All the Young Dudes (ATYD)

Примечания автора: упоминания гомофобии. Конечно, мадам Помфри была поражена до глубины души, когда обнаружила, что на Римусе нет ни царапины. — Потрясающе, — повторяла она. — Просто потрясающе. Римус отделался какой-то безумной теорией о том, что все дело во взрослении. Звучало не слишком убедительно, но мадам Помфри была так рада увидеть его невредимым, что даже не стала задавать вопросы. Она оставила Римуса в больничном крыле, чтобы он выспался, но к полудню он уже был полон сил, хотя раньше ему становилось лучше, только спустя пару дней. — Нет смысла тебя здесь держать, — улыбнулась мадам Помфри, хотя на ее лице все еще виднелся отпечаток сомнений. — Зачем мне абсолютно здоровый пациент. Римус добрался до гриффиндорской башни разве что не вприпрыжку, перескакивая по две ступеньки за раз. Мародеры, конечно, еще окончательно не проснулись, хотя Джеймс и Питер уже подавали признаки жизни. — Порядок, Лунатик? — сонно улыбнулся Джеймс, высунув голову сквозь полог. — Порядок, — прошептал Римус, чтобы не разбудить Сириуса. Сириус ненавидел, когда его будили, а сегодня он точно заслужил хорошенько выспаться. К тому же это его «ты был красивый» до сих пор звенело в ушах, и Римус пока что не знал, как себя с Сириусом вести. — Помфри ничего не сказала? — Не-а, она не понимает, что такого необычного сделала, из-за чего все прошло так хорошо. И ничего не подозревает. — Кайф, — зевнул Джеймс. — Нам надо найти какие-нибудь перечные таблетки для бодрости или что-то типа того… на следующий раз. Будет понедельник. — Вы не должны каждый месяц… — Замолчи, Лунатик, — пробормотал Питер. — Мы будем делать, что захотим. Римус улыбнулся, взял учебники и спустился в гостиную, чтобы больше друзьям не мешать. — Римус! — простонала Марлин, завидев его. — Слава богу, я тут встряла с этой дурацкой историей… — Ты какую тему выбрала? — спросил Римус, усаживаясь рядом с девчонками. — Гоблинские протесты? — Восстание троллей, — вздохнула Марлин. — Я думала, они попроще. — Хм-м-м, — протянул Римус, просматривая собственные конспекты. Сам он находил троллей довольно скучными, но все равно послушно записывал за профессором Бинсом каждое слово. Даже несмотря на то, что весь тот урок Сириус пытался с ним переписываться с помощью записок. Красивый. Красивый. Что он хотел этим сказать? Очевидно, ничего плохого. Такое слово могло означать только хорошее. И Сириус выбрал именно его. Что хуже — он сказал это о Римусе в облике волка. Так что значить оно могло все что угодно. Римус даже составил список. Например, «Ты был красивый» могло значить: Ты был красивым прошлой ночью, в виде волка, но утром, став человеком — уже не особо. Прошлой ночью ты был красивым, потому что я был собакой, а кому как не собакам судить о красоте всех зверей. Я говорю тебе, что ты был красивый, но на самом деле это неправда, я просто не хочу тебя обидеть. Я думаю, что ты всегда красивый, и мечтаю тебя страстно поцеловать. Римус был готов признать четвертый вариант самым маловероятным. Наконец он нашел конспект и вручил его Марлин. — Посмотри, скажешь, если где-то