Воспитанница

После того вечера они договорились установить график. Гостиная была в распоряжении Драко Малфоя, начиная с конца их учебного дня, вплоть до вечера. За час до отбоя права на гостиную передавались в руки Гермионы Грейнджер и оставались у неё до наступления рассвета. Они разместили данную договорённость на бумаге и закрепили её своими подписями. — Для тебя это так важно? — спросила Гермиона, ставя размашистую подпись с главенствующей буквой «Л». Она заметила, как тот внимательно осмотрел оставленный ей автограф. — Конечно, Грейнджер, мне же нужны будут доказательства, в которые я буду тыкать тебя лицом, когда ты решишь нарушить правила. Их обоих устраивал такой распорядок. Драко спокойно мог проводить время с друзьями, не боясь, что Грейнджер прилюдно оскорбит его самолюбие, а Гермиона могла посвящать всю ночь подготовке к новогодним экзаменам. Единственной их проблемой оставалось ночное патрулирование Хогвартса. Какой бы правильной ни считали Грейнджер, ей было глубоко плевать на парочек, прятавшихся в коридорах. — Грейнджер, если ты прямо сейчас не спустишься и не пойдёшь со мной, я клянусь, что стащу тебя за ноги сначала по этой лестнице, затем буду возить так по всем коридорам, и на десерт оставлю лестницу, ведущую на вершину Астрономической башни, — голос Драко доносился до неё даже сквозь закрытую дверь. — Я не собираюсь выполнять всю работу за тебя. Она сидела за письменным столом в своей комнате, старательно выводя буквы на пергаменте. «…Повреждены: плечевой сустав левой руки и коленная чашечка с той же стороны. Причина: незапланированная драка. Меры: лечение мазью из листов бадьяна. Отклонения в поведении: не наблюдается…» Она заполняла отчёт о состоянии Драко Малфоя. В голове, будто звук колокола раздавался голос, повторяющий одну и ту же фразу. Следи. Следи. Следи. Следи. Следи. — Астрономическая башня не входит в план нашего патрулирования, — задумчиво сказала девушка, складывая лист вдвое и помещая в зелёный конверт. — Всё, Грейнджер, ты меня достала, — снизу послышались шаги Малфоя. — Мерлин, — прошипела гриффиндорка, запечатывая конверт и привязывая к ноге длиннохвостой неясыти. Судя по приближающимся шагам, у неё оставалось мало времени. Пять. Последний узел был завязан на лапе совы. Четыре. Гермиона открыла окно, выпуская её соучастницу на свободу. Три. Она лёгким движением руки сметает все исписанные пергаменты со стола. Два. Чернила с треском разбиваются об пол, безвозвратно стирая с листков всё, что было на них написано. Один. Дверь открывается, с треском ударяясь о стену. Драко не двигается с места, внимательно оглядывая хаос, творившийся в её комнате. — Что, Салазар, творится у тебя в спальне, Грейнджер? — брови слизеринца в привычной манере съехались к переносице. Она ничего не ответила, открывая дверцы шкафа и беря оттуда мантию. Накинув её на свои плечи и застегнув у горла, она обогнула парня, выходя из комнаты. Лишь дойдя до лестницы, она поняла, что тот так и не сдвинулся с места. — Ты идёшь, Малфой? — скрестив руки на груди, спросила Гермиона. — А то помнится, кто-то угрожал, что протащит меня за ноги чуть ли не по всему Хогвартсу, — безразличный голос Гермионы отчеканил привычную колкость с поразительной лёгкостью. Он не выдавал то, что чувствовала гриффиндорка на самом деле. В моменте, ей показалось, что внутри разразилось целое землетрясение. Кончики пальцев онемели, а дыхание спёрло. Неужели он что-то заметил? — Иду, — отвлечённо ответил Малфой, ещё раз обводя взглядом её комнату. Ей казалось, что он что-то искал. Что, Мерлин, он мог там искать? Паника разрасталась внутри. — У тебя в комнате настоящий бардак, Грейнджер, — на его лице появилась презрительная ухмылка. — Не думал, что самая умная ведьма в Хогварсте не знает простых заклинаний уборки. Камень, упавший с плеч Гермионы, с грохотом разбился на мелкие кусочки. — В отличие от тебя, у меня по горло дел, Малфой. Мне просто некогда, — она мотнула головой, кажется, задевая его своими кудрями, и начала быстро спускаться вниз. Ей нужен был глоток свежего воздуха.

