Цена мечтаний

      — Влад, расскажите, а что вас привело к дьяволу?       Интервьюерша хитро улыбнулась и начала что-то говорить, но Череватый её прервал. Я знал, что тот скажет, но всё равно замер в ожидании ответа.       — Не любовь. Скорее, её отсутствие.       Сказать, что Влад охуел, — это ничего не сказать.       Чернокнижник был с собой честен настолько, насколько мог. Его занесло, да. Не стоило, конечно, проезжаться ни по возрасту, ни по личности, но стоять и впитывать ничем не подкреплённые обвинения он не смог. Очевидно, что Шепс, который старше и выёбистее, ничего не понимал в его работе, а в таком случае нужно стоять и помалкивать в тряпочку.       Он был готов к типичному выяснению отношений, которое не раз и не два возникало в этом же готическом зале, когда он стоял среди кучи неудачников с другой стороны, но не ко вкусу колец младшего Шепса и крови во рту. Влад даже не ударил в ответ, просто застыл, пока инициативный шкаф Гецати оттаскивал за шкирку нашкодившего и орущего Олега.       Сейчас, сидя дома и закипая от гнева, еле выпроводив Лену, он медитировал над рабочим зеркалом, вспоминая сообщение, пришедшее ему полчаса назад.       «Влад, в готзале я вышел из себя, прости, я не должен был тебя бить».       Ого! Это что, Олег извинился? Ничего себе! Мало кто умеет признавать свои проёбы.       Вот только через минуту пришло вот это:       «Но ты вообще сам виноват»       «За дело получил»       Это вызвало слишком много паскудных воспоминаний: просиженный диван, шипение открывшейся банки с пивом, отсветы новостей на ненавистном лице, он сам — маленький и жалкий. Руки сами закрывают диалог, а напротив Шепса в голове вместо «приятный парень» теперь красуется «еблан».       Конечно, старт Влада в этом великолепнейшем проекте прошёл максимально неудачно. На испытании пошёл на поводу у бесни и разобрался с проблемой людей самостоятельно, отчего Олег взбесился и начал отрицать очевидное. Герои испытания помощи не оценили, поставив ему самые маленькие баллы из всей тройки. В готзале его не обосрал только ленивый. И Влад был уверен, что зрители его тоже не оценят высоко, а значит, быть ему на последних местах до следующего своего испытания. Это здорово лишало мотивации.       К сожалению, Влад был именно тем человеком, который бросал дело, если оно у него не получалось с первого раза. Исправить оценки? Сложно, лучше за гаражами с парнями сигарету одну на шестерых скурить. Уговорить мать развестись с отцом? После первого же предложения пойти в церковь и помолиться за чудесное отрезвление этого уебана, Влад перестал пытаться. Понял, что ловить нечего и мать его не услышит. Сохранить разваливающийся на глазах брак? Извините, сэр, но Владу страсть как не хотелось преодолевать трудности в их с Леной отношениях. Чернокнижник малодушно надеялся, что проблемы рассосутся как-нибудь сами собой, без его участия. Они же любят друг друга, верно? Он бы точно не пошел на «Битву» во второй раз, если бы не приказ свыше. У него был контракт, каждой букве которого он обязан следовать. Его начальство своеволия не прощало.       И оно не заставило себя долго ждать. Из любимого зеркала потянулись клубы черного дыма, который быстро заполнил собой всё пространство кабинета, растворяя в себе всё, что не было Владом: исчезли стены с бежевыми обоями, пропал письменный стол с ноутбуком, рассеялся мягкий диванчик с кучей декоративных подушек; последним испарился алтарь. Тело наполнила пугающая невесомость, а последние лучи света канули во тьму.       