Воспитанница

Гермиона жила в его башне уже три дня. После фаер-шоу, что Грейнджер устроила тем вечером, она старалась не пересекаться с Малфоем. Он был в ярости. Смутные воспоминания того вечера никак не выходили из его головы. Пламя полностью сожгло рождественское древо за считанные секунды, делая попытки перекинуться на шторы. — Какого черта, Грейнджер? — он оглянулся, пытаясь поймать взгляд карих глаз или хотя бы раздражающую копну волос. Ничего. Куда исчезла эта идиотка? — Грейнджер? — он обошёл горящую ёлку, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь ядовитый дым. Ему хотелось кричать. Хотелось выбить из неё всю дурь. Что она устроила в его гостиной? — Грейнджер, если ты прямо сейчас не выйдешь ко мне, я клянусь… — он оборвал себя на полуслове, замечая тело гриффиндорки, развалившееся около лестницы и уже успевшее приложиться головой об ещё одну ступеньку. Быстро взяв в руки палочку, он прошептал заклинание, что вмиг заставило огонь потухнуть. Тяжело дыша и кашляя в ворот рубашки, он оглядел девушку на предмет каких-либо травм. Помимо тех, что нанёс собственноручно. — Какая же ты всё-таки дура, — он тяжело вздохнул. Взяв её под колени и коснувшись спины, он с лёгкостью поднял девушку, относя на диван. Куда, кстати говоря, кинул уже не церемонясь. Призвав лёд с помощью Акцио, он присел на край дивана, склоняясь над гриффиндоркой и прикладывая лёд к её голове. Застыв на пару секунд, Драко дёрнулся, развеивая свои мысли и спешно покидая гостиную. Пускай проснётся среди хаоса, который сама же устроила. Сегодня, как и во все предыдущие дни, она покинула башню раньше, чем это сделал Драко, оставив под дверью небольшой свёрток, перевязанный шпагатом. Сверху него лежал кусок пергамента, на котором Грейнджер обычно писала конспекты. Видимо, это была записка. Присев на корточки, Малфой поднял подарок, принимаясь крутить его в руках. Развернув крафтовую бумагу, он осмотрел баночку, что оказалась в его руках. Непонятная субстанция перекатывалась по стеклянным стенкам. Грейнджер решила добить его? Отравить? Он хмыкнул, открывая золотую крышку. Поднеся к носу непонятное месиво, Драко тут же одернул руку, сводя брови к переносице и морща нос. «Бадьян», — подумал парень, спешно закручивая крышку, чтобы избавиться от отвратительного запаха. В его руках всё ещё шелестел пергамент. Он развернул записку, пробегаясь глазами по содержимому.

«Прости, Малфой, погорячилась»

Г.Г.

