«Куда ведут дороги»

Ланда уже собрался выйти в коридор, к парням из охраны, чтобы рассказать им свою версию событий, как из двери на втором этаже выглянул Гиммлер в шелковом темно-синем халате. Он смотрел на Ланду сверху вниз так, словно тот предложил ему искать чашу Грааля в детской песочнице, пластиковой лопаткой, хотя Ганс молчал как рыбка: — Быстро сюда. Нога Ланда замерла на полпути в воздухе. — Но, майн рейхсфюрер, я… — Я кому сказал? — нетерпеливо перебил его рейхсфюрер. — Немедленно поднимайся. Ланда сглотнул и поплелся вверх по лестнице, морщась из-за того, что каждый шаг отдавался болью в раненой ноге. Гиммлер ждал его у двери, и когда Ланда медленно вошёл, он закрыл за ним тяжёлую дубовую дверь и повернулся к гостю. Взгляд у него был тяжелым и не менее суровым. Правда со стороны Генрих Гиммлер выглядел как разгневанный школьный учитель, чей любимый фикус беспардонно выбросили в окно при нем же. — Ты чего еще в одежде? — спросил он с заметным недовольством. — Я… — Ланда запнулся, не зная как ответить на такой деликатный вопрос. — Вы бы хотели, чтобы я бегал от этого парня без нее? — Дурень, — Гиммлер брезгливо поморщился. — Я не об этом. Ты чего не спишь и приключения ищешь на свою… голову? — Этот человек, который сейчас навечно уснул там, на лестнице, не давал мне спать, — сказал Ланда, таким тоном словно оправдывался и одновременно возмущался. — Он предлагал мне сбежать. Он опасен и хотел меня убить. Я его опередил. Вы меня не похвалите даже? Я старался. Гиммлер подошёл ближе и посмотрел на него сверху вниз поверх пенсне. — Так-так… — протянул он с лукавством. — А чем ты его, золотце, убил? Тебя же обыскивали. Неужели враги Рейха дохнул от одних только лекций про величие и превосходство арийской расы? Ланда с грустью понял, что конкретно попал. Нож Штиглица, который он использовал в своих темных умыслах, был гравирован. На нем красовалось: «Meine Ehre heißt Treue!» — «Моя честь зовется верностью!». Такие ножи были у многих эсэсовцев, но у Штиглица был особый, явно трофейный, так как Ланда подозревал что Хьюго не служил в СС. Теперь, если Гиммлер увидит нож своими к сожалению не слепыми глазами, он сразу поймет, что его штандартенфюрер нагло лгал. Он не просто защищался, а использовал трофейное оружие, которое не могло у него оказаться без долгого, изнуряющего разговора. И, главное, он поймет, что Ланда все еще связан с Ублюдками, раз держал трофей в тайне. Блондин сглотнул и решив, что лучше действовать на опережение, молвил: — Майн герр. Я могу быть предельно честен с вами? — Я надеюсь, ты будешь говорить правду, Ганс. И только её.— позволил Гиммлер не терпящим возражений тоном. — Это не мой нож, — выпалил он. — Он был ранее отбит мною у Штиглица, сегодня вечером. Но откуда он вообще взялся у него, я не знаю. Он сидел в тюрьме за убийство офицеров из СС, возможно он забрал нож у кого-либо из пострадавших. Гиммлер с недоверием поглядывал на Ганса. — Тут еще и Штиглиц? — спросил он настолько ласково, что Ланде стало не по себе. — Ланда, ты совсем не бережешь мое доверие к тебе… Ты его в шкаф засунул? — Нет, что вы! — слишком быстро ответил Ганс. — Там никого нету! Гиммлер, заподозрив неладное недоверчиво покосился на шкаф, стоящий в углу комнаты. Мало ли, этот наглый дезертир мог пробраться в замок и спрятаться там. Но пока он счёт открывать шкаф опасным. — Повторюсь, — сказал Гиммлер, намереваясь просканировать шкаф не прикасаясь к нему. — Тебя обыскивали. В какое место ты засунул этот нож? Ланда понял, что ему нужно срочно придумать что-то очень убедительное. Он опустил глаза и сказал: — Я могу рассказать вам… но это будет долго, вас может это утомить — Садись, если можешь, — сказал Гиммлер, указывая на кресло. — Рассказывай, я весь во внимании. Ланда сел, стараясь не