непонятно. Там попадаются сложные места, но у меня есть пара способов, как запомнить важные даты. — Римус, ты мой спаситель! — простонала Марлин. — Ты хотя бы сделала трансфигурацию, — пожаловалась Мэри. — А я ничего не успеваю, придется писать всю ночь. — А тебе помочь? — спросил Римус, протягивая ей свое сочинение — его оставалось просто проверить на ошибки. — Ой, спасибо… — смутилась Марлин. — Вообще-то… Сириус обещал мне помочь. Потому что у него с трансфигурацией хорошо… ну, ты знаешь. Марлин хихикнула. — И потому что он позвал тебя в Хогсмид. — Правда? — спросил Римус. Во рту неожиданно пересохло. — Ага, — ответила Мэри довольным голосом. Еще бы. Дура счастливая. — Знаю, я его уже бросала… — добавила она смущенно. — Но мы тогда были совсем детьми. Он очень изменился. Лили, не отрываясь от сочинения, фыркнула. Римус просто кивнул и, улыбнувшись, уставился в конспект по заклинаниям. Настроение учиться пропало. К тому же Мэри и Марлин под боком хихикали и обсуждали Сириуса. Римус тут же себя отругал. Его мысли и чувства были несправедливы ни по отношению к Мэри, ни по отношению к Сириусу. Он вел себя ужасно эгоистично. Ведь Сириус его не отвергал и даже не думал нарочно его обидеть. Даже наоборот — Сириус чего только не сделал, чтобы Римусу помочь, чтобы он мог не переживать из-за того, кто он есть. И со стороны Римуса было ужасно неблагодарно расстраиваться из-за их с Мэри свидания. Его вообще не касалось, с кем Сириус ходит в Хогсмид. Римус же в Мэри Макдональд никогда заинтересован не был, так что это неприятное чувство, будто его подташнивает, было совершенно необоснованно. Все его друзья могут спокойно заводить девушек, если пожелают. Это абсолютно нормально. А Сириус заслужил хоть капельку чего-то нормального — тем более после своего ужасного лета. Римус думал обо всем этом весь вечер, а потом и на следующий день. О Мэри, о Сириусе, о «ты был красивый»… Будет ли Сириус говорить Мэри, что она красивая? Она и правда красивая, все так считали; и дело не только в плавных изгибах фигуры или в ее карих глазах, но и в россыпи веснушек на ее носу, в теплом, коричневом оттенке ее кожи — у нее даже прыщей никогда не было, как у других подростков, всегда она была какая-то шелковистая. А еще ее смех, ее нрав, ее чувство юмора. Она во всем подходила Сириусу. Дело в том, решил Римус, что если парень говорит девушке, что она красивая, то его намерения сразу понятны. А вот если парень говорит это другому парню — тут все сложнее, особенно когда оба многого друг о друге не знают. Ведь Сириус, твердил Римус сам себе, понятия не имел, чем он занимался все лето. И мог знать только одно — как и все в Хогвартсе — что Римусу, как и любому парню их возраста, нравятся девчонки. Так что его слова могли быть совершенно безобидным, дружеским комплиментом. С другой стороны, уговаривал в голове тихий, убедительный голосок, Сириус всегда понимал Римуса лучше, чем Римус понимал сам себя. Он всегда видел его насквозь — разгадал и трудности с чтением, и ликантропию — так почему бы ему не разгадать Римуса и в этом? Неужели ему нельзя даже надеяться?