***

Ночь была замечательной. Каменные коридоры Хогвартса были совершенно пустыми. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в тишине. Гермиона шла медленно, отставая от Драко и время от времени останавливаясь, чтобы выглянуть в окно. Вдалеке виднелось озеро, в котором отражалась целая россыпь звёзд. Высокие деревья скрывали за собой часть водоёма, позволяя взглянуть лишь на дальнюю поверхность натянутой как струна воды. Поодаль, в небе, где созвездия медведицы и дракона сходились вместе, висел тонкий полумесяц. Девушка томно вздохнула, вспоминая детскую сказку, которую слышала от мамы в далёком прошлом… — Когда-то в мире существовал город вечного дня, — тихо начинала женщина, ложась на край кровати рядом с маленькой девочкой. — Там никогда не заходило солнце. Люди всегда трудились и говорили только о работе, не зная усталости. Они не интересовались жизнью других и никогда не видели взглядов, которыми одаривали друг друга из подтяжка. Солнце замылило их глаза и отключило чувства. Оно купалось в лучах славы и упивалось своим величием, пока однажды не встретило девушку. Она была безумно красивой, но до ужаса холодной. Несмотря на это, он замечал, как люди под светом, что она отражает, переставали скрывать свои чувства. Она привлекла его внимание, и он захотел разжечь в ней собственный свет, но сам не заметил, как перестал бежать от своих чувств, которые так долго сидели в нём, и влюбился в неё. — Я люблю тебя, Луна, — честно призналось ей Солнце. — я хочу, чтобы мы правили вместе. — Но ведь я не могу ответить тебе тем же, — грустно вздыхала она. У девушки не было чувств. Без него она была просто камнем. Она отражала его свет, не имея своего. — Не бойся, моего света хватит на нас двоих, — заключило Солнце, приглашая любимую к себе. Шли годы. Он продолжал любить её, отдавая самое дорогое, что у него было. Свет. Они больше никогда не встретились, сколько бы солнце ни пыталось её догнать. Всё было зря, но он знал, что любимая рядом. Он смотрел на людей, и видел в них частичку своей любви. Под её светом люди перестали прятаться. Они больше не скрывали своих чувств. Жители города обрели счастье, и он обретал своё вместе с ними. Рассказывая легенду, мама приглаживала волосы маленькой Гермионы и заправляла за ухо выбившиеся кудряшки. — Мы становимся слабыми, когда начинаем чувствовать что-то, Гермиона. Не позволяй никому себя сломать, — далёкий голос матери раздавался где-то на задворках сознания. Она оторвалась от окна, замечая Малфоя, остановившегося в нескольких шагах от неё. Ровно на том же расстоянии, на котором шёл впереди, до того, как она остала. — На что ты смотришь, Грейнджер? — он подошёл ближе, и Гермиона сделала шаг назад, увеличивая дистанцию. — Я не кусаюсь, можешь не бояться. Тем более, как оказалось, наша Золотая девочка тоже имеет коготки, — продолжил Малфой. Ей казалось, что он смотрит в окно, но, подняв глаза, она встретилась с серой бездной, что поместилась в радужке его глаз. — Я вовсе не боюсь тебя, Малфой, — сказала Гермиона. — Правда? Тогда почему шарахаешься от меня? — он сделал ещё шаг вперёд, но отступать было некуда. Внезапно возникшая стена разрушила все её планы. Холод ударил прямо в лопатки. — Ну знаешь, нас окружают каменные стены, прямо как у нас в башне, вдруг у тебя появится настроение приложить меня об одну из них, — она говорила шёпотом, будто боялась, что их кто-то услышит. Грейнджер не помнила подробностей того вечера. Ей посчастливилось лишь оценить масштаб случившегося, когда она, не без труда, расцепила отяжелевшие веки, чувствуя, что вот-вот умрёт от боли, пронзившей её затылок. Сейчас она должна оттолкнуть его. Немедленно. Но он наступал, блокируя её последний шанс. Малфой широко расставил руки по обе стороны от её головы. — А мне кажется, что ты бежишь