За гранью стали

Голубая гладь быстроводной вовсе не была спокойной. Волны мягко, но упрямо били в борта судна, заставляя его тяжело покачиваться на воде. Для самого корабля подобное море было сущим пустяком - ему должно быть доводилось переживать и куда более свирепые штормы. Но для Селесты эта качка уже становилась настоящей пыткой. Порой ей казалось, будто море решило вытянуть из неё всё без остатка, до последней капли сил. До отплытия из Звездопада Селеста и представить не могла, что страдает морской болезнью. Прежде море всегда казалось ей чем-то красивым и величественным - бескрайним, сияющим под солнцем, свободным. Но стоило судну выйти на воду, как вся эта красота мгновенно потеряла значение. Сколько бы Найлия ни пыталась облегчить её состояние, всё оказывалось бесполезным. Вино, которое подруга почти насильно заставляла её пить, терпкий имбирь, от которого во рту оставалась неприятная жгучесть - ничто не помогало. Даже свежевыловленная рыба, приготовленная матросами всего несколько минут назад, почти сразу возвращалась обратно в море. Потому леди тайком пробиралась в нижний трюм и понемногу воровала фрукты из ящиков торговцев. Пока никто того не замечал - всё складывалось вполне удачно. Да и сами фрукты казались ей куда более приятной пищей, чем всё остальное, что подавали на судне. С новым качком ее тело вновь болезненно содрогнулось, вынуждая её склониться над холодным железным ведром. Горло неприятно сжалось, а в животе будто снова перевернулось всё море разом. Казалось, внутри уже ничего не осталось, что можно было бы исторгнуть наружу, и всё же волны продолжали безжалостно вытягивать из неё последние силы. Выйти бы на палубу, вдохнуть солёный воздух, опереться о перила, позволить ветру остудить лицо. Но стоило ей представить это, как в сознании тут же всплывало другое: Дорейн и его спутники, их взгляды, смех, от которого становилось бы только хуже. И потому, из упрямого желания сохранить хотя бы тень достоинства, Селеста оставалась здесь - в тесной, душной каюте, которую ей приходилось делить с Найлией и ещё одной служанкой. Она медленно дотянулась до бурдюка, прополоскала рот чистой водой и, закрыв глаза, откинулась на жёсткую койку. Лоб был влажным от холодного пота, голова кружилась, будто сам воздух в каюте потерял устойчивость, и она даже не сразу заметила, как тихо открылась дверь. Лишь когда на плечо легла мягкая ладонь, Селеста приоткрыла глаза. Перед ней склонилось знакомое лицо - в светло-зелёных глазах Найлии стояла тихая жалость. В её руке была влажная тряпка. Осторожно поднеся её, Найлия провела прохладой по лицу Селесты, пытаясь хоть немного унять слабость. Леди едва заметно поморщилась, но не отстранилась. — Бедная моя… ничего, через пару дней уже будем в Скорбящем Городке, — прозвучал её мягкий голос. Селеста ничего не ответила. Ей и вправду было нечего сказать - была лишь тихая надежда, что эти несколько дней пройдут быстрее, чем она успеет их прочувствовать. Потому что терпеть это состояние она уже не могла.