Череватый уже привык к спецэффектам, которые всегда сопровождали переговоры с нечистью, но в первые разы, будучи пятнадцатилетним пацаном, сильно пугался, когда оказывался в пустоте. Конечно, это всего лишь игры с его разумом, но Влад чётко понимал, что если ослушается демонов и не выполнит условие контракта, он останется здесь навсегда. Его тело тем временем будет куковать в доме с мягкими белыми стенами, а новости будут пестреть заголовками: «Звезда «Битвы Экстрасенсов» Влад Череватый сошел с ума из-за голосов в голове. Смотрите фото».       Через какое-то время Влад вновь твёрдо стоял на земле, а в голове только одно: как же всё-таки стрёмно разговаривать с тьмой.       В целом, не сказали ничего нового: на своих не кидаться, в «Битве» участвовать до её конца, несмотря на собственное состояние. К сожалению, после сегодняшних событий первое удручало гораздо больше, чем второе. Но Владу не впервой делать то, что не особо хочется. Привыкаешь. А потом и вовсе испытываешь что-то вроде удовлетворения или, если можно так сказать, насыщения. Будни экстрасенсов, хули.       На следующий день началась рутинная череда приёмов, которых за последний год только прибавилось. Денег они приносят приличное количество, и уже скоро Влад переедет из этой бетонной коробки в небе в настоящий дом. Омрачало его радость только то, что они с Леной планировали переезжать туда семьёй, первоначальной версии которой уже никогда не будет. Бесы нашептали. И, хоть те были счастливы ему напиздеть, в тот раз говорили правду. Влад уже давно научился отличать зерно истины в их речах от комьев навоза.       Лена навсегда останется в его жизни: как Владова первая и настоящая любовь, как подруга дней суровых, как мать его обожаемого сына. Но не как жена, и по этому поводу Череватый уже отстрадался. Кстати, фамилию она решила не менять. «Привыкла уже», — она сказала ему, когда Влад, печальный и опустошённый, подписывал документы на развод.       Через неделю по ТНТ вышла первая серия, и, видимо, это знаменательное событие Шепс-гондон и Матвеев решили обмыть.       Когда Олег запостил историю в Телеграме, единственный чернокнижник, которого не позвали, не смог справиться с любопытством — знай своего врага, все дела — и нажал на кружок аватарки, окаймлённой зелёным обручем. Первая сторис была снята на фоне бара, а довольный — «вот лыбу давит», — недовольно скривился Влад — Шепс в солнечных очках — «наверное, солнце в глаза больно бьёт», — недовольство сменилось насмешкой — подтягивал за шкирку Диму Матвеева, вещая про то, что они отдыхают, — «никто бы не догадался, парни», — продолжал ехидничать Влад — и, оставляя адрес клубешника — «видимо, уже успели надраться, чтобы не думать о последствиях», — довольно подвел итог Череватый.       Сторис сменила следующая. На ней Шепс и Матвеев отплясывали с какими-то девчонками на танцполе, пока камеру то и дело засвечивали цветные прожекторы. На следующей — парни пили текилу и закусывали солью с тела довольно хорошенькой, достаточно по-блядски одетой девушки, разлёгшейся прямо на барной стойке. Только Влад хотел получше рассмотреть оголённую полоску кожи у неё на груди, как сторис опять сменилась и какое-то время подгружалась. Видимо, Шепс запостил её прямо сейчас.       «Всем привет! Это мой новый друг на этот вечер!» — явно пьяный в дрова Шепс стоял рядом с каким-то высоким парнем, на котором были слегка помятая белая рубашка, офисные брюки и подтяжки. Пиджак перекинут через предплечье. Улыбался незнакомец широко и заразительно. «Мы уже опрокинули пару бокалов, сейчас пойдём вытянем Димку из-под лестницы и добьём этот вечер!» — парень согласно кивнул, а Олег начал размахивать руками, чудом не выронив телефон и заехав по уху новому приятелю.       