All the Young Dudes (ATYD)

Пес — то есть Сириус в виде пса — дважды гавкнул, а затем весело завилял хвостом, наблюдая, как Римус поднимается на ноги. Римус посмотрел на Питера и Джеймса, которые скромно ему улыбались. Затем он опять посмотрел на собаку, которая опять превратилась в Сириуса — и теперь и Сириус тоже улыбался ему своей совершенно безумной улыбкой. — Вы это сделали, — произнес Римус без выражения. — Поверить не могу, что вы это сделали… — он опять сел, чувствуя, что ноги его едва держат. — Ты злишься? — спросил Джеймс, заглядывая ему в глаза. — И что, вы все так умеете? Питер и Джеймс переглянулись, а затем кивнули. Римус с трудом набрал воздуха в грудь. — Ну давайте, — прошептал он. — Показывайте. В ту же секунду Джеймс с Питером преобразились — в огромного величественного оленя и в толстенькую бурую крысу. Рога Джеймса доставали до самого потолка, так что ему приходилось немного наклонять голову. Сириус рассмеялся. — Мы не выбирали, в кого превращаться, — объяснил он. — Так-то Питер, наверное, остановился бы на каком-нибудь другом животном… — Эй! — возмутился Питер, опять становясь человеком. — Вообще-то крысы страшно умные, я потом про них читал. — Жаль, что только крысы, — парировал Сириус. — Не все мечтают быть слюнявой дворняжкой. — Джеймс тоже вернул свой облик и хлопнул Сириуса по плечу. — Ладно, ладно, Бэмби, не кипятись, — ухмыльнулся Сириус, взъерошивая волосы Питера. — Мы просто шутим. Питер тоже улыбнулся. Он вообще выглядел радостно. Римус не знал, что сказать. Перед ним будто стояли трое незнакомцев. Неужели они и правда научились анимагии — сложнейшей магии, для которой требовалось мастерство, прилежание, а самое главное — очень много терпения, — и все это ради него одного? — Римус? — позвал Джеймс, вновь обретая серьезный вид. — Ты злишься, да? — Я… — Римус нахмурился и покачал головой. — Нет, не злюсь. Я просто… — Он поскреб в затылке и закрыл глаза. — Я знал, что вы все равно это сделаете, ну, хотя бы попытаетесь. Вы же меня никогда не слушаете. — Прости, — произнес Джеймс с несчастным видом. Даже Сириус притих и застыл на месте. — Нет, не извиняйтесь! — заговорил Римус и открыл глаза. — То, что вы это сделали, это невероятно… вы невероятные. Я просто… даже не знаю, что сказать. Он обругал себя за то, что не может нормально их поблагодарить — он испытывал столько разных чувств, но никак не мог переложить их в слова. Какой смысл столько читать, если когда надо ты все равно не можешь подобрать нужных слов? Римус поднял глаза и случайно столкнулся взглядом с Сириусом. Сейчас улыбка на его лице стала спокойнее, а в глазах мерцал огонек понимания. Сердце Римуса на секунду замерло. — Спасибо, — произнес он тихо, обращаясь только к Сириусу. — Все что угодно для нашего Лунатика. — Сириус опять улыбался — и вдруг все вернулось на свои места, и спальня опять была их спальней, и эти восхитительные люди были просто его друзьями. — Пойдемте, — позвал Сириус радостно. — Надо поесть. Впереди долгая ночь. — Сегодня?! — не поверил ушам Римус. — Вы хотите попробовать сегодня? Ну конечно, подумал он про себя. Вот почему они рассказали ему буквально за пару часов до полнолуния. — Когда, если не сейчас, — улыбнулся Джеймс. — Вряд ли тебе хочется еще одну ночь провести одному в этой ужасной хижине, Римус? Теперь же не обязательно, — добавил Питер. По пути в Большой зал Римус задумчиво шел за друзьями. Он не любил оставаться один пару часов до и после полнолуния. И, судя по травмам после обращений, скорее всего, волку тоже не нравилось одиночество. Но он всегда был один. Раньше даже не могло быть по-другому. За ужином он молчал, без аппетита ковыряясь в тарелке. Сириус время от времени на него поглядывал, и Римус ему улыбался, но разговор не поддерживал, гоняя вилкой запеченную картошку. — Римус, ты совсем не ешь, — заметила Марлин. — На тебя это не похоже. — Да что-то… — протянул он, откладывая вилку. — Что-то я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, надо сходить к мадам Помфри. — Опять? — Марлин сочувственно склонила голову. — Бедняжка. Римус пожал плечами и встал. Мародеры поднялись вслед за ним. — А как вы собираетесь это провернуть? — спросил он по пути в больничное крыло, не смея взглянуть на друзей. — Питер незаметный, он нас проведет, — ответил Джеймс. — А мы с Сириусом спрячемся под мантией. Вдвоем мы без проблем помещаемся. — Ладно, — кивнул Римус. — Ладно, если у вас получится пройти следом за Помфри… Она запирает дверь заклинанием, когда уходит. — Легко, — закивал Питер. — У нас получится, Римус, я уверен! У дверей больничного крыла Римус повернулся и посмотрел на друзей. Иногда быть самым высоким в компании было на руку. — Вы же понимаете, что я вас всех могу случайно убить? Мародеры смотрели на него без какого-либо страха. — Не убьешь, — сказал Сириус уверенно. Римус вздохнул. — Ладно. Тогда скоро увидимся. Затем он зашел в больничное крыло. Сердце билось в груди как сумасшедшее — одновременно от предвкушения и от жуткого страха. То, что они задумали, было опасно, так безумно опасно, что от одной мысли начинала болеть голова. Но однажды Римус уже сказал им нет, и что из этого вышло? Оставалось просто надеяться, что если что-то пойдет не так, им хватит сообразительности и ловкости, чтобы убежать. А если не хватит… тогда он надеялся, что хоть кому-то хватит смелости сделать то, что необходимо, чтобы они выжили — даже если это будет означать, что не выживет он.