—

Подняться Селеста смогла лишь с наступлением ночи. Найлия успела напоить её вином, заставить съесть несколько кусочков ненавистного имбиря и даже уговорить выпить одно из травяных снадобий, предусмотрительно взятых самой Селестой ещё в Звездопаде. Помогло это или нет - сказать было трудно. Тошнота всё ещё неприятно тянулась где-то глубоко внутри, но по крайней мере мир перестал кружиться перед глазами так неистово, как прежде. На корабле для благородных леди занятий почти не находилось, а потому дни тянулись лениво и однообразно. Энергии у всех скапливалось столько, что к вечеру девушки начинали болтать без умолку, смеяться над любой мелочью и подолгу не могли уснуть. Особенно странно это ощущалось Селесте. Пока остальные проводили дни на палубе, она почти всё время спала, измученная качкой, а потому теперь, среди глубокой ночи, чувствовала себя едва ли не бодрее всех на судне. Найлия тихо смеялась вместе с рыжеволосой Энкирой, раскладывая бельё и взбивая подушки перед сном. Им приходилось ютиться вдвоём на одной узкой койке, и потому обе постоянно ворчали друг на друга, хотя уже через мгновение снова начинали хихикать. — Я ведь говорю, его взгляд не покидал тебя, — промурлыкала Энкира, легко толкая Найлию плечом. Та тут же смущённо отвела взгляд. — Прекрати, бесстыдница… ты всё выдумываешь, — пробормотала Найлия, пытаясь скрыть улыбку. Селеста слушала их разговор лишь краем сознания, не особенно вслушиваясь в слова. Её взгляд лениво скользил по маленькой каюте, по тусклому свету свечи, по деревянным стенам, тихо поскрипывающим от движения волн. Когда мучительная морская болезнь наконец начала отступать, в голову Селесты вновь закралась та самая навязчивая мысль, что всё это время терпеливо дожидалась своего часа где-то в глубине её сознания. Прошло чуть больше недели с того дня, как их корабль покинул берега. Вечером перед самым отплытием Кларисса велела Селесте явиться к ней. Голос тётушки тогда звучал серьёзно, напряжённо. Она сказала, что им необходимо обсудить нечто важное, и откладывать разговор больше нельзя - утром корабль уже должен был выйти в море. Но в тот вечер Селеста предпочла совсем другое общество. Более приятное, и менее серьезное.  Теперь же воспоминание об этом упрямо возвращалось к ней вновь и вновь. В последние дни мысли о тётушке, впрочем, нередко вытеснялись куда более мучительными ощущениями - стоило качке усилиться, как Селеста уже не могла думать ни о чём, кроме собственного дурного самочувствия и холодного ведра, которое приходилось держать возле себя почти постоянно. Но когда приступы отступали, как размышления возвращались снова. Что же всё-таки хотела сказать Кларисса? Может быть, собиралась дать ей какое-нибудь наставление перед дорогой. Хотя вряд ли ради простых советов тётушка стала бы говорить с такой тяжёлой серьёзностью. А может… мать передала письмо.  При этой мысли Селеста неосознанно потупила взгляд.  Вдруг в письме были пожелания удачи, тёплые слова или даже редкое признание гордости, которого ей всегда так хотелось услышать. Теперь же узнать этого она уже не сможет. Лёгкое, неприятное чувство вины медленно поднималось внутри всякий раз, когда она вспоминала тот вечер и собственную легкомысленность. Селеста раздражённо гнала эти мысли прочь, будто от одного лишь упрямства могла заставить их исчезнуть. Но они всё равно возвращались снова. Вдруг дубовая дверь вновь негромко скрипнула.  Стоило в проёме показаться тёмной макушке Дорейна, как девушки тут же с приглушённым смехом нырнули под одеяла, вспомнив, что уже остались в одних сорочках. Сам принц, кажется даже не смутился. Он отвёл взгляд, неуверенно улыбнувшись коротко кивнул Селесте, куда-то себе за спину, приглашая выйти. После этого дверь закрылась вновь. Выходить Селесте совершенно не хотелось. Тело всё ещё оставалось тяжёлым и неприятно слабым, но впереди была долгая бессонная ночь, провести которую в душной каюте казалось ещё хуже. Тяжело выдохнув, она поднялась с койки, взяла лежавшую рядом накидку и медленно укуталась в неё. Лишь после этого леди неторопливо направилась к двери.