Вдруг что-то неуловимо изменилось. Дыхнуло родным и знакомым, а на лице Олега нарисовалось какое-то томное, чуть ли не кокетливое выражение. Зелень его глаз углубилась, превращаясь из молодого леса в топкое, глубокое болото. Над его левым плечом явно проступил черный силуэт, полыхнули красным два глаза. Через экран считывать что-то было достаточно ебано, но Влад был готов руку на отсечение дать, что на Шепса оказал влияние именно инкуб. «Слушай… а как тебя зовут?» — Олег закусил губу, стреляя глазами в незнакомца. Тот, ожидаемо, поплыл. «Саша…» — чуть ли не промурлыкал парень. Сторис прервалась.       Череватый прихуел, ведь на последней секунде лицо Шепса исказил ужас.       Через несколько мгновений любопытство, которое двигало Владом, безвозвратно исчезло: прозвучали первые секунды заставки серии. Чернокнижник закрыл Телеграм, пересел на диван, оказавшись в окружении своей команды, Лены и сына, которого он взял на колени, и начал смотреть.       В понедельник все экстрасенсы вновь собрались в готическом зале. День предстоял загруженный: сначала огласят самые первые оценки телезрителей за сезон, потом — обсуждение испытания, запись которого прислали два дня назад.       Обстановка в гримёрке была несколько напряжённая. Олег, вдоволь напиздевшись с Матвеевым и заметив третьего чернокнижника, по прямой направился к нему. Все затаили дыхание. Влад, будучи человеком, который не хочет вновь получить по ебалу за яд, который из него обязательно польётся, мягкими шагами уходил в сторону, прячась то за длинным столом, то за дверью, то за смол-током с Шепсом-старшим.       Шепсу-младшему не хватало духу начать разговор, крича через всех присутствующих, поэтому эти ебаные догонялки продолжались полчаса — над ними угорали абсолютно все присутствующие: Виктория улыбалась краешком губ, Марьяна откровенно ухмылялась, Дима втихоря снимал кружочки, пока Олега наконец-то не усадили на грим две тоже пытавшиеся догнать Шепса гримёрши.       Череватый, не теряя времени зря, сбежал в курилку. Бесы в голове рассмеялись, видимо, разбуженные столь непривычными действиями их владельца. Всё-таки Влад не был из тех, кто считался с чужими чувствами. Но хорошие оценки человеку, который тебя обосрал, ты же не будешь ставить, верно? А Череватый, если и будет участвовать в этом позорище, то только с расчётом на победу.       В курилке к нему присоединился Александр. Влад так и не разобрался в братских отношениях: то они поносят друг друга на интервью и дерутся на финале двадцать третьего сезона, то Олег прописывает в ебало Владу за два неосторожных слова про старшего брата и в камеру называет того дорогим человеком. Либо Олег серьёзно поехал кукухой на почве нескончаемых занятий чернухой, либо им вдвоём нужно к семейному психологу. Скорее второе.       — Александр, я…       — Не стоит, — мягко остановил его Шепс, — я всё понимаю. Нервы, плохие оценки, бесы в вашей голове.       Влад заметил, как блеснули глаза говорящего. Но что это должно означать? Презрение, ненависть, скрытое восхищение? Чёрт его знает. Череватый недовольно скривился: желание налаживать отношения куда-то пропало, а Шепс продолжил:       — Наверное, мне тоже стоит извиниться. Ведь вы же не стали бы действительно вредить людям, когда каждое ваше движение попадает прямо в объектив камеры, а потом вашу работу прокомментируют восемь опытных практиков? — его лицо заострилось. — Вы же не хотите прослыть экстрасенсом, который вредит людям за их же деньги, не так ли?       Влад недобро усмехнулся:       — Угрожаете?       «Не во имя Отца…»       — Что вы. Просто хотел удостовериться в том, что вы отдаёте себе отчет в собственных действиях и их последствиях.       Череватый заводился быстро, с полпинка, и все вокруг об этом знали. Зачем сейчас старший брат именитого семейства выводил его на конфликт, было неясно.       — И как? Убедились? А с братом своим так же разговариваете? — усмешка превратилась в злобный оскал, а привычная тяжесть на левом плече придавала уверенности. — Понятно теперь, почему вы всё никак поладить не можете.       — С братом своим я общаюсь так, как он того заслуживает, — лицо Александра исказила привычная высокомерность, ознаменовавшая конец этого странного разговора, холёная рука потянулась к портсигару.       Влад дал ему прикурить.       «Что ж, видимо, дело в фамилии».       В готзале блядство продолжалось. Хождение друг за другом, как на параде, может, и выглядело в кадре прикольно, но Череватый натурально заёбывался, когда приходилось всё переснимать из-за того, что кто-то споткнулся или сделал шаг не с той ноги. Но, к сожалению, мнения экстрасенсов — Влад не был одинок в своих чувствах — никто не спрашивал.       — Добрый вечер, дорогие экстрасенсы, — завёл свою шарманку Башаров.       Владу он никогда не нравился: слишком много негативных ассоциаций вызывал. И Череватому действительно было трудно понять, что должна была сделать каждая его жена, чтобы получить по лицу. Ему то, как он бьёт Лену, только бесы в ходе работы подкидывали наравне с кровавыми убийствами и изнасилованиями, а Марат это делал по своей воле и не единожды. Сложно симпатизировать такому человеку, но Влад видел на съёмках прошлого сезона, как всеми обожаемая эмпатка Лина чуть ли не в ногах валялась перед ведущим. Её двуличность всегда поражала и восхищала. Как она умеет врать всем вокруг! Влад бы так не смог. Ну… по крайней мере, не так нагло.       Пока Марат расшаркивался, допрашивая всех по поводу драки, случившейся на прошлых съемках, хотя уже все сказали всё, что только можно, и наконец спросил об этом Шепса-младшего.       — Олег, а почему вы так ринулись защищать брата? Причём, путём рукоприкладства.       — Я не защищал брата. Меня вывело из себя то, что Влад не стеснялся в выражениях и сразу перешел на личности, даже не пытаясь объясниться. Точнее, разъяснить моему брату все тонкости его работы, в которых Александр не разобрался, — Влад впервые посмотрел на Олега: в его приподнятых уголках губ явно читалась насмешка, — но я действительно переборщил. Я хотел бы извиниться перед Владом, — Шепс перехватил взгляд Череватого, удерживая зрительный контакт поверх прически Виктории, — Я не должен был начинать драку.       Выглядел Олег действительно виноватым: об этом кричали его печальные глаза, поникшие плечи и так и не отозванные бесы.       «Чувствует вину. Но не терзается ей».       Олег резко поднял глаза, похоже, почувствовав, что его читают, и резко повёл плечами. Показались чужие глаза.       «Закрылся».       — Влад, вы принимаете извинения? — участливо проговорил Башаров.       «Отпускай, говорю, на все четыре стороны, отпускай»       Немного встряхнув головой, скидывая с себя морок и изгоняя бесяк из своей головы, Влад заставил появившуюся тишину зазвенеть от напряжения. Почему-то всем было не наплевать, простит ли Череватый проштрафившегося Олега. Странные. Конечно, очень хотелось огрызнуться, сказать что-нибудь гораздо хуже того, что было произнесено Александру, но не под прицелом камер. Оставалось лишь пожать плечами, состроить равнодушное выражение лица и спустить все на тормозах, обманув при этом сотни тысяч телезрителей, но не экстрасенсов, стоящих рядом и чётко считывающих его враньё.       — Да ладно, с кем не бывает.       После парочки неприятных вопросов, от которых Олег отмахнулся, тему наконец закрыли и перешли к оценкам.       Несмотря на бушевавшие в соцсетях баталии, у Олега было «8,6». Хоть Влад и не ждал высокой оценки, по эго всё равно знатно резануло, но настроение быстро улучшила грустная мордашка Виктории. Наверное, падать с небес на землю ей было ещё труднее, чем Череватому.       Ехидная улыбка так и просилась на лицо, когда Марат спрашивал что-то вроде:       — Вы довольны своей оценкой?       — Это ещё не конец.       «Для меня».       