Простые три слова, выведенные спешным и отрывистым почерком, заставили Малфоя расплыться в полуулыбке, тут же стёртой настойчивым движением руки. В мыслях перед ним предстала Грейнджер. Она держала в руках эту маленькую баночку, думая: отдать ли её или оставить Малфоя умирать от боли в плече, а самой улыбаться каждый раз, когда будет видеть его, скрючившимся в агонии. Было ли ей стыдно? О, он очень на это надеялся. Он мечтал, чтобы её лицо выражало хоть что-то, кроме безразличия, когда она думала о нём. Гермиона Грейнджер была скупа на эмоции. Ещё будучи ребёнком он часто заглядывался на девчонку. Драко оставался в большом зале до последнего, следя, как одна из гриффиндорцев зачитывается книгой, не замечая, что окружающие вокруг неё спешно покидают помещение, оставляя длинные скамейки пустыми. Поттер и Уизел терпели до последнего, как и Блейз с Паркинсон, которые ждали друга, но в конечном итоге обе стороны теряли надежду на их спасение. Еда уже не лезла в их горло, и они слёзно умоляли друзей сдвинуться с места. Те, в свою очередь, лишь кивали им, но не предпринимали никаких попыток к действию. — Идите без меня, — всё ещё смотря в направлении гриффиндорского стола, отвечал Малфой. Ситуация на другой стороне ничем не отличалась. — Да-да, я вас догоню, — бубнила Гермиона, закрывая лицо кудряшками, ни на секунду не отрываясь от книги. Вскоре её придурки сдавались. Что-то бурча себе под нос, Рон утаскивал Поттера, который так и не мог смириться с «потерей» подруги. Друзья Малфоя были более неумолимыми. Паркинсон ещё пару раз дергала друга за рукав мантии, повторяя «Драко, не собираешься же ты сидеть тут до отбоя?» или «Хочешь, давай пригласим её к нам, только пошли отсюда. Филч с нас три шкуры снимет!» Но Драко не слушал. Он собирался сидеть тут столько, сколько и она. Тогда Блейзу приходилось оттаскивать Пэнси от Малфоя, а когда та не слушалась, он брал её на руки, вынося из большого зала, пока та брыкалась и просила отпустить её на землю. Драко сидел в дальнем углу слизеринского стола. Не мигая, он наблюдал за девушкой. Смотрел, как бегают её глаза по строчкам, как аккуратные пальчики перелистывают страницы, как её губы быстро двигаются, прочитывая текст полушёпотом, как на них появляется подобие улыбки, но быстро исчезает. Она будто боялась, что кто-то застукает её. Осудит за проявление эмоций. А Малфой молился, чтобы это повторилось. «Интересно, как выглядит искренняя улыбка Гермионы Грейнджер?» — думал Драко. Мерлин, в те моменты он готов был отдать многое, лишь бы увидеть её смеющейся или хотя бы улыбающейся. Она любила читать допоздна, ни на секунду не отрываясь от книги. Лишь когда текст на страницах становился едва различим, она поднимала голову, оглядываясь по сторонам. Гермиона искала что-то, что могло указать ей на время, но кромешная темнота за окном красноречиво указывала ей на время отбоя. Её брови едва заметно скользили вверх, после чего она быстро собирала вещи и убегала из большого зала. Малфой провожал её взглядом, отмечая, как забавно подпрыгивали её кудри, когда та, перепрыгивая через ступеньки, поднималась по лестнице. *** Сидя в гостиной, на разрушенном кожаном диване, он слушал восторженные речи Блейза Забини, который никак не мог прийти в себя после новости о том, что Гермиона Грейнджер теперь живёт вместе с Малфоем. — Никогда не подумал бы, что она достанется тебе так просто, — сказал Блейз, оглядывая почерневшие от копоти стены. — Тебе лишь пришлось понести небольшие потери. В его голосе слышалось не скрытое удивление и насмешка. Брови Забини вот уже вот пять минут были будто приколочены выше их обычного состояния, а улыбка застыла на лице, будто была жертвой внезапного иммобилуса. Друг буквально устроил ему допрос с пристрастием и, кажется, даже не собирался сдаваться после очередного вопроса, заданного в пустоту. — Что, прямо так и сказала? В