* * *

— Ты готов, милый? — спросила мадам Помфри с беспокойством. — Я знаю, что первая ночь самая непростая… — Все нормально, — сказал Римус, присаживаясь на кровать в хижине. — Не переживайте. Увидимся утром. — На самом рассвете, — уверила целительница. Она чмокнула его в лоб, а затем ушла. Римус сделал глубокий вдох и огляделся. — Вы тут? — спросил он шепотом у пустой комнаты. Неожиданно из пустоты появился Джеймс. А затем и Сириус с Питером, принимая форму людей. — Не думаю, что когда-нибудь привыкну, — покачал головой Римус. Он махнул рукой и попробовал улыбнуться: — Добро пожаловать в Визжащую хижину… — Лунатик… — произнес Джеймс, потрясенно оглядываясь по сторонам. — Тут просто ужасно. — Нормально. Лучше, чем в клетке. — Это и есть клетка, — произнес Сириус со злостью. — А когда все начнется? — спросил Питер. Римус пошевелил плечами, прикидывая, насколько усилилась боль. — Скоро, — сказал он ровным голосом. — Может, минут пятнадцать. Стало тихо. Когда Римус почувствовал, что в венах закипает кровь, а за этим знакомое потягивание в мышцах, он неожиданно запаниковал. — Еще никто не видел, как я… — сказал он, окидывая друзей беспомощным взглядом. — Я не думаю, что… это скорее всего очень уродливо. — Все нормально, Римус, — успокоил его Джеймс. — Мы знаем, чего ждать. — Я могу кричать… Я… буду кричать. — Ну и ладно, — произнес Сириус. — У вас с собой палочки? — Да. — Хорошо, — он кивнул, не поднимая глаз. Спина болела, он чувствовал, как каждый позвонок выгибается, прижимаясь к коже. — Если я нападу… если вы не сможете со мной справиться… то вы должны… — он запнулся. Началось. — Меняйтесь! — закричал он, сворачиваясь на кровати в клубок. — Быстро! Каждое нервное окончание будто охватило пламя — он обращался. Больно, крутилось в голове, будто он был капризным ребенком, больно, больно, больно… Рассудок его покидал, Римус просто слышал, как кто-то кричит, а затем он больше не был Римусом, и крик стал протяжным и мучительным воем. Наконец, оказавшись в своем новом, крепком и сильном теле, он перевернулся и… принюхался. Он знал это место — его тюрьма. Ему хотелось освободиться, выбраться на волю, бежать, охотиться, убивать… он был так голоден, так беспокоен. Он приготовился опять завыть, броситься на окна и на дверь. Он опять принюхался. Он был не один. Волк посмотрел на трех животных, запертых с ним. Он зарычал и спрыгнул с кровати. Он клацнул челюстью, встал в полный рост и поднял хвост, принимая доминирующее положение. Черный тоже зарычал, принюхиваясь к волку. Он сделал шаг вперед, и волк, не зная его намерений, оскалился. Черный лег у его ног. Перевернулся на спину, показывая живот. Друг. Волк, понимая, что его признают лидером, перестал рычать. Он откуда-то знал их запах; они не были врагами. Они были его стаей. Он больше не был один.

