Фрагменты жизни учёного и танцовщицы.

Тёплый ветер Сумеру нёс аромат падисаров, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе из кафе, где Нилу сидела за столиком с Дори и Дэхьей. Танцовщица жестикулировала, рассказывая о новой хореографии, когда тень упала на их стол. Аль-Хайтам стоял рядом, его зелёная накидка слегка колыхался на ветру, а взгляд был прикован к Нилу. Без лишних слов он наклонился, одной рукой приподняв её подбородок, и плотно прижался губами к её губам. Поцелуй был долгим, уверенным и на удивление нежным, несмотря на свою прямоту. — М-м-м, Аль-Хайтам! — попыталась вырваться Нилу, её щёки пылали румянцем, а голубые глаза метались между подругами. Дори закатила глаза, пряча ухмылку за веером, а Дэхья фыркнула: — Учёный, ты хоть предупреждать будешь? Или теперь это новый способ сказать «здравствуйте»? Он отстранился, не проявляя ни тени смущения. — Логично поздороваться с девушкой, с которой встречаешься. Особенно если не видел её с утра. — Но мы же в общественном месте! — прошептала Нилу, нервно поправляя прядь огненно-рыжих волос. — Твои друзья знают о наших отношениях. Следовательно, их реакция иррациональна. — Он скрестил руки на груди, его бархатный голос звучал как на лекции в Академии. Дори едва сдержала смех: — Ох уж этот твой учёный, Нилу! Прямолинеен, как меч. Через неделю сцена повторилась за кулисами Театра Зубаира. Нилу только закончила репетицию, её лоб блестел от пота, а лёгкий костюм прилип к телу. Аль-Хайтам ждал её у зеркала, погружённый в свиток с рунами. Услышав шаги, он отложил документ и, прежде чем она успела вдохнуть, прижал её к стене. Его пальцы вцепились в её талию, а губы снова нашли её губы — на этот раз с лёгким оттенком нетерпения, словно он доказывал теорему. — А-Аль-Хайтам! — она оттолкнула его, задыхаясь. За спиной раздался кашель — в дверях стоял Сайно, пытавшийся сохранить деловитое выражение лица. — Извините за вторжение. Я вернусь позже. — Нет необходимости, — парировал Аль-Хайтам, не выпуская Нилу из объятий. — Мы почти закончили. — Закончили? — взвизгнула танцовщица, пряча лицо в его накидке. — Ты же… ты же целуешься, будто это обязательный пункт расписания! Он приподнял бровь, изучая её смущение с научным интересом. — Поцелуи стимулируют выброс окситоцина, снижают стресс и укрепляют эмоциональную связь. Ты танцуешь для удовольствия других. Почему я не могу делать то, что приятно нам обоим? — Потому что это смущает! — Эстетически это гармонирует с твоими волосами. Переломный момент наступил вечером у неё дома. Нилу готовила тахчин, когда Аль-Хайтам вошёл на кухню и, не глядя на кипящий котёл, притянул её к себе. Его поцелуй был медленным, почти экспериментальным — он водил губами по её шее, записывая в уме её реакции, как данные исследования. Она застонала, роняя ложку: — С-сегодня же ужин с Кавехом! Он будет здесь через полчаса! — Значит, у нас есть двадцать девять минут, — он приподнял её на стол, отодвинув миски. Его руки скользнули под блузку, ладони тёплыми волнами плыли по её спине. — Почему… почему ты так любишь это именно при людях? — прошептала она, дрожа от его прикосновений. — Я не «люблю» это. Я делаю это, потому что хочу. Скрытность — признак стыда. А я не стыжусь тебя. — Он отстранился, его серо-бирюзовые глаза поймали её взгляд. — Разве тебе не нравится? Она замолчала, ощущая, как правда жжёт щёки сильнее его губ. Нравилось. Безумно. Его прямоту, его грубоватые руки, которые могли быть нежными, его поцелуи, обжигающие как пустынный ветер. Но её озорство требовало компромисса. — Тогда… давай договоримся, — она коснулась его губ пальцем, игриво прикусив свою. — Целуй меня так… только если я коснусь вот этого кольца на твоей накидке. Без сигнала — только дома. — Рационально, — он кивнул, словно одобрял научную гипотезу. — Но почему? — Потому что иногда… мне хочется самой решать, когда сгорать от стыда! — она рассмеялась, и он впервые за вечер улыбнулся — едва заметно, по углам губ. На следующий день, встретив её с Дэхьей у фонтана, он лишь провёл пальцем по кольцу на пряжке накидки. Нилу, вспыхнув, кивнула. И когда его губы снова захватили её, а Дэхья застонала: «Опять?!», Нилу уже смеялась в поцелуе, обнимая его за шею. Её учёный был невыносим. Нелеп. Совершенно прямолинеен. И она обожала каждую его чёрточку — особенно то, как его «логичные» поцелуи заставляли её сердце танцевать быстрее.