от самой себя, — он смотрел ей в глаза, метаясь от одного к другому, будто пытался найти в них отличия. Его взгляд медленно опустился к её губам, которые она тут же сжала в протестующую полоску, ненадолго задерживаясь и вновь возвращаясь к начальной точке. — С чего ты так решил? — спросила Гермиона. Внизу её живота скрутился узел, а в горле образовался ком. Она не хотела идти на патрулирование. Она не хотела ходить по этим коридорам. Не хотела, чтобы Малфой задавал ей вопросы, а затем прижимал к стене. — Ты боишься своих эмоций. Прячешь их за маской. Строишь из себя безразличное нечто, — каждое слово Драко будто попадало в центр мишени под названием «Гермиона Грейнджер». — Но тебя ведь разрывает изнутри. Ты хочешь смеяться, хочешь плакать, хочешь злиться, — он вздохнул, смотря на нахмурившиеся брови девушки, — но не можешь. Кого ты боишься, Грейнджер? От кого прячешься? Слова скопились в горле комом. Она не знала, что ответить. Не могла. Слишком много тайн. Слишком большая пропасть между ними. Девушка бегала глазами по его лицу, пытаясь сконцентрироваться на одной точке. Тихие шаги спереди оборвали их диалог. Точнее, это сделала рука Малфоя, закрывшая ей рот. Даже если бы она очень захотела, то не смогла бы произнести ни слова, учитывая, как сильно ладонь Драко вцепилась в её лицо. Она одарила слизеринца злобным взглядом, намекая, что можно чуть ослабить хватку. Она вовсе не собиралась ничего говорить и уж тем более орать. Он лишь проигнорировал её, выглядывая из-за стены, к которой была прижата Грейнджер. Своими действиями Малфой успешно закрыл ей не только рот, но и перекрыл доступ к кислороду. Спустя минуту, она поняла, что дышать становится тяжелее. Попробовав отцепить его руки, она сдалась, придумывая план Б, который сработал почти автоматически. Вскинув единственную свободную конечность — колено, она ударила Драко ниже пояса, освобождая не только путь к кислороду и коммуникации, но и руки, которыми вовремя закрыла рот, но уже Малфою. — Фы идиофка, Грейнджер, — неразборчиво прошипел блондин. Она так и не поняла, было ли это утверждение или вопрос. Подождав несколько секунд, пока боль парня, не только физическая, но и моральная, спадёт, она разжала его рот, ожидая ответов на свои вопросы. — Что там, Малфой? Согнувшись вдвое, он оперся рукой о стену. — Там твоё рыжее недоразумение. — Живоглот? — она нахмурилась и уже хотела было развернуться и посмотреть туда же, куда пару минут назад смотрел Малфой, но он остановил её. — Уизел, — исковеркав его фамилию, прошептал Драко. — И кажется он не один, — его брови съехались к переносице, а желваки заиграли на лице, когда боль наконец отошла на второй план. — Мы уходим. — Что там, Малфой? — Грейнджер повторила вопрос. Она не хотела уходить, пока не выяснит, что происходит. Ей было всё равно. Просто она не хотела, чтобы Рон мешал её планам. Он остановился, смотря на неё, будто на глупую. — Что ещё могут делать девушка и парень ночью в пустом коридоре? — вопрос был риторический. — Патрулировать? — ухмыльнулась Грейнджер, намекая на комичность сложившейся ситуации. — Ты удивляешь меня всё больше и больше, Грейнджер. Твоё чудовище изменяет тебе. Смирись, — он говорил это так просто, будто в этом не было ничего такого. Вот только в голосе слышалось напряжение. Она хотела оглянуться, хотела сделать вид, что рассержена или расстроена, хотела поклясться, что убьёт его. Но она просто стояла на месте, сверля взглядом стену, за которой скрывались Рон и его любовница. — Ты идёшь? — раздался где-то сбоку голос Малфоя. Развернувшись, она заметила, что тот стоит у лестницы, ожидая её, прямо как и она тогда, в башне. — Иду, — таким же тоном, как и он несколькими часами ранее, ответила Гермиона. С Роном она разберётся позже. Ну или найдётся тот, кто сделает это за неё.