Фрагменты жизни учёного и танцовщицы.

Тени библиотеки Академии Сумеру сгущались, когда Аль-Хайтам скользил пальцами по корешкам древних фолиантов. Его холодный взгляд был сосредоточен на тексте, пока шаги не нарушили тишину. В проходе появились Нилу в лёгких шёлковых одеждах цвета лотоса и Дехья в практичной кожаной броне. Нилу сияла улыбкой, держа подругу за руку: — Вот где ты прячешься! Мы приглашаем тебя на чай с пахлавой в кафе. Аль-Хайтам не оторвался от книги, его голос прозвучал ровно, как скальпель: — Ваше предложение иррационально. Сахар снижает когнитивные функции, а пустые разговоры отнимают время, которое можно посвятить архивации документов Академии. Дехья фыркнула, скрестив руки: — Как всегда очарователен, учёный. Нилу, может, оставим его гнить среди пыльных томов? Нилу потянула её за рукав, но Аль-Хайтам наконец поднял глаза. Его взгляд скользнул по шрамам на руках Дехьи, остановившись на следе от ожога на шее: — Интересно. Этот шрам — след неудачной тактики уклонения? Если бы ты использовала принцип "трёх дистанций" из трактата Хараватата, избежала бы повреждения. Хотя... вероятно, уровень твоего образования не позволяет оперировать академическими методиками. Воздух сгустился. Дехья побледнела, сжав кулаки. Её голос дрогнул от ярости: — Этот "шрам" — память о спасении детей из горящего каравана, пока твои академики строчили теории о пожарной безопасности! Нилу шагнула между ними, её обычная мягкость сменилась ледяной твердостью: — Аль-Хайтам, немедленно извинись! Ты перешёл грань. Учёный лишь приподнял бровь, продолжая с убийственной логичностью: — Констатация фактов не требует извинений. Если Дехья воспринимает объективный анализ как оскорбление, ей следует развивать эмоциональную устойчивость. Особенно учитывая её профессию — наёмники без интеллектуальной гибкости долго не... Хлоп! Звук пощёчины гулко отозвался под сводами. Ладонь Нилу оставила алый отпечаток на щеке Аль-Хайтама. Книга выпала из его рук, страницы рассыпались веером по полу. В её глазах горели слёзы и негодование: — Молчи! Твои "факты" разбивают сердца! Дехья — герой, чьи шрамы достойны уважения, а не твоих холодных разборов! Аль-Хайтам коснулся онемевшей щеки. Впервые за годы его безупречный разум дал сбой. Он видел, как дрожит рука Нилу, как сжимается её горло от слёз. Но в её позе не было страха — лишь ярость защитницы. Уголки его губ неожиданно дрогнули в намёке на восхищение: — ...Интересно. — Его пальцы нежно обхватили её запястье, всё ещё занесённое для удара. — *Хотя физическое насилие — неэффективный метод коррекции поведения... в данном случае я признаю его символическую целесообразность. Дехья отшатнулась, потрясённая. Нилу выдохнула, внезапно осознав свой поступок. Её щёки залились румянцем, но голос не дрожал: — Целесообразность? Я... я просто не позволю ранить тех, кто мне дорог. Даже тебе. Аль-Хайтам поднял рассыпанные страницы, его движения были непривычно медленными. Когда он выпрямился, в его глазах светилась не привычная холодная ясность, а тёплое любопытство: — "Ранить". Любопытный термин. Я анализировал тактику, а не личность. Но...— Он повернулся к Дехье, слегка склонив голову. — Приношу извинения. Мой анализ игнорировал контекст подвига. Дехья рассмеялась, смахивая с ресниц влагу: — Чёрт возьми, учёный. Если бы все твои извинения звучали так эпично, может, люди не бегали бы от тебя по библиотекам. — Она толкнула Нилу к Аль-Хайтаму. — Забирай своего безумного гения. И корми его пахлавой — сахар явно нужен его мозгу, чтобы обрабатывать человеческие чувства. Когда шаги Дехьи затихли, Нилу прикоснулась к покрасневшей щеке Аль-Хайтама. Её пальцы дрожали: — Прости... я не должна была... Он перехватил её руку, прижимая ладонь к своей коже. Его голос звучал непривычно тихо: — Нет. Это было необходимо. Я понял нечто важное. — Его взгляд скользнул по золотым бликам в её волосах. — Твоя импульсивность... она как танец. Непредсказуемый, но совершенный в своей искренности. И защита слабых — не слабость, а признак силы. Спасибо, что показала мне это... даже столь радикально. Они стояли среди разбросанных книг, и в тишине библиотеки Аль-Хайтам впервые не думал об архивации. Он думал о том, как ярко горят глаза Нилу, когда она бросает вызов его миру. И как странно... что пощёчина может быть нежнее поцелуя.