—

Прохладный ночной воздух мгновенно окутал Селесту, словно морская вода, смывающая с кожи липкий жар душной каюты и остатки болезненной слабости. У самого фальшборта, лениво опершись локтями о тёмное дерево, стоял Дорейн. Как и всегда, в его позе читалась та непринуждённая вальяжность, свойственная людям, привыкшим чувствовать себя хозяевами в любом месте, где бы ни оказались. Вокруг корабля простиралась почти непроглядная тьма. Лишь два фонаря - один у кормы, другой ближе к носу судна - качались на ветру, разливая по палубе тусклый золотистый свет. За бортом шумело чёрное море, а высоко над ним медленно тянулась тонкая полоса луны. В руках Дорейн задумчиво крутил светло-зелёное яблоко, наверняка стащенное из ящиков торговцев в нижнем отсеке. Селеста плотнее закуталась в накидку и молча встала рядом. — Выглядишь лучше, чем днём, — заметил принц, даже не повернув головы. — Я уж решил, тебя придётся выбрасывать за борт. Селеста тихо цокнула языком и отвела взгляд к тёмной воде. — А я решила, что если услышу ещё хоть один смешок, сама столкну кого-нибудь в море. Дорейн негромко хмыкнул и снова откусил яблоко. — Кто ж виноват, что ты оказалась такой слабой? — Я не слабая, — сразу бросила Селеста, нахмурившись. — Просто ненавижу корабли. Теперь ненавижу. — А по виду казалось, будто ты ненавидишь саму жизнь. Она ничего не ответила. Тогда Дорейн, всё ещё усмехаясь уголком губ, протянул руку и лениво притянул её ближе к себе, обнимая за плечи. Ветер тут же сильнее ударил в паруса, а судно мягко качнулось на волнах. Несколько секунд он молча смотрел вдаль, туда, где лунный свет серебрил тёмную гладь моря. — Так бывает почти со всеми в первое плавание, — наконец произнёс он спокойнее. — Хотя… со мной, разумеется, ничего подобного не случалось. Селеста едва заметно фыркнула и уткнулась носом в его плечо, слишком уставшая, чтобы продолжать спор. Принц тяжело вздохнул, поняв, что разговора больше не выйдет. Иногда её обидчивость и эта странная чувствительность начинали его раздражать. Впрочем, удивляться тут было нечему. Для Дорейна подобные чувства всегда были чужды.  Он мягко похлопал её по спине, после чего осторожно отстранил от себя. На губах Дорейна всё ещё держалась привычная лёгкая улыбка.  — Ну ладно, я ведь чего позвал… Только сейчас нашёл кое-что в сундуках. Он лениво закусил яблоко меж зубов, тихо хрустнув им, и принялся рыться рукой в кармане. Что-то невнятно промычав себе под нос, Дорейн наконец вытащил сложенное письмо. Едва Селеста увидела надорванную печать Дейнов, внутри неё будто что-то неприятно кольнуло. Она моментально выхватила письмо из его рук и торопливо развернула плотный пергамент, уже чувствуя подступающую тревогу, причины которой пока сама не понимала. Дорейн взяв яблоко в руку, тихо рассмеялся. — Дикая ты всё-таки, подруга моя. Но Селеста уже не слышала его. Взгляд быстро скользил по строчкам, только смысл почему-то ускользал. Слова путались между собой, расплывались перед глазами, и лишь отдельные фразы вдруг вонзались в сознание так резко, что от них становилось тяжело дышать. «…Пусть ты и ослушалась, не явившись ко мне, я не оставлю тебя в неведении…» «Мы на стороне истинного короля, его величества Джейхериса Таргариена» «Твоя задача — всегда быть рядом. Слушать, запоминать, докладывать, войти в доверие» «Дорейн знает все тонкости куда лучше тебя. Он защитит и убережёт, обращайся лишь к нему.» Селеста медленно опустила письмо чуть ниже. На мгновение ей показалось, будто качка стала сильнее. Горло неприятно сжалось, а мысли спутались так резко, что она даже не сразу заметила - Дорейн всё это время что-то бубнил. — Я уже прочитал его, — хмыкнул