Наконец объявили обед. Все разбились на группки и подоставали свои ланчбоксы. Влад вспомнил, как, несмотря на все их многочисленные ссоры, Лена всегда оставляла в холодильнике собранный контейнер с едой ему на съёмки. Грудь на несколько долгих, томительных секунд сжалась в привычном приступе тоски. Нужно позвонить. Спросить, как она, как Лёва? А может…       Этой заминкой воспользовался Олег, выцепляя на разговор. Сучонок, умеет выждать момент.       — Влад, ты ж напиздел в готзале?       Череватый, как преисполнившийся в своем познании мудрец, задумался, почему же Шепсу так не похуй. К сожалению, бесов, которых за секунды давали ответы на все вопросы, он выгнал.       — Да, а что? В третий раз извиняться пришёл?       — Нет, — поспешно ответил Олег, а его глаза полыхнули злобой. — Я не собираюсь за тобой бегать. Просто не хочу, чтобы между нами были какие-то неясности, понял?       — Я-то понял. А ты? Я удары судьбы редко забываю, а ещё реже — прощаю, — Влад нарывался на очередной хук в ебальник, но ничего не мог с собой поделать: слишком уж ему нравилось временами играть на чужих нервах. — Теперь пойду поем. Минут сорок до съёмок осталось.       Олег отошёл в сторону, прожигая Влада взглядом. Череватый чувствовал его лопатками, а потом и вовсе всей спиной. Обернулся, а Шепса в гримёрке уже не было.       Как же эти недоссоры с обоими представителями знаменитой профессии заёбывали.       Зато было забавно наблюдать, как Надежда Эдуардовна пыталась аккуратно выведать, какие оценки ей поставили коллеги-экстрасенсы. Незаметнее был бы только крокодил в пачке на балете в Большом. Собственная десятка в чёрном конверте грела душу. Её работа была невероятно крута, а сама Шевченко ему очень нравилась. На финалах, когда его полоскали светлые маги за то, что он делает порчи, а тёмные — за то, что он «копирка» Шепса-младшего, экстрасенсов, которые его поддержали, можно было по пальцам пересчитать. Вот Надежда Эдуардовна была среди этих немногих. Как и Олег.       Камера. Мотор. Начали.       — Хочется сказать брату…       Саша широко улыбался, глядя на свои баллы от наблюдателей. Так обрадовался трём десяткам, что не заметил, как назвал Олега братом. Тот бы явно заметил и запомнил это, если бы Саша не закончил фразу:       — ...учись!       Влад подавил желание расхохотаться и чуть-чуть наклонился вперёд, чтобы лучше разглядеть Олега. Было видно, как он старается обуять охватившую его так быстро, как разгорается лесной пожар, ярость и не подать вида, что его здорово задело, но, боже правый, как плохо у него получалось! Как смешно он сжал губы и скрестил руки на груди! Как сквозь зубы произнес:       — Пока я на первом месте.       Ладно, похоже, не так плохо это шоу, как показалось на первый взгляд. Пока Шепсы срались друг с другом, они оба явно больше симпатизировали Владу, чем когда, взглянув на свои синяки под глазами, появившиеся в результате бессонных ночей в попытках придумать более оригинальную остроту, чем у брата, обращали внимание на того, кто, очевидно, не нравился им обоим. То есть Череватого.       Владу было приятно думать, что на самом деле дело в его неимоверной магической силе и свежей заряженной фанбазе; в том, что Шепсы боялись конкуренции, но по факту в их сварах виноват их общий на всех троих говёный характер, который сложно вынести даже самому терпимому и доброму человеку.       Пока Влад смеялся в ладошку, немного сменили свет и началось выставление оценок Лине. Череватый её искренне не любил: с её хорошим, мощным даром, с её слепым неверием в проклятия, с её способностью убеждать людей в собственной правоте, с её хамоватым поведением, с её далеко не новыми и не смешными шутками.       