следующий раз я выверну тебе твою грёбаную руку? — Забини потянулся к бутылке огневиски, разливая его по низким гранёным бокалам. Он любил приукрашивать реальность. Как минимум, Грейнджер никогда не говорила «твою грёбаную руку». Малфой уже жалел, что поделился с ним выходкой Грейнджер. Он пытался найти в нём поддержку и вовсе не хотел, чтобы друг смеялся над ситуацией. Но, как и всегда, всё получилось с точностью наоборот. Сожаление росло с каждым последующим словом мулата. — Да, прямо так и сказала, — сдался Драко, скучающе подтверждая слова Блейза, одновременно стягивая расстёгнутую рубашку с тела. Он решил не игнорировать добрый жест со стороны Грейнджер, пользуясь им сполна. На удивление, боль в плече проходила с невероятной скоростью, но вот колено изводило его более ярко и неописуемо, прямо как Блейз с его блицопросами о гриффиндорке. Она сделала его калекой в считанные секунды, по крайней мере, Малфой чувствовал себя таковым, прихрамывая на одну ногу, пока шёл по коридорам Хогварста, ловя на себе заинтересованные взгляды. Будь здесь Рита Скиттер, она бы уже выпустила длинную статью, повествующую о жестоком избиении Малфоя-младшего и опускающую подробности в виде разбитой головы Гермионы Грейнджер. Зачерпнув мазь на две фаланги пальцев, Драко поднёс неприятно пахнущую массу к плечу, размазывая на месте образовавшегося синяка и привыкая к лёгкой прохладе. Лёгкие массирующие движения заставили двигаться мышцы на руках. Малфой не был качком, в отличие от большинства выходцев из Дурмстранга, но обладал неплохой мышечной массой, доставшейся ему благодаря тренировкам. Не только квиддич сопровождал его на протяжении всей жизни. Боевые искусства позволяли ему неплохо сбросить напряжение, накопившееся не только в теле, но и в голове. — Охренеть, никогда бы не подумал, что она на такое способна. Знаешь, как там маглы любят говорить… — Блейз задумчиво покрутил бокалом в воздухе и поднял глаза к потолку, будто там был написан ответ. — Точно! С друзьями нужно делиться! Не хочешь одолжить мне Грейнджер? — он рассмеялся, замечая, как резко выражение лица Драко поменялось с абсолютно безразличного на грозное, сопровождающееся плотно сжатой челюстью. Он был как дракон, готовый в любую секунду раскрыть пасть и сжечь друга к чертям за такие шутки. Он не любил делиться. Особенно, когда вещи ещё даже не принадлежали ему. — Кого вы там собрались делить, мальчики? Парни развернулись на сто восемьдесят, вглядываясь в тень прихожей, едва замечая внезапного гостя. Точнее сказать внезапного хозяина. Грейнджер стояла в проёме входной двери, сложив руки на груди. Одна её бровь была приподнята, но глаза казались совершенно пустыми. Она будто скрывала свои эмоции за бетонной маской. Медленной походкой она прошла в гостиную, огибая куски древесины и разбитого стекла. Малфой подметил, что девушка постоянно держит руки зажатыми. Они всегда плотно лежали на груди в оборонительной позе, в кулаках — когда нужно было опустить руки, в замке — когда она сидела. Грейнджер подошла к кожаному креслу, единственному, что уцелело после её выходки. Опустившись в него, она сложила руки в замок. Губы Драко уловили этот жест, превращаясь в ухмылку. Девушка откинулась на спинку, не сводя глаз с удивлённых слизеринцев. — Помешала? — она переводила взгляд с мулата на блондина. При свете камина они могли чётко рассмотреть облик гриффиндорки. Рубашка была расстёгнута, опасно оголяя зону декольте и ключиц, красный галстук в золотую полоску, развязно болтался у неё на шее, ноги обтягивали магловские чёрные зауженные джинсы, а непослушные кудрявые волосы образовали косу, в которую небрежно была вплетена красная лента, честно украденная Грейнджер с рождественской ёлки. Мерлин, она сеяла хаос не только в его голове, но и в его доме. — Нет, — сказал Блейз — Да, — ответил Малфой. Они одновременно выдали абсолютно противоречивые