он, отводя взгляд куда-то в сторону моря. — Сначала вообще подумал, что письмо предназначалось мне. Он снова надкусил яблоко, говоря с набитым ртом. — Если честно, я был уверен, что ты и так всё знаешь. Ну… про наше дело. В голосе его слышалось лёгкое веселье, от которого Селесте почему-то стало ещё хуже. Пальцы её медленно сжали письмо. — Я… — подняла она на него растерянный взгляд. — Как мне это понимать?.. По-твоему, я похожа на шпионку?.. Последние слова прозвучали уже заметно тише. Дорейн тяжело выдохнул и закатил глаза, явно начиная раздражаться сильнее, чем пытался показать. — Селеста… Я же говорю, полагал что ты осведомлена. Да и вообще, это все решал далеко не я. Она сразу попыталась возразить, хотя внутри уже нарастало какое-то неприятное, знакомое чувство. — Я не стану этого делать. Это подло. Селеста чувствовала, как тревога внутри медленно смешивается с обидой. — Я согласилась ехать как представительница дома. Но шпионить?.. Это низко. Дорейн прикрыл глаза и шумно выдохнул, будто её слова утомили его окончательно. Было видно - её переживания раздражали его куда сильнее, чем сама ситуация. Уставившись на неё глубокими, строгими карими глазами, он едва не стиснул челюсти до скрипа. — Хочешь ты того или нет, Селеста, — твёрдо проговорил он, — ты будешь это делать. Именно тогда внутри неё впервые по-настоящему шевельнулся - страх? Она никогда раньше не видела у Дорейна такого взгляда. Тяжёлого, чуждого. Она даже сама не заметила, как замолчала. Дорейн, кажется, тоже понял, что перегнул. Заметив её непривычную скованность, он тут же отвёл взгляд и качнул головой. Теперь голос его звучал значительно мягче, но по натянутой улыбке всё было ясно. — Я понимаю тебя, милая. Всё это навалилось слишком неожиданно. — Но поверь, я и сам не хочу всем этим заниматься. Вместе мы справимся. Селеста медленно нахмурилась. Страх внутри неё угасал так же быстро, как вспыхнул несколькими мгновениями ранее. На его место приходило совсем другое чувство. Злость. Тяжёлая, горькая, обжигающая изнутри. Неужели они и вправду думали, что её устроит подобный расклад? Теперь всё наконец вставало на свои места. Отправили именно её, а не одну из сестёр, лишь потому, что не желали марать их честь подобными делами. Конечно. Их следовало беречь куда тщательнее. А Селеста?.. С ней, выходит, можно было поступить как угодно. Дорогая тётушка, должно быть, без всяких колебаний решила, что её вполне можно бросить в ноги короля, использовать в интересах дома, заставить улыбаться тогда, когда нужно, говорить нужные слова и делать всё, что от неё потребуют. Но сильнее всего сердце разъедала совсем другая мысль. Отец наверняка тоже знал. Знал обо всём с самого начала. И что же сделал он? Подумал о своей дочери? Попытался её защитить? Хотя бы усомнился хоть на мгновение? Конечно нет. От этого внутри становилось так горько, что Селесте казалось - ещё немного, и эта тяжесть попросту разорвёт ей грудь изнутри. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как глаза начинает неприятно жечь от подступающих слёз. Только расплакаться перед Дорейном ей сейчас и не хватало. Селеста с силой сжала письмо в ладони так, что плотный пергамент болезненно смялся под пальцами. Следом резко замахнувшись, она швырнула письмо в тёмную гладь воды. — Иди в пекло, милый. Голос её прозвучал тихо, но столько обиды и яда было в этих словах, что Дорейн даже не сразу нашёлся с ответом. Селеста резко развернулась и быстрым шагом направилась обратно к каюте, лишь бы поскорее исчезнуть отсюда. Что-то недовольное брошенное ей вслед она уже не расслышала. Шум моря и собственные мысли заглушили голос Дорейна раньше, чем он успел договорить.