Он испытывал к ней гремучий коктейль чувств: искренняя злоба, приправленная завистью и чувством собственной неполноценности и никчёмности. Но она правильно сказала в самом начале: они как инь и янь, все дела. Как-то сроднились. Свыклись с присутствием друг друга с своей жизни. Знаете, так часто можно сказать про членов семьи: можете не любить его, жаловаться на этого человека, издеваться над ним, но как только это сделает кто угодно, кроме вас, вы сразу вступитесь за бедолагу.       Ну и Лина, хоть и невероятно раздражала, хотя бы не давала ему по лицу. Так что на изнанке её фото красовалась семёрка, а не, например, тройка.       Олег же не был столь великодушен. Объясняя свою пятёрку, он коротко и ясно выразил свою позицию:       — От того, что ты не веришь в проклятия, они не перестают существовать, а люди — умирать. Если бы тебе удалось отговорить героев испытания от помощи Надежды и Александра, следующие смерти были бы целиком и полностью на твоей совести.       И спровоцировал этими словами продолжительный, объёмный и токсичный срач. Восемь из девяти экстрасенсов в проклятия верили, видели, чувствовали и снимали их. Но полностью поддержать разошедшегося Шепса мешали камеры и собственная вежливость, поэтому все пытались как-то усидеть на двух стульях, одновременно поддерживая Лину и демонстрируя собственные оценки, которые от Олеговых мало отличались: все были ниже восьми. Влад же высказал своё не меняющееся с «Битвы экстрасенсов» мнение: Лина не разбирается в магическом негативе и просто маскирует собственный пробел в знаниях.       — Олег, но ведь на прошлом своём испытании вы придерживались позиции Лины: «Проклятия нет, вы всё надумали», разве не так? — нашел несоответствие Башаров.       — В моём испытании никто семью не проклинал, — было видно, как Олег немного споткнулся на собственных словах. — Они только думали о том, как они все поумирают. Мысли материальны, знаете? В испытании же Лины проклятие ясно, как божий день.       На последних словах Олег поморщился, как будто его неожиданно разобрала мигрень. Влад понимал это чувство. Если упоминаешь Бога в момент нахождения в твоей голове парочки бесов, это им, естественно, не понравится, и заслуженный подзатыльник не заставит себя ждать.       — Ну-ну. И почему же это ясно? — громом среди ясного неба прозвучал голос молчавшего до этого момента Александра.       Олег был заведён прошлым спором. Олег ненавидел второго Шепса. Александр, несмотря на многолетнее отсутствие в жизни младшего брата, знал каждую больную мозоль и не стеснялся наступать на неё своей тростью.       Влад сразу почувствовал, как резко сгустилась атмосфера. Он мог бы дать руку на отсечение, что пролетевшие мимо окон вороны прокаркали: «Пизда-а-а-а», а если бы Череватый не прогнал бесов, те бы вторили: «Еба-а-а-ать».       — На фотографиях умерших людей очень остро считывается негатив, который я понимаю как проклятие, наложенное на семью.       — И что, ты считывал через экран? — Влад поразился, как можно одной только интонацией дать понять, что Александр думает о магических способностях брата.       — Да, фотография, распечатанная в тот же день, мало чем отличается от своей цифровой копии.       — А это увидел ты, или тебе рассказали твои бесы? Не могли они тебе, например, соврать? Или сказать лишь часть информации? — как будто не понимая, что в данный момент Олег на его стороне, Александр всё скрёб и скрёб пенопластом по стеклу.       — Я достаточно с ними работаю, чтобы отличить правду от лжи. С шестнадцати лет, если ты не забыл, — его понесло. — Знаешь, мама же тогда меня на улицу выгнала. А ты только поспособствовал этому.       Пауза. Неназванное «предатель» так и висело в воздухе, отравляя своим существованием все вокруг. Влада разбирало желание рассмеяться над Олегом, так несвоевременно решившим продемонстрировать всем, включая телезрителей, свои загнивающие раны, и одновременно — поддержать. Знаете, такое часто испытываешь к героям испытаний, которые все свои деньги пробухивают и детей пиздят, но по годам хоронят родственников и друзей.       