Воспитанница

Она вылетела из большого зала, не видя ничего перед собой. Гермиона Грейнджер была в ярости. Её руки тряслись сильнее прежнего. Настолько, что приходилось сжимать их в кулаки и прятать под рукава мантии. Гриффиндорка шла, не оглядываясь, лишь слыша мерзкие перешёптывания, на которые теперь не могла не обращать внимания. — Посмотри-ка, интересно, к кому она бежит, к Малфою или Уизли? – раздался голос черноволосой девушки с факультета Пуффендуй. — Не знал, что Гермиона любит пожёстче. Малфой же издевался над ней! — не смогла остаться в стороне одна из гриффидорцев. — Не знаю, как вы, а я разочарован, что она успела переспать с двоими, но так и не дала шанса остальным. Она же как камень! Ей никто не интересен. Ей всё равно на них обоих! — нервно заключил один из слизеринцев. Она чувствовала их взгляды на себе. Это ощущалось мерзко. Грязно. Отвратительно. Будто для них она выглядела хуже продажной шлюхи. Она пыталась идти быстро. Бежать, подальше от коридоров с людьми. Но ноги не слушались. Они будто специально подводили Грейнджер, оголяя гниль, что накопилась внутри студентов. Она видела знакомые лица, что теперь смотрели на неё иначе. Голова кружилась, а сердце бешено стучало в ушах. Ей вдруг показалось, что коридор стал бесконечно длинными, извилистым. Будто секунду назад она находилась в пяти шагах от башни, а сейчас их разделяли километры. Она почувствовала себя совсем крошечной. Она была окружена стаей волков, что так и норовили отгрызть от неё кусок. Она подняла голову, замечая Джинни, в компании ещё нескольких девушек, что спешили к ней. — Гермиона! — будто из-под толщи воды раздался голос младшей из Уизли. — Ты меня слышишь? Шумно вздохнув, Грейнджер пыталась сконцентрировать внимание на её голосе. Она чувствовала, что вот-вот упадёт. Тёплые руки гриффиндорки легли ей на плечи. — Всё в порядке? — она чувствовала, что что-то не так. Она не могла понять, что именно. — Да, Джинни, — девушка кивнула, рвано выдыхая воздух. — Это хорошо, — её взгляд показался другим. Стеклянным. — Знаешь… Давно хотела тебя спросить. — Руки Уизли сжались, удерживая девушку. — С кем всё-таки лучше трахаться? С моим братом или с Малфоем? — Что? — шёпотом спросила Грейнджер, отшатываясь от подруги. Ей казалось, что это всё сон. Глупая шутка. Гермиона попятилась назад под громкий смех окружающих. Беги. Беги. Беги. БЕГИ. — Куда собралась, красотка? Цепкие руки, схватили её за предплечья, разворачивая к себе лицом. Кривая улыбка Монтегю вызвала у Гермионы рвотный позыв. — Мне всегда казалось, что ты у нас такая недотрога, — он провёл пальцами по её подбородку, скользя к красной ленте в волосах. — А что оказалось на самом деле? Спишь с двоими? — он накрутил ленту на палец, больно притягивая к себе. Девушке пришлось повести головой в ту же сторону, натыкаясь ухом на мерзкое дыхание Грэхэма. — Может, сделаешь одолжение? Составишь мне компанию сегодня вечером? — он коснулся губами мочки её уха. БЕГИ. БЕГИ. БЕГИ. БЕГИ. И она побежала. Вырвавшись из хватки слизеринца, она развернулась под заливистый хохот волшебников. Она чувствовала себя зверем, загнанным в ловушку. Они окружили её. А она озиралась вокруг, пытаясь найти выход. Хохот. Шёпот. Выкрики. — Грейнджер — шлюха! — Каково быть подстилкой Малфоя? — Какие они в постели, Грейнджер? Кто лучше? Голова шла кругом. Лица смешались, а звуки были похожи на одну большую какофонию. Будто в бреду, Гермиона проталкивалась сквозь людей, что не хотели так быстро отпускать её. Ноги подкашивались. Глаза наполнились слезами. Она не понимала, что с ней происходит. Коридоры. Бесконечные коридоры. Гриффиндорка бежала, не чувствуя своё тело. Будто это была лишь оболочка, а сама она была далеко отсюда. Она не помнила, как добралась до башни. Её голос дрожал, будто тремор из рук перешёл ей в горло. Собрав в себе последние силы, Грейнджер связала несколько нужных слов в пароль, скрываясь за картиной. Оказавшись в безопасном месте, она оперлась спиной о картину, чувствуя, как дрожит всё её тело. После стольких лет, она впервые захотела упасть на пол и разрыдаться. И ей было бы всё равно, что Малфой находится в паре метров от неё. Ей было страшно. Больно. Несвойственные ей чувства разрывали её грудную клетку. Пытаясь совладать с эмоциями, девушка облокотилась на картину, глубоко вдыхая воздух через нос. Закрыв глаза, она пыталась отодвинуть воспоминания сегодняшнего дня на задворки памяти, пряча их, скрывая от самой себя. Гермиона вновь выстроила каменную стену у себя в голове, восстанавливая её по кусочкам. Собирая себя заново. — Грейнджер, если ты нарочно пытаешься ходить, так же громко, как Хагрид, то не старайся, у тебя это получается и без каких-либо усилий, — Драко Малфой сидел на кожаном диване, одной рукой пролистывая оставленные