морщиться и начал рассказ. Он говорил, стараясь сделать голос уверенным и твердым. — Сказать коротко — Штиглиц хотел меня убить, лейтенант Рейн — лидер этих отморозков закрыл нас вдвоем в одной комнате. Штиглиц загнал меня в угол, но кое-каким маневром мне удалось вырвать нож из его рук, разрезав ему ладонь. Нож потом у меня забрали эти «Ублюдки», а когда этот американец пришел сюда, он имел неосторожность выронить нож, что как вы могли заметить — стоило ему жизни. Ланда позволил себе лёгкую улыбку. — Так что от вас, я ничего не прятал. Гиммлер молчал, переваривая услышаное. Ланда затаил дыхание, глядя в его холодные глаза. — Хм… — протянул Гиммлер. — «Кое-какой маневр», говоришь? Это ты так поцелуй обозвал? Ланда понял, что попал. Он смущённо опустил голову. — Я понимаю, что виноват, — сказал он. — Так не стоило делать. Но я не хотел, чтобы в руки этих варваров попали документы. Я готов принять наказание. Гиммлер долго смотрел на него, но потом его лицо чуть смягчилось. — Наказывать тебя я не собираюсь. Но кое-что с тобой всё-таки стоит сделать. Он начал говорить о том, что нельзя просто так взять и убежать от своих ошибок. Что в мире, где правят высшие силы, каждый грех требует очищения. И что Ланда может искупить свою вину, пройдя через духовное очищение. Древне-сакральный ритуал, который поможет ему сбросить груз прошлого и начать новую жизнь. Ланда слушал и уже понимал, что «ритуал очищения» — это просто эвфемизм для того, чтобы затащить его в постель и заставить после благодарить за «очищение». «Господи, — подумал он, — только не это. Только не сейчас. Лучше бы он меня в машине нагнул, чем в каком-то подвале». И в этот момент из шкафа раздался скрип. Что-то приоткрыло дверцу изнутри. Гиммлер замер, Ланда тоже и оба с интерересом уставились на шкаф. Оттуда вылез рыжий кот с наглыми зелеными глазами. Он зевнул, демонстрируя розовый язык около которого торчали острые клыки, и не обращая никакого внимания на Гиммлера, прошел по комнате, запрыгивая на кровать поближе к Ланде. — Какой дегенерат посмел пустить сюда хищника?! — взвыл Гиммлер, пятясь от шкафа и хватаясь за сердце. — Эта тварь могла меня покусать! Ланда смотрел на кота, который устроился на его коленях и начал мурлыкать. Он кое-как сдерживал внутри истерический смех. Ну как можно не взлюбить такое пушистое чудо, особенно если его можно натравить на начальника? — Это… это не мой кот, — сказал он, стараясь не рассмеяться. — Вижу, что не твой, — проворчал Гиммлер. — Ты вообще не умеешь заводить нормальных животных. Чего та желтая гадюка у тебя дома стоила! — Герр Гиммлер, это был лимонный питон. — Да хоть контуженный уж! Все равно гадина не приятная! Он подошел к коту, который смотрел на него с царственным пренебрежением, и попытался его прогнать. Кот оскалился, шерсть на его спине встала дыбом и он воинственно зашипел. Гиммлер благоразумно отшатнулся. — Я сейчас позову охрану, — сказал он, пытаясь вернуть себе чувство контроля. — Эту тварь нужно немедленно вышвырнуть! — Он просто вас боится, — нежно сказал Ланда, поглаживая кота. — Он мирный, просто немного… испуганный. Ланда мягко посмотрел на Гиммлера. Может быть, если он сможет отвлечь рейхсфюрера на этого кота, ритуал очищения отложится на неопределенный срок. — Майн рейхсфюрер, — сказал он, ласково проводя рукой по рыжей шерсти, — вы знаете, что коты очищают пространство от негативной энергии? Говорят, они чувствуют темные силы и изгоняют их. Но они склонны пугаться носителя сильной энергетики. Гиммлер посмотрел на него, потом на кота. — Ты серьезно? — спросил он не особо веря в то, что коты существа настолько разумные. — Абсолютно, — кивнул Ланда, стараясь придать голосу как можно больше искренности. Кот начал тчательно вылизывать свой мех, игнорируя «злую плешивую кошку».