* * *

Суббота, 4 октября, 1975 Спустя неделю бессонных ночей Римусу просто необходимо было с кем-нибудь поговорить. Но на этот раз было по-настоящему не с кем. Все друзья знали совершенно разные стороны Римуса, основанные на секретах, которые им были известны. Мародеры знали, что он оборотень, но только Сириусу было известно про трудности с чтением. Лили знала про чтение, но не про оборотня. Меньше всего о нем знали Марлин и Мэри, что Римуса полностью устраивало. А его новый секрет был известен только одному человеку на свете, и связаться с этим человеком было практически невозможно. Вот только Римус был не просто оборотнем с трудностями в чтении и с громадной влюбленностью в лучшего друга. Помимо всего этого он был еще и мародером; а как известно, для мародера нет ничего невозможного. Мэри в прошлом году говорила, что на окраине Хогсмида есть рабочая телефонная будка. Поэтому все, что требовалось, это убедиться, что Грант в Эссексе будет ждать звонка, и незаметно оказаться рядом с телефоном. С первой частью проблем не было — на выходных Сириус и Питер оба будут заняты на свиданиях. А вот Джеймс, который безрезультатно звал Лили уже несколько раз, будет свободен, но он далеко не такой прилипала, как Сириус. От него легко выйдет отделаться. Придумать, как связаться с приютом, было сложнее; в конце концов Римус решил отправить сову Смотрительнице. Он написал коротенькую записку, в которой сказал, что не вернется на Рождество. Совершенно бесполезная информация, потому что с одиннадцати лет еще ни одно Рождество он не провел в приюте, однако записка приближала его к цели — к ней он приложил второй конверт, адресованный Гранту Чапману, с запиской еще короче: Суббота, 4 окт, телефонная будка на станции Эпроуч. 12 утра. И затем оставалось только надеяться. Когда наконец-то наступили выходные, Римус осознал, что забыл о своих обязанностях старосты, которые значительно его задержали. Вместе с Лили им пришлось проверять по спискам разрешения третьекурсников, а потом еще и провожать их в Хогсмид. К счастью, Джеймсу быстро наскучило плестись в хвосте вереницы взбудораженных тринадцатилеток, и он отправился глазеть на квиддичные новинки. А Римус в Хогсмид попал только в половине первого, так что, когда Лили удостоверилась, что все до единого третьекурсники благополучно добрались, ему пришлось бежать со всех ног и молиться, что он не привлекает много внимания. Хогсмид был единственной деревней на много миль вокруг, и к нему вела единственная дорога. Римус подозревал, что пользовались ей редко, потому что волшебники редко путешествовали пешком. Красная телефонная будка стояла в одиночестве посреди живописных шотландских холмов и смотрелась престранно. Римус порадовался удаче, что она не занят: он переживал, что найдет в ней какого-нибудь магла и ему придется стоять в очереди. Но нет, он был один. Он зашел внутрь и как можно быстрее набрал номер. Раздалось всего два гудка, а затем на другом конце ответил трескучий из-за помех голос. — Првт… — сообщил он. — Алло… Алло, ты меня слышишь? — громко спросил Римус. — Здарова, Римус, — раздался голос Гранта, все еще немного дребезжащий, но гораздо более четкий — и все такой же насмешливый и веселый, как и прежде. — Я в этой чертовой будке уже час торчу. — Извини. Не сразу получилось выбраться. Так ты получил мое письмо? — Ага. Жутко польщен. Че, соскучился? — Конечно, — выпалил Римус и понял, что не соврал. Сириус занимал почти все мысли, но все-таки Гранта ему не хватало. — Как твои дела? — Да ниче нового. Как школа? — Да нормально… — Так что у тебя случилось? — Я тут… Хотел кое о чем спросить. — Жги. — Так вот… помнишь, когда мы с тобой… эм… ну, в начале лета, когда мы сидели на улице, и ты… ты… — Засосал тебя? Римус почувствовал, что густо краснеет. — Ага. Ну так вот, я хотел спросить. Хм. Как ты… понял? — Мой бог… — тяжело вздохнул Грант. — Ну и