ответы, переглянувшись, словно пытались прочесть мысли друг друга. Парни чётко понимали, что у обоих был только один вопрос. Какого чёрта? — Отлично, нальёшь мне выпить, Блейз? — устроившись поудобнее, она мило улыбнулась Забини. Тот покраснел, призывая ещё один бокал с помощью Акцио. Обратный отсчёт ядерной боеголовки, запущенный внутри Малфоя, медленно тикал, предвещая скорый взрыв. Мысль о том, что Грейнджер умела улыбаться кому-то такой до ужаса благодарной улыбкой, сводила его с ума. Почему, Салазар её побрал, она вообще улыбалась? Пускай, он понимал, что это грёбаная вежливость со стороны Грейнджер. Но она, блять, никогда не улыбалась ему так же, даже исходя из предписаний правильного воспитания. — Я вроде сказал, что ты помешала нам, Грейнджер. Неужели непонятно? — его брови были сдвинуты к переносице, закладывая глубокую морщину между них. — Пришла, чтобы вывернуть мне руку или плюнуть в лицо? Может быть что-нибудь ещё? Она подняла глаза, пронзив его пустым взглядом. Он шумно втянул воздух через ноздри, пытаясь совладать со злостью, рвущейся наружу. — О, Малфой, поверь, мне ещё дорога собственная голова на плечах, — она смотрела прямо в его серые глаза, пронзая насквозь. Это было похоже на гляделки. Спустя несколько секунд под её тяжелым взглядом, который Драко успешно выдержал, она перевела взгляд на баночку, стоявшую рядом с парнем. — Помогло? — спросила Грейнджер, замечая мокрый след на его плече. — Заботишься обо мне? — улыбка, расплывшаяся на его лице, сочилась ядом. — Жалею, — она приняла бокал, который любезно подал ей мулат. — Тебя ведь ещё никогда так не унижала хрупкая девушка. Забини прыснул в кулак на другом конце дивана. Малфой уже было открыл рот, чтобы выкинуть очередную язвительную фразу, но поспешно закрыл, пожимая плечами. Ему нужно придумать что-то другое. — А что, если мне просто нравится, когда девушка надо мной доминирует? Он добился своего. Её чертовы эмоции. Брови гриффиндорки взлетели вверх, а виски застрял где-то в горле, заставляя Гермиону шумно откашляться. Довольная улыбка уже было тронула лицо слизеринца, но съехала так же быстро, как и появилась. — Тогда в следующий раз попроси связать тебя и трахнуть на журнальном столе, Малфой, а не ори о том, какая я сука, а потом бей головой о стену. — Придя в себя, она залпом допила остатки виски в бокале, со стуком возвращая его на этот самый журнальный столик. — Обещаю, я буду нежной, в отличие от тебя. Грейнджер поднялась с кресла, которое тут же издало протяжный скрип, стянула с себя гриффиндорский галстук и бросила на спинку сиденья. Медленно прошагав к Блейзу, она наклонилась и вновь улыбнулась, заглядывая парню в глаза. — Приятно было познакомиться, Блейз, — Гермиона мягко коснулась губами его щеки, а затем кинула взгляд на блондина напротив, будто желая увидеть его реакцию. Она была явно довольна увиденным. Малфой не сдвинулся с места. Его плечи напряглись, а ладони так сильно впились в колени, что костяшки на них побелели. Челюсти были сжаты настолько сильно, что нижнюю часть лица сковало тупой болью. Его будто парализовало, а воздух выбили из лёгких. Чёртова Грейнджер. Она оторвалась от Блейза, разворачиваясь так, что тугая коса отлетела на спину. Подойдя к лестнице, она вдруг остановилась, разворачивая голову набок. — Кстати, Малфой, — она прошлась взглядом по его оголённому торсу, едва заметно прикусывая губу изнутри, — не думаешь, что тебе пора одеться? Мало ли, Дамблдор вновь захочет увидеть тебя во всей твоей не аристократической непосредственности. Больше не обронив ни слова, она развернулась и быстро поднялась по лестнице, оставляя мальчиков одних. — Это не охренеть, Малфой. Это уже охуеть, — заключил Забини, допивая остатки виски в бокале. Малфой смотрел в пустоту, где ещё пару секунд назад стояла Грейнджер. Сердце бешено стучало где-то в висках. План Гермионы был запущен.