* * *

Римус очнулся, задыхаясь и кашляя. Вокруг было темно и пыльно, как и всегда; тело устало ныло, а в голове пульсировала боль. Но крови не было; во всяком случае ею не пахло, он не ощущал ее вкуса на языке, а боль быстро уходила — как вода в сливе раковины. — Лунатик? — послышался голос Сириуса; родной, утешающий. — Вот, возьми. Римус почувствовал волну жгучего стыда, когда Сириус протянул ему покрывало, чтобы он прикрылся. — Спасибо, — прокаркал он, укутываясь. Он сощурился, дожидаясь, когда зрение прояснится, различая фигуры друзей. — Вы все в порядке? — Отлично, — просиял Сириус. — Замечательно. Все получилось, Лунатик! — Давай помогу, — предложил Джеймс. Он помог Римусу встать и проводил его к кровати. Тело было слабым, как и всегда, но только и всего. Ни крови, ни шрамов — он не причинил себе никакого вреда. Римус плотнее закутался в покрывало и посмотрел на трех своих лучших друзей — самых дорогих людей в мире. Глаза вдруг наполнились слезами. Римус, смутившись, уставился в пол. — А ты в порядке? — спросил Сириус тут же. — Все еще больно? — Нет, — Римус покачал головой, улыбаясь. — Так, ерунда. — Он вытер глаза и опять посмотрел на мародеров. Джеймс смотрел в ответ с гордостью, очки у него немного покосились, под глазами залегли темные круги, но он улыбался. Питер стоял румяный, тоже радостный, а Сириус… Сириус выглядел безупречно и сиял так, будто ему только что вручили квиддичный кубок. На фоне трех героев Римус почувствовал себя жалким — слабым и худым, слишком голым. — Было очень плохо? — спросил он. — Обращение. — Да, не очень, — ответил Джеймс честно. Остальные кивнули. — Ты такой смелый, Римус! — выпалил Питер. — Но потом, — произнес Сириус, — потом было просто волшебно. Ты сначала сомневался, но потом я… — Ты мне подчинился, — произнес Римус. — Я помню. — Я думал, ты не запоминаешь, что происходит, — спросил Джеймс, любопытно склоняя голову. — Обычно нет, — нахмурился Римус. — Но этой ночью было по-другому… Я помню все. Я не то чтобы был собой, но и не собой не был. Понимаете? — Нет, — рассмеялся Сириус. Римус тоже рассмеялся. — Вам лучше спрятаться под мантию. Мадам Помфри скоро придет. Можете… э-э… дать мне мою одежду? Сириус скрылся под мантией последним, в нем бурлила радость, и он, не зная, как усидеть на месте, превращался в собаку и обратно. Когда времени уже не оставалось, он напоследок мягко сжал плечо Римуса. — Я же говорил, Лунатик? Я же говорил! — шептал он лихорадочно. — Говорил, — слабо улыбнулся Римус. Он понизил голос, чтобы никто больше их не услышал, и спросил: — Было страшно? Я был страшный? Он понятия не имел, как выглядит в волчьем облике. Лицо Сириуса не переменилось. — Нет, — ответил он уверенно. — Ты был красивый.