—

Вернувшись в каюту, Селеста тут же оказалась под вниманием девушек.  Рыжая первой приподнялась с узкой койки. — Чего же хотел принц, моя госпожа? — спросила она с мягкой, любопытной улыбкой. Селеста устало вздохнула, отводя взгляд. Сняв накидку, она молча прошла к своей койке. — Не твое дело. Найлия приподнялась следом и легонько коснулась плеча Энкиры, заставляя её притихнуть. Её взгляд задержался на Селесте чуть дольше обычного - она сразу заметила, что-то не так. — Хватит, — тихо сказала она. — Леди устала. Энкира недовольно фыркнула, но всё же послушалась и снова устроилась на тесной койке, прижавшись ближе к Найлии из-за нехватки места. Селеста прошла к своему месту и без сил рухнула на постель. В животе снова неприятно поднялось знакомое чувство - вязкое, тянущее. Тошнота возвращалась, и мысль была одна: быстрее бы уснуть, лишь бы это снова не мучало. Свернувшись под тонким пледом, она прикрыла глаза. Дышала она глубоко, пытаясь поймать сон в этом ровном ритме. Но он совсем не приходил. Сквозь полумрак до неё доносились тихие шепотки девушек рядом. И в этой тишине, с тяжёлыми мыслями и непролитыми слезами внутри, уснуть было невозможно. Злость, обида, и страх, закрались в ее мысли. Значит, вот оно как. Вот моя роль. Смешно - её даже не сочли нужным поставить в известность, с самого начала. Будто решение о её жизни можно принять между прочим, за чашей вина или в письме, переданном через чужие руки. Представительница дома… или просто удобное продолжение чьих-то планов? Горько было не то, что её использовали, а то, что в этом не было даже усилия скрыть это особенно тщательно. Да и впрочем, кого волновали ее чувства? Я ведь должна была гордиться этим правом - служить дому. Но сейчас это звучало почти как насмешка. Гордость… забавная вещь, если ею можно так легко распорядиться. Может, всё и впрямь не так плохо как оно кажется.  Рядом есть Дорейн. Он поможет, разберётся. Не даст случиться худшему. Но эта мысль держалась недолго - рассыпалась почти сразу, стоило ей появиться. Селеста слишком хорошо знала цену таким утешениям. Принц мог быть рядом - веселым, привычным, даже ласковым. С ним можно было говорить, смеяться, проводить время, не думая ни о чём серьёзном. Но дальше этого ничего не было. И от этого становилось только яснее: опираться ей по-прежнему не на кого, кроме самой себя. В животе снова неприятно всколыхнулась тошнота. Селеста тяжело выдохнула, подтянула к себе плед и свернулась под ним, стараясь не думать ни о чём. Где-то рядом всё ещё шептались Энкира и Найлия. Их голоса сливались в тихий, раздражающий фон, от которого становилось только тяжелее сосредоточиться на чём-либо другом. И всё же, несмотря на усталость и тяжесть внутри, сон постепенно накрыл её.

***

Слава богам, ведь на суше они уберегли Селесту от новых потрясений. Стоило ей сойти с судна и вновь ступить на твердую, неподвижную землю, как морская болезнь начала понемногу отступать. Не сразу - тело всё ещё ломило от усталости, а голова оставалась тяжелой после бесконечной качки, - но с каждым часом ей становилось легче. Потому и до Скорбящего Городка они добрались уже без очередных казусов и неприятностей. С Дорейном Селеста больше не разговаривала. На корабле она всячески избегала его, а когда они наконец остановились в Скорбящем, он всё же решился извиниться… и даже позвал её провести ночь в его комнате снятой гостинице. Но Селеста - вполне ожидаемо, отказала. От Скорбящего Городка и впрямь тянуло скорбью. Мрачные улицы, сырой воздух и угрюмые лица местных навевали на Селесту лишь тяжесть, потому она была только рада поскорее покинуть это унылое место. О столице же она почти ничего не знала. В библиотеках Звездопада Селеста никогда не находила книг о Королевской Гавани - да и, кажется, подобных книг там попросту не было. Потому теперь ей оставалось лишь строить догадки и цепляться за собственные надежды. И всё же леди хотелось верить, что Красный замок окажется куда приятнее всего, что ей довелось повидать на пути к нему.

