся. — И так до самого верха. — Черт, — выдохнул Римус. Он отошел к своей тумбе и принялся в ней копаться. — У меня есть кое-что, что поможет. — У меня ничего не… — Не ври, — приказал Римус, доставая настойку растопырника. — Я знаю, как выглядит боль. Сириус не стал спорить. Римус протянул ему банку. Сириус посмотрел на нее, а затем на Римуса, будто чего-то ждал. — Ее надо втирать, — объяснил Римус. — Сам справишься, я за тебя это делать не собираюсь, я тебе не домашний эльф. Пока что он вполне неплохо держался, но если ему придется прикоснуться к Сириусу, даже к его ноге, самому невинному месту на свете, то все обязательно покатится к черту. Сириус улыбнулся и взял растопырник, длинными пальцами зачерпнул щедрую порцию и размазал по ноге — по его лицу Римус понял, что настойка подействовала моментально; черты смягчились, выражение глаз стало спокойнее. Ему, наверное, было очень больно. — Вот черт, Лунатик, ты самый лучший! — повеселел Сириус. — Это все магия, это же не я ее сварил, — пожал плечами Римус, смутившись. — Да, но все равно… — Сириус встал и начал расстегивать брюки, чтобы добраться до остальных порезов. Римус разве что не отпрыгнул от него подальше и бросился к двери, бормоча на ходу: — Я… э-э-э… не буду тебе мешать… мне как раз пора… домашка… — голос у него вышел какой-то высокий и тонкий. Он разве что не кубарем скатился с лестницы и внизу врезался в Джеймса. — Ну чего, с ним все нормально?! — Что?.. А, да. Я дал ему настойку. Думаю, он скоро сам спустится. — Круто, спасибо, Римус. — Я так и не сказал ему, чтобы сходил к учителю или хоть кому-то… — Да, но он хотя бы стал говорить с нами, — улыбался Джеймс. — Нет, серьезно, Лунатик, спасибо тебе, ты гений! Мы тебя отблагодарим… пока не могу сказать как, но… обещаю! С этими словами Джеймс похлопал его по спине и поднялся в спальню. Римус упал в ближайшее кресло, собираясь о многом подумать. Но быстро понял, что в гостиную друзья могут спуститься в любой момент, так что ушел в библиотеку, где и провел остаток вечера, до жужжания в голове зубря восстания гоблинов. В этом году нужно будет сдавать СОВ — он точно не собирался позволить своему либидо разрушить все, к чему так долго шел. Когда он решил, что пора заканчивать, уже было почти время отбоя. В глаза будто насыпали песка, спина болела и настроение у него было прескверное — но хотя бы в голове не осталось мыслей о Сириусе. Ну. Почти. Он вышел из библиотеки и темными коридорами быстро пошел к гриффиндорской башне. Он прошел уже половину пути, когда услышал какой-то странный звук, будто кто-то поскуливал в конце коридора. Тяжело вздохнув, он пошел узнать, что происходит. Лили со свету его сживет, если он пройдет мимо. Зрелище его нисколько не удивило — двое слизеринцев зажали в углу первокурсника с Когтеврана. Он был под связывающим заклятием — Римус бывал на его месте сотню раз. — Экспеллиармус! — крикнул он, и обе палочки оказались в его руке. Слизеринцы обернулись — темноволосая и светловолосая головы. Барти Крауч и Регулус Блэк. — А, — зевнул Римус, с ленцой опираясь на стену, — вы двое. Освобожденный когтевранец убежал, на ходу пропищав благодарность. — Психованный Люпин! — ухмыльнулся Барти. Улыбка у него была жуткая, как будто ему не были знакомы ни счастье, ни радость. — Следи за языком, Крауч! — рыкнул Римус и запустил в него проклятьем. Язык Барти стал распухать, приобретая жуткий фиолетовый оттенок. Он отчаянно за него схватился, но это было одно из заклинаний увеличения авторства Джеймса — самостоятельно остановить его было невозможно. — Я бы поспешил в Больничное крыло, — любезно посоветовал Римус. — Палочки я отдам вашему декану и заодно сообщу, что бродили по школе после отбоя. — Да как ты смеешь! — вскипел Регулус, делая пару шагов к Римусу. Он был куда ниже, почти такого же роста как Сириус, но это никак не мешало ему лезть в драку с пятикурсником. Судя по виду, его лето тоже явно выдалось не из лучших — он был бледнее обычного, глаза темные и какие-то пустые. — Грязный полукровка! Ты, может, и староста, но ты все такой же трусливый, вонючий… — Трусливый? — вспыхнул Римус и, выронив чужие палочки, схватил Регулуса за шею и прижал к стене. Голова Блэка ударилась о кирпичную кладку, и он уставился на Римуса до смерти испуганными глазами. Римусу было плевать, так было даже лучше. — Я, может, и полукровка, — прошипел он яростно, — но это не я стою и молча смотрю, как моего брата полосуют на лоскутки. Глаза Регулуса расширились, на лице появилось жуткое, затравленное выражение. — Я просил, чтобы он перестал ее доводить, но он не слушал! — прошептал он. — Я ничего не мог сделать… Римус с отвращением его выпустил. Было слышно, как в конце коридора Барти давится языком. — Ты трус, Регулус Блэк, — произнес Римус негромко. — Никогда этого не забывай. Затем он сплюнул прямо ему под ноги и ушел.