Воспитанница

Темнота перед глазами стала постепенно рассеиваться, забирая с собой воспоминания. Холод коснулся кончиков пальцев, поднимаясь вверх по рукам, пронизывая каждую клетку. Запах сырости от каменных стен сменился ароматом фирменного чая Миссис Уизли. Сожжённая гостиная превратилась в столовую, где собрались все участники Ордена, рассматривающие какие-то непонятные схемы на столе. Лишь одно оставалось неизменным… Малфой. Его присутствие лишало Грейнджер кислорода, сминая лёгкие, будто испорченный пергамент. Ком в груди поднялся к горлу, застревая там и вызывая чувство тошноты, накатывающее ударной волной, сменяясь с жара на холод и обратно. Сколько бы девушка ни пыталась от него избавиться, он впился, не желая уходить и раздражая слизистую. Она чувствовала его взгляд, и он не был похож на другие. Внимание Ордена отзывалось теплом в самый холодный февральский день. Оно было похоже на шерстяное одеяло, горячий чай, свитера, что вязала Молли Уизли. Им хватало лишь посмотреть друг на друга, чтобы передать свою всепоглощающую любовь. От него это ощущалось не так. Его взгляд перемещал гриффиндорку на край Антарктиды в одной пижаме, кидал в ледяную прорубь, замораживая воду над головой, заталкивал острые куски льда глубоко в глотку, сажал на самого быстрого дракона, связывая руки за спиной. Она чувствовала себя в ловушке рядом с ним. Он был клеткой, в которой не было дверей. Он стал её личным кошмаром. Перед ней сидел слизеринец. Тот же взгляд, пронизывающий её насквозь, заставляющий биться в агонии, тот же голос, что она так часто слышала в стенах башни старост. Но этот незнакомец не был Малфоем. Вместо него был другой. Повзрослевший за один год, будто на пять лет, Принц Слизерина. Белоснежные волосы уже не были такими по-юношески растрёпанными. Они были уложены, прядка к прядке, как у куклы, которую никогда не доставали из коробки. Чёрные линии татуировки, виднелись из-под вздёрнутого рукава рубашки, извиваясь, словно настоящая змея. Острые скулы и линии челюсти очерчивали его лицо, казалось, что прикоснувшись к ним можно было лишиться конечности. Тёмные круги залегли под глаза — в точности как у Поттера. А сами глаза… Будто потемнели на несколько оттенков. Они не были тем туманом, который она когда-то видела в Хогвартсе. Радужка превратилась в мглу, поглощающую всех, кто не успел спрятаться. Она затягивала в омут, водила за нос, путала, стараясь сбить с пути случайных попутчиков. Смотря в его глаза, хотелось задержать дыхание. Схватиться за последний глоток свежего воздуха перед тем, как затеряться. — Думаю, на сегодня мы можем закон… — голос Макгонагалл раздался вдалеке, будто женщина стояла в другом конце столовой, но, подняв глаза, Грейнджер поняла, что та стоит по правую руку от неё. Гермиона уже не слышала продолжения. Она словно ошпаренная вылетела из гостиной на негнущихся ногах, хватаясь за стены. Она не понимала, что с ней происходит. Голова шла кругом. Картины, лестница, стол, дверь, узоры на обоях. Картины, лестница, стол, дверь, узоры на обоях. Картины, лестница, стол, дверь, узоры на обоях. И снова, и снова, и снова. Всё расплывалось перед лицом, будто клякса, поставленная на бумаге. Смазывало реальность, добавляя невнятные краски. Коридор вдруг изогнулся, будто лабиринт, становясь в пять раз длиннее того, каким она его помнила. Уходи. Уходи. Уходи. Уходи. Шёпот раздавался из разных углов комнаты, заставляя её оглядываться в поисках источника звука. Споткнувшись, девушка влетела в стену, прижимаясь к ней всем телом. Крепко зажмурив глаза, она попыталась отдышаться, считая в голове. — Грейнджер, — голос пронёсся в голове, будто эхом. Он был знаком ей, будто собственный, но казался таким чужим. Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер. Она распахнула глаза, понимая, что всё оборвалось. Золотая девочка стояла в углу совершенно обычного коридора, голова больше не кружилась, зрение стало чётким, а шёпот резко смолк, возвращая в реальность. Длинный силуэт возвышался позади неё на расстоянии метра. Она чувствовала холод, который он принёс за собой, и как тот окутал её с головы до ног. Гермиона увидела тень на стене, подмечая знакомые плечи, рост и длину рук. — Малфой, — гриффиндорка развернулась, всё так же прижимаясь к стене. — Зачем ты пришёл? — Куда конкретно? — он обвёл взглядом её волосы, замечая вплетённую в них зелёную ленту. Она чувствовала, будто они вернулись в начало. Словно они те же Драко и Гермиона — старосты гриффиндора и слизерин, готовые перегрызть друг другу глотки из-за детской обиды. — Зачем ты пришёл сюда, — она выглянула за его спину, убеждаясь, что там никого нет. — В Орден, — она сжала челюсти, тыкая его в грудь дрожащим указательным пальцем. — Ты знаешь, зачем я вернулся, — спокойно заключил новый представитель света. Его близость давила на неё. Комната вокруг будто уменьшалась в размерах, заставляя девушку плотнее вжиматься в стену, будто загнанный зверь. — Ты вернулся, когда я перестала ждать! — прошипела Грейнджер, словно Нагайна, извивающаяся у ног Волан-де-Морта. — Какого чёрта ты вернулся, Малфой? — она толкнула его в грудь, сжимая в кулаки дрожащие руки. Она ударила ещё раз и ещё, пока тот не схватил её запястья. Он сжал их в руках, медленно приближаясь к ней. Шаг за шагом. Загоняя в клетку. Заставляя её самостоятельно шагнуть внутрь ловушки. Гермиона смотрела на его лицо, борясь с необъяснимыми чувствами. Ей было страшно? Ею овладевала ярость? А может это было что-то другое? Давно забытое или оставленное ею в той самой гостиной? Она не знала. Рядом с ним Грейнджер переставала понимать, что происходит у неё внутри. Словно маленькая бабочка взмахивала крыльями, принося за собой ураган. Гермиона чувствовала биение сердца, что словно пыталось угнаться за секундной стрелкой, отбивающей ритм в совершенной тишине коридора, или же напротив убегало от неё. — Перестала ждать, — он тихо хмыкнул, насмехаясь над словами девушки и касаясь ленты, извивающейся на кончиках её волос, будто стараясь напомнить ей об истине. — Знаешь, Грейнджер, — он накрутил атласную ткань на палец, сжимая и в мгновение отпуская. — Красный шёл тебе куда больше. Она подняла взгляд, встречаясь с его. Он стоял совсем близко, поглощая пространство и её саму. Гриффиндорка могла рассмотреть лицо Драко. Война стёрла детские черты, оставляя за собой настоящие шрамы. Один с левой стороны губы, другой длинный и рваный, тянущийся от переносицы вдоль правой скулы. Гермиона смотрела в его глаза, не понимая, куда пропал огонь, что трепыхался внутри него. Где ненависть, которой он прожигал её? Где Драко Малфой, которого она знала? И вновь залезая вглубь зеркал, что отражали его душу, она поняла… — Я надеялся, что ты сдохла, Грейнджер. Тогда я бы смог доложить Тёмному Лорду радостную новость. Он стал таким же, как и она сама. Грейнджер закрыла глаза, надеясь, что, когда откроет, это окажется обычным, страшным, до ужаса чудовищным сном. Но нет. Она чувствовала, как ослабилась хватка на её запястьях, как послышались тихие шаги, сопровождаемые шорохом ткани. Девушка открыла глаза, наблюдая за удаляющейся спиной Драко Малфоя. — Смотришь на него так же, как и когда-то в Хогвартсе, — послышался голос Поттера, взявшийся будто из воздуха. Грейнджер повернула голову, замечая лохматую голову, что высовывалась из приоткрытой двери. И долго он там был? — Напомнить, на кого ты смотрел так же, Поттер? — Ну уж нет, Грейнджер, Принц и Принцесса Слизерина должны были остаться запертыми в подземельях. — Он вскинул руку, указывая на неё пальцем. — Ты уже нарушила наш договор. Сложив руки на груди в уже привычной позе, она задумалась. — Мне ждать, когда его нарушишь ты? — ухмыльнувшись, гриффиндорка кинула взгляд на место, где пару минут назад стоял Малфой. — Умрёшь быстрее, чем дождёшься, — он хлопнул дверью, оставляя Гермиону совершенно одну.