—

Дорога вдоль королевского леса оказалась недолгой. Вот только приятной её назвать язык бы не повернулся. Карету тряхнуло так сильно, что Селеста в очередной раз ударилась головой о потолок. — Пекло… — процедила она сквозь зубы, раздражённо потирая висок. Напротив вместе с вздохом подпрыгнула Найлия, тут же вцепившись пальцами в край сиденья. Селеста недовольно сдвинулась на подушках и заглянула в окно, точнее, в обычную деревянную решётку. За ней мелькали лишь тени деревьев да лучи света - разглядеть что-либо было невозможно. Селеста тяжело выдохнула и вновь откинулась назад, недовольно надув губы. — Интересно, в столице вообще существуют дороги? Или там всех с детства учат ездить по ямам? Найлия тихо хихикнула и пожала плечами, разглядывая свои светло-голубые балетки так внимательно, будто в них скрывался ответ на все беды мира. Спустя несколько мгновений тряска наконец ослабла. Найлия тут же оживилась: — О! Похоже, свернули.  Селеста прикрыла глаза, ощущая почти блаженное облегчение. Тишина продлилась недолго. Найлия никогда не умела долго молчать. — Как думаешь, как одеваются столичные леди? — с искренним любопытством спросила она. — Наверное, у них такие платья, что в дверях застрять можно. Селеста приоткрыла один глаз и хмыкнула. — Учитывая состояние королевства, в замке сейчас лучше всего одеты крысы. Им хотя бы есть что доедать. Найлия тяжело вздохнула, явно разочарованная ответом. Ей всегда хотелось, чтобы Селеста хоть иногда поддерживала её глупые мечты, а не безжалостно топтала их сапогами здравого смысла. Но Селесте сейчас было не до мечтаний. Она снова закрыла глаза, пытаясь отгородиться от собственных мыслей.  Конечно, ей хотелось обсуждать эти простые вещи, слушать наивную болтовню Найлии и хотя бы ненадолго думать о чем то легком. Голова и без того гудела от событий последних дней. Переведя взгляд на Найлию, что все так же задумчиво разглядывала свою обувь, Селеста невольно задумалась. Наверное, было бы разумно рассказать ей о своих тревогах. Найлия была рядом с самого детства - ближе сестер, ближе кого-либо вообще. Но так же быстро, как эта мысль появилась, она растворилась. Не сейчас. И точно не здесь. Найлия начала бы задавать вопросы, слишком много вопросов, а отвечать на них Селеста сейчас совершенно не хотела. Тяжело вздохнув, Селеста лишь сильнее вжалась в подушки кареты и потупила взгляд. Все же этот разговор мог немного подождать. Тишина вновь начала тяготить Найлию. Она поёрзала на месте, будто собираясь с мыслями, а затем мечтательно протянула: — Вот бы увидеть драконью принцессу… На мгновение замолчав, она уже тише и заметно смущённее добавила: — Ну… или принца. — О красоте королевы Рейнис Таргариен баллады слагали, — продолжила Найлия с лёгким восхищением. — Говорят, мужчины едва ли не теряли дар речи рядом с ней. Селеста тяжело выдохнула и закатила глаза. — Единственный Таргариен, которого ты увидишь, — это король. И то, только если попадешься ему под горячую руку. Думаю, он уже половину своей родни успел отправить к Неведомому.  Найлия разочарованно опустила взгляд. — Скучно… — пробормотала она. — Не думаю, что он красивый. Про его мать, Висенью, вроде песен о красоте не слагали. Некоторое время Селеста молчала, бездумно глядя куда-то в сторону окна. — Печально. Карету вдруг резко подбросило на очередной кочке. Селеста с глухим стуком врезалась головой в потолок и тут же зло зашипела: — Седьмое Пекло! Она прижала ладонь к макушке, мрачно нахмурившись. Но карета, словно издеваясь, тут же подпрыгнула снова. — Да побери вас всех… — процедила Селеста сквозь зубы, потирая голову.

