Тексты для Исторических Приключений

В массивном, богато инкрустированном подсвечнике на прикроватном столике в спальне губернатора Бишопа горели и чадили свечи. Чад смешивался с ароматом благовоний и тяжёлым духом, исходящим от прикованного к постели больного. Блад невольно поморщился, не стесняясь. Больной, пациент — вот кем прежде всего должен быть сейчас для него полковник Бишоп, живой страдающий человек, а его задача — исполнить свой долг врача. Но как же он ненавидел этого ублюдка. То есть именно этого живого страдающего человека на постели, грузного, в пропитанной потом ночной сорочке. Такое чувство было абсолютно взаимным, что греха таить. Их взгляды скрестились, как клинки шпаг: спокойный холодный взгляд синих глаз Блада и острый, исполненный злобы и вызова взгляд почти бесцветных глаз губернатора из-под нависших бровей. — Не смей ухмыляться, каторжник, — просипел Бишоп. — Или я верну тебя туда, откуда велел привести — на задний двор, в кандалы. Питер иронически поклонился. Его собственное исхудавшее тело в грязных лохмотьях не так давно пребывало в каком-то тяжком сне, из которого его грубо вытряхнули слуги Бишопа, заявив, что губернатору срочно требуется доктор. Теперь все его синяки, кровоподтёки, раны и ссадины от кандалов вопили дружным хором, а голова кружилась от голода, но он не собирался показывать этого Бишопу. — Так вызовите своего придворного лекаря, — равнодушно бросил он, — пусть он вас и пользует. Один из пришедших за ним слуг, мажордом Мартинс, однако, успел проболтаться, что, мол, настоящий доктор уже три дня лечит хозяина, но толку чуть. — Он только и знает, что пускает мне кровь, всю высосал, — пробормотал губернатор против воли жалобно. На его висках и лбу блестела испарина. Питер вздохнул и скучным голосом перечислил: — Боли в ногах, особенно в больших пальцах, не позволяющие ходить? Повышенное потоотделение, жар? Головная боль? Учащённое сердцебиение? И всё это произошло внезапно? Бишоп, кривясь, неохотно кивал в ответ на каждый вопрос. — Мне необходимо вымыть и продезинфицировать руки, — всё так же безразлично бросил Блад и, не удержавшись, добавил: — До и после осмотра. Ноздри губернатора раздулись, но он лишь хрипло выкрикнул: — Мари! Явилась немолодая темнокожая служанка, выслушала распоряжение Питера и проворно вернулась с кувшином горячей воды, тазиком, чистыми салфетками и флаконом спиртовой настойки. Тщательно обтерев руки, Блад откинул пуховое одеяло и слегка коснулся искривлённых красных пальцев босых ног Бишопа. Тот инстинктивно дёрнулся, тихо взвыл и выругался: — Осторожнее, ты… коновал! — О, я бы с удовольствием охолостил вас, полковник, — любезно поведал Блад, поднимая глаза на его осунувшееся лицо с трясущимися обвисшими щеками, — но не вижу в этом смысла. Губернатор закусил растрескавшуюся нижнюю губу, глаза его пылали яростью, но он счёл за нужное промолчать. Закончив осмотр, Питер снова продезинфицировал руки и тоже молча отошёл от постели. — И что же со мной? — процедил наконец Бишоп. Блад равнодушно пожал плечами: — На греческом эта болезнь называется «жестокая нога», а на латыни — podagra. Уверен, вы о ней слышали, ибо это болезнь богатых людей, предающихся обильным возлияниям, тучных, привыкших к излишествам. Словом, тех, кто много пьёт вина и рома, ест жирную плотную пищу. Кроме того, в почтенном возрасте у таких людей плохо работают почки, нарушен естественный процесс мочеиспускания, — он поглядел в округлившиеся глаза Бишопа. — Таким образом, поступающие с пряной и жирной пищей, с алкоголем пуриновые соединения, мочевая кислота не выводятся из организма и застревают в суставах ног и рук. Чаще — ног. Приступ случается неожиданно и приковывает больного к постели. Бишоп часто заморгал: — Не смейте читать мне лекции, вы… ты не в университете! Но что же мне теперь делать? — Это пройдёт, — безразлично бросил Блад, поворачиваясь к двери. — Когда-нибудь. Просто перестаньте жрать как свинья и… питайтесь рационом своих рабов. Кроме бобовых. — Что?! — взвизгнул Бишоп, уже не в силах сохранять самообладание. — Бобовых, — вежливо растолковал Блад. — Фасоль, горох… томаты — в них тоже содержится мочевая кислота. Рыба, злаки — вот ваш выбор. Овсянка. Овощи. Весьма полезно. — Ты смерти моей хочешь?! — снова взвизгнул губернатор. Питер откровенно усмехнулся: — Я всегда говорил, что вы необычайно проницательны, полковник. Их взгляды вновь скрестились. — Ты можешь облегчить эти адские боли? — надрывно прошептал наконец Бишоп. Левое веко у него непроизвольно дёргалось. «Когда-нибудь его настигнет апоплексический удар, — подумал Питер со вздохом. — Право, Господь бывает слишком терпелив. Я же не таков. Ах, Арабелла, не будь этот боров твоим родственником…». Вслух же он по-прежнему ровно проговорил: — Могу. — И, услышав облегчённый выдох Бишопа, невозмутимо продолжал: — Я попробую применить систему примочек, компрессов и настоев, которые снимут самую острую боль. Ну и, конечно, диета, о какой я говорил. Вы начнёте принимать пищу по моей методе. Но самое первое, что вы сделаете — освободите из колодок всех своих рабов, господин Бишоп. Полковник снова жалко скривил сухие губы: — Будь ты проклят, мерзавец. — Всенепременнейше буду, — любезно отозвался Блад и весело подумал, что компресс из рыбного фарша будет первым в череде средств лечения подагры губернатора. А потом можно будет подумать о лавровом листе и горчице. И о побеге.