ею конспекты по зельеварению, а в другой держа бокал с огневиски. Не теряя больше не секунды, она подошла к Малфою со спины, цепляя его, за волосы и оттягивая назад, так, чтобы затылок упал на спинку дивана. Огневиски опасно покачнулось в бокале, капая на диван. Сжав белокурые локоны меж своих пальцев, она взглянула слизеринцу прямо в глаза. — Зачем? — спросила гриффиндорка, из последних сил сдерживая себя. — Зачем что, Грейнджер? — Драко нахмурился, смотря в её карие глаза, в которых огонь выплясывал венский вальс. — Не будь идиотом, Малфой! — прорычала девушка, грубо толкая его голову назад. Она обошла диван, становясь с ним лицом к лицу. — Я совершенно не понимаю, — он встал с дивана, отбрасывая листы пергамента в сторону, — о чём ты говоришь. Грейнджер сделала шаг вперёд, вскидывая голову вверх, чтобы видеть его лицо. Она хотела смотреть в его глаза. Хотела читать в них горькую правду и упиваться сладкой ложью. — Зачем ты подрался с Роном? Как ты вообще мог довести его до такого состояния? Разве тебя не учили не бить лежачего? — вопрос в лоб. Она чувствовала, как он замешкался перед ответом. — А у меня должна быть причина, чтобы врезать по морде самодовольному Уизелу? К тому же, ты неправильно всё поняла, Грейнджер. Я бил Уизли, пока тот стоял, а когда он упал, то я его уже добивал, — он расплылся в улыбке, с интересом наблюдая за яростью девушки. Она была похожа на катастрофу всемирного масштаба. На самый яркий и неуправляемый пожар. — Ложь. Ты старался не влезать в драки с Роном без причины, — заключила Гермиона, видя, как ни один мускул лица не двинулся на его лице. Драко Малфой не умел врать. Не когда дело касалось её. Его выдавали глаза. — Умно, — он хмыкнул, наклоняя голову вбок. — Может быть я просто джентльмен? — он перевёл взгляд на прядь волос, выбившуюся из её пучка. — Никто не может поступать так с девушками, Грейнджер. Подняв руку, он хотел было заправить его за ухо, но почувствовал, как голова девушки резко дернулась, увеличивая расстояние. — Ложь! — повторила гриффиндорка, толкая Малфоя в грудь. Она чувствовала, как напряглись его плечи, как челюсть сжалась, играя желваками, как тихо воздух вышел из его лёгких. — Что ты хочешь услышать от меня, Грейнджер? — он сделал шаг вперёд, толкая её за плечи. Она чувствовала, что он загоняет её в тупик. — Правду, — она врезалась в каменную стену, чувствуя холод, впившийся в лопатки. Прямо как тогда ночью. — Так значит правду, — его губы изогнулись в усмешке. Он смеялся над ней. Издевался. — А что, если правда заключается в том, что я без ума от тебя, Грейнджер? — он подошёл ближе, расставляя руки по обе стороны от неё. — Что я слежу за тобой, начиная со второго курса. Что я ненавижу всех, кто подходит к тебе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Что, если меня тошнит от мысли, что Уизел прикасался к тебе? — он бегал глазами по её лицу, пытаясь прочитать эмоции, которые застыли где-то поперёк горла Гермионы. Его рука медленно поднялась, тут же опускаясь на шее девушки. — Что, если я готов умереть ради того, чтобы ты хоть раз искренне мне улыбнулась? — он провёл рукой вдоль её шеи. Малфой вновь отдалялся от неё, так и не успев приблизиться. — Что изменилось бы после этой правды, Грейнджер? — его голос вновь приобрёл стальные нотки. — Ты бы поверила мне? Повесилась бы на шею? Простила бы годы издевательств? Ответила бы взаимностью? — он выплёвывал эти слова как инородные тела, которые так и не смогли прижиться в его организме. Гермиона не могла дышать. Её лёгкие будто сжали до крошечных размеров, не разрешая дышать. Слова застряли в горле. Она чувствовала, как паника, которую она так старалась прекратить, накатывала на неё с новой силой, проезжаясь по ней, словно поезд по рельсам. Она не верила ему. Но на секунду ей захотелось, чтобы красивая сказка воплотилась в реальность. Просто потому, что это было красиво. Просто потому, что она хотела, чтобы в её дерьмовой жизни появилось хоть что-то хорошее. Незнакомое ей чувство застряло в груди вместе с недоступным для неё воздухом, блокируя жизненно важные функции. Оно скреблось внутри. Металось из стороны в сторону, пытаясь найти выход. Но Грейнджер заломала ему руки, сажая в такую же клетку, как и другие чувства, и вешая табличку «особо опасно». — Ничего бы не изменилось, Малфой, — тихо прошептала Гермиона, пытаясь восстановить дыхание. — Я не верю тебе. И никогда не верила, — она смотрела ему в глаза, вставляя в сердце нож и проворачивая по часовой стрелке. — Ты мне безразличен. Секунду спустя Драко нанёс ответный удар, вытаскивая из себя её окровавленное оружие и вставляя в сердце гриффиндорки до основания. — Всё правильно, Грейнджер. Потому что всё, что я сказал — ложь. И это оказалось немного больнее, чем абсолютное ничего.