***

Когда дорога стала мягче облаков, стало ясно - они уже в столице. Их свиту, видимо, решили провести через самый почётный въезд: вокруг не было ни людей, ни привычных для Дорна шумных рыночных улиц. Подвинувшись к деревянной решётке, Селеста заглянула в нее и почти сразу заметила знакомые знамёна. Неужели к их приезду действительно готовились настолько тщательно? Сколько бы она ни пыталась отыскать среди них знамя Дейнов - тем более Вейтов, - взгляд раз за разом натыкался лишь на одно и то же: копьё, пронзающее солнце. Карета замедлилась, качнулась в последний раз и остановилась. И почти сразу дверцу перед ней распахнули. Селеста коротко взглянула на Найлию и тихо вздохнула, прежде чем выйти первой. Так было положено. Как бы благородна ни была кровь её спутницы, для остальных Найлия всё ещё оставалась лишь служанкой. День уже клонился к вечеру, и солнце больше не жгло кожу. После сухого дорнийского жара здешний воздух казался прохладным. Глубоко вдохнув, Селеста сразу уловила тяжёлый запах сырости, смешанный с пылью и влажным камнем.  Лишь после этого она подняла взгляд. Перед ней возвышался замок. Красный, огромный, давящий своей массивностью. Местами он всё ещё оставался недостроенным: вдоль высоких башен тянулись строительные леса, однако ни рабочих, ни звона инструментов слышно не было.  Дорейн уже стоял рядом с каким-то мужчиной. Лишь пара его товарищей стояли чуть ближе остальных. Некоторых из них Селеста знала в лицо - выходцы пусть и не из самых влиятельных, но всё же благородных домов Дорна. Раз её не подозвали и не дождались, значит, не так уж она была важна… Мысль неприятно кольнула, но быстро отошла на второй план. Вдруг Селеста резко обернулась - кто-то ткнул её пальцем в спину. Это была Найлия, уже успевшая выйти следом. — Неужели это король? — спросила она, кивнув в сторону мужчины. Селеста нахмурилась и перевела взгляд на незнакомца. Высокий, улыбчивый, темноволосый. Слишком молодой. И одет был пусть и не бедно, но совсем не так, как подобало королю. Она вновь посмотрела на Найлию и тихо покачала головой. — Нет… точно нет. Всё ещё тихо перешёптываясь, они прошли сквозь толпу слуг и солдат, снующих туда-сюда с вещами, и остановились за спиной Дорейна. Тот, увлечённый разговором с молодым мужчиной, даже не заметил их появления. Зато незнакомец сразу перевёл взгляд на Селесту. Улыбнувшись, он слегка вскинул голову и негромко что-то сказал Дорейну. Принц обернулся и так же натянуто улыбнулся Селесте, коротко махнув рукой. Найлия осталась позади, когда Селеста подошла ближе и встала рядом с ним. Мужчина тут же поклонился, растянув губы в мягкой улыбке. Он протянул руку, и Селеста, ответив такой же вежливой улыбкой, опустила взгляд, осторожно вложив ладонь в его. — Какая прелестная особа. Голос у него был мягкий, глубокий и удивительно ровный. — Прошу простить мою неосведомлённость… вы?. Селеста на мгновение замолчала, но вскоре вновь мягко улыбнулась. — Леди Селеста Вейт. Незнакомец уверенно кивнул и, поднеся её руку к губам, оставил на коже лёгкий поцелуй. — Лорд Рейфорд Росби, десница короля. Отстранившись, он всё ещё смотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Вы выглядите изумительно. Дорога совсем вас не утомила. Селеста уже хотела ответить, но Дорейн неожиданно перебил её, взглянув на лорда. — Верно… дорога была терпимой. Он подошёл чуть ближе и тяжело выдохнул. — Но мы достаточно утомлены ею, чтобы отбросить лишние церемонии и перейти к делу. Дорейн не успел договорить, как глашатай, стоявший у массивных дверей замка, громогласно объявил имя, в один миг заставившее двор стихнуть. — Его величество, Мейгор из дома Таргариенов, король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и защитник государства. Селеста подняла