кто он? — О чем ты го… — Втрескался в кого-то, ведь так? В какого-то богатенького пацана из своей крутой школы? И хочешь, чтобы я тебе рассказал, какие искать знаки. Как понять, вдруг это взаимно. Римус удивленно замолчал. Именно это он и хотел узнать. — Ну, — сказал Грант после паузы, — не хочу тебя расстраивать, старичок, но я тут бесполезен. В девяти случаях из десяти это не взаимно, так что на многое не рассчитывай. А восемь раз из десяти тебя еще и отлупят, если попробуешь подкатить. Повезет, если он не играет в регби, или чем вы там аристократы занимаетесь. — Не играет. И я не думаю, что он стал бы… он бы не стал… мы друзья, — закончил Римус. — Он как-то, может, намекал, что он как мы? Делал там что-то… Как мы. — Ну… нет. — Девушка есть? Или это школа для мальчиков? Всегда мечтал в такую попасть. — Нет, тут есть девушки, — вздохнул Римус. — И да, он… ну, у него сегодня свидание с одной. — Что ж, ну, все это звучит не очень сказочно. Он, конечно, может интересоваться и тем и тем, но шансы тут невелики. — Ага, — вздохнул Римус. Он назвал меня красивым, хотел он сказать. Не был же Сириус так жесток, чтобы что-то такое сказать не всерьез? Грант рассмеялся в ответ на тишину. — Ох, Римус, дорогуша. Красавчик он, да? — Я не знаю что делать, — ответил Римус. Он закрыл глаза и без сил прижался затылком к стенке рядом с телефоном. — Ничего тут не сделаешь. Это пройдет. Тебя отпустит. Так что ты это, просто береги себя. — Спасибо. — Обращайся. Летом увидимся? — Да. — А на Рождество? — Вряд ли. — Жаль. Без тебя тут скучно. Вчера пришлось играть в футбик. — Ты же ненавидишь футбол. — Да не, соврал, чтобы тебе понравиться. Римус рассмеялся. Ничего нового из разговора Римус не почерпнул, но все же ему полегчало. Обратно в Хогсмид он шел легкой походкой, целясь сначала в «Сладкое королевство», а затем планируя поискать друзей в «Трех метлах». Грант был прав — конечно, ему не стоило и рассчитывать, что что-то у них может произойти с Сириусом. А его чувства… они пройдут. К сожалению, этот новый, оптимистичный взгляд на вещи долго не продержался. Стоило Римусу зайти в Хогсмид, как перед ним возник Северус Снейп, появившись из темной аллеи между домами. — Люпин, — произнес он холодно. Он вел себя спокойно, собранно и не сводил с Римуса черных глаз, что немного нервировало. В пятнадцать Северус выглядел еще нескладнее, чем в детстве. Взросление обошлось с ним бесчеловечно: руки и ноги у него вытянулись, сделав его долговязым, нос удлинился и загнулся в крючок, на щеках алели прыщи, которые напомнили Римусу о розыгрыше с чесоточным порошком на первом курсе. — Все нормально у тебя, Северус? — хмыкнул Римус, проходя мимо. — Копаешься в мусорных баках? Снейп пошел рядом, не пряча ухмылки. — А куда это ты ходил? — Не твое дело, придурок. — Тебя не было целый час. — Ты за мной следил?! — Ты что-то задумал. — Отвали, а то нарвешься на отработку. — Полная хрень, что ты теперь староста, — сообщил Северус ни с того ни с сего. Его старостой Слизерина не сделали. — Но, полагаю, из всей шайки ты самый паинька. — Отвали, — сказал Римус сквозь сжатые зубы. Он бы ускорил шаг, но чертово бедро опять разнылось. — Я бы посоветовал тебе проваливать обратно к дружкам, но у тебя их нет. — Я о тебе все знаю, — прошипел Снейп. — Беспризорник. — Этот беспризорник обставил тебя на нумерологии в прошлом году. И на истории. — Я узнаю, что ты задумал. — Удачи, — пожелал Римус. Он знал, что замел за собой все следы — даже если Снейп узнает, что Римус куда-то звонил — ну и что с того? — Я правда не понимаю, что ты ко мне пристал, Нюниус. Мало тебе первогодок, чтобы их проклинать? — Что-то с тобой не так, — протянул Снейп, отставая, потому что завидел толпу шестикурсников. — Лили мне не верит, но я это так не оставлю. Будь начеку, Психованный Люпин. Римус выругался и зашел в «Сладкое королевство», надеясь не выдать волнения.