взгляд, разглядывая короля. Тёмно-бордовый кафтан на нём отливал чёрным, поблёскивая тяжёлой тканью, будто расшитой драгоценными камнями. Даже в простой одежде король выглядел так, словно под ней скрывались латы. Широкие плечи, тяжёлые массивные руки - всё в нём казалось слишком большим, слишком внушительным. Подобных великанов леди прежде не видела. Его волосы больше напоминали седину, чем знаменитое таргариенское серебро. Фиалковые глаза казались усталыми, а тёмные тени под ними лишь сильнее подчёркивали это. Когда король подошёл ближе, стоящие рядом тут же склонились. Селеста отступила на шаг и, последовав примеру Дорейна, глубоко поклонилась. Выпрямившись, она вновь подняла взгляд на Мейгора, уже почти не слушая того, что говорил ему принц. Сам же король будто вовсе не был заинтересован в разговоре. Его взгляд неторопливо скользил по двору - по парням, таскавшим вещи, по приятелям Дорейна, что лениво переговаривались в стороне. На Селесту, стоявшую почти прямо перед ним, он не посмотрел ни разу. Когда дорниец умолк, король ответил не сразу. Он медленно кивнул и, переведя взгляд на Рейфорда, произнес: — Проводи гостей в их покои. Дела, так уж и быть, подождут. В его голосе прозвучала невольная сталь. Это не было попыткой припугнуть — скорее, сухая строгость человека, чьи силы на исходе. Рейфорд тут же закивал с чрезмерной готовностью: — Разумеется, Ваше Величество. Я сию минуту распоряжусь, чтобы всех устроили с должным комфортом. Он вновь обернулся к гостям, расплываясь в заученной, приторной улыбке. Мейгор же остался неподвижен; лишь плотно сжатые губы выдавали его напряженность. Селеста, до этого замершая напротив короля, наконец решилась.  — Мой король, — выдохнула она и тут же покорно склонила голову. Когда она вновь осмелилась поднять взор, то наткнулась на его светло-фиалковые глаза. Они казались выцветавшими от усталости. В них не было ни капли любопытства — лишь бездонное, глухое безразличие. Селеста привыкла к разным взглядам. Мужчины смотрели на нее с жадным вожделением или нежной заботой, другие — с колючим осуждением или явным презрением. Но так? Так на нее не смотрели никогда. Она была для него не более чем тенью. Король лишь едва заметно кивнул ей в ответ. И тяжело вздохнув, наклонился и что-то негромко бросил Рейфорду. Снова выпрямившись, он неясно пробормотал Дорейну: — Доброго вечера. И, не дожидаясь вежливого ответа, развернулся и зашагал прочь, оставляя за собой лишь тяжелое напряжение. Как только тяжелые двери закрылись за королем, Селеста наконец позволила себе выдохнуть. Напряжение, сковавшее плечи, начало медленно отпускать. Воспользовавшись тем, что лорд снова увлек Дорейна разговором, Селеста незаметно отступила в тень и вернулась к Найлии. Та стояла неподалеку от двух рыцарей, которые как раз заканчивали перегружать сундуки с повозки. Заметив приближение подруги, Найлия вскинула голову, ловя ее взгляд. Она выразительно выгнула бровь и кивнула на массивные створки, за которыми скрылся король. — Ну что? Я была права? — вполголоса спросила Найлия. Селеста криво усмехнулась и проследила за ее взглядом. — О да... Старый, злой дед, — фыркнула она. Найлия испуганно округлила глаза и затравленно огляделась по сторонам, проверяя, не слышит ли их кто лишний. — Тише ты! — зашипела она. Но Селесту было не унять. На ее губах заиграла дерзкая улыбка. — Да брось, обычно у стариков со слухом не... — Леди, — чей-то голос прервал ее на полуслове. Селеста осеклась. К ним подошел рыцарь. Вышколенным жестом он склонил голову, хотя взгляд его оставался беспристрастным. — Лорд-десница распорядился проводить вас в отведенные покои. Прошу следовать за мной. Он чуть отступил, указывая рукой на глубокий зев входа в замок, приглашая гостей внутрь холодных каменных сводов.