На несколько долгих, тяжелых секунд показалось, что Олег сейчас расплачется. К счастью, этого не случилось, и дерущая душу печаль в глазах сменилась на привычный гнев. Александр, будто пристыженный, замолчал, но не забыл закатить глаза. А может, просто не решился добивать Олега. Кто его поймёт.       Наконец-то, было решено перейти к оценкам Надежды. Впрочем, ничего особо интересного, кроме оценки Марьяны — Влад с каждым её словом симпатизировал ей всё больше — и подвякиваний Шепса-старшего, лишённых былой остроты, не было. Все как будто впали в спячку после недавнего срача, поэтому Башаров изголялся, вытягивая из Надежды все радости, которые только можно. Вышло всё равно как-то странно, так что всех отпустили на полчасика кофе попить.       Влад был рад размять ноги, так что прихватил под локоток Марьянку и Викторию, и они пошли прогуляться и пообщаться с фанатами, преданными собаками ждущими хоть кого-нибудь за оградкой. Он не особо любил общаться с «роднёй» вне стримов, но нежелание смотреть на Шепсов, которые по кусочкам пытаются собрать собственное самообладание, — причём, оба по разному: Олег засел в телефон, а Александр распизделся со всеми вокруг — было сильнее его неприязни к толпам.       Людей было не очень много, они были очень счастливы увидеть своих любимок вне экранов. Их тройку быстренько раздербанили на совместные фото, всучивали какие-то бумажки — при ближайшем рассмотрении они оказались рисунками экстрасенсов, говорили, как они за них болеют и что Влад обязательно будет в финале. Конечно, слышать такое всегда приятно, а ещё это благотворно влияет на собственную уверенность. Резюмируя, фанатская любовь хороша, но в меру.       Наконец-то финишная черта — оценки Александра. Все опасливо посматривали на Шепсов, опасаясь новой семейной свары. К счастью, младший из Шепсов выглядел посвежевшим и повеселевшим.       — Саш, говорили с братом об оценке? — добродушно ухмыляется Башаров, как будто не Олег полчаса назад завывал о своём выгоне из семьи.       — Нет, мы в принципе не разговариваем, — прямо и остро произнес Александр.       — Даже после того, как вы успокаивали его... — на этих словах лицо младшего Шепса вытянулось, словно он об этом не знал, — ...в прошлом готическом зале?       — Нет.       В какой момент, интересно, «Битва сильнейших» превратилась в «помирим или стравим двух Шепсов»? Влад был уверен, что в обсуждениях фанатов после выхода серии будут лишь стычки братьев, а не испытание. Он даже позавидовал немного, ведь такими темпами их популярность взлетит до небес, а всем остальным, стоящим в готическом зале, останется доедать хуй без соли, а не побеждать. Нужно что-то с братьями делать, и делать быстро.       На удивление, Олег нарисовал Александру девятку, пробурчав, что брат хорошо прошёл испытание, но он повёл себя непрофессионально, вступив в конфликт с Надеждой Эдуардовной.       — Почему ты ставишь под сомнение ритуал, который Надежда Эдуардовна, я уверен, не раз и не два практиковала? Она опытный практик, прекрасно знает, что делает, и вряд ли навредила бы героиням испытания. И их прабабушка точно уж не вампирша, чтобы так разозлиться на осиновый кол.       — То есть, вы считаете, что Александр вампир? — хихикнул ведущий.       — Что? В смысле?       — Ну, Александр в испытании сказал, что не хотел бы, что бы в его могилу воткнули осиновый кол.       — Кто его знает, этого Александра. Хотя клыки у него точно вампирские, — начала похихикивать Виктория.       — Ну стиль он точно перенял у Дракулы, — не удержался Влад.       — Вообще-то…       И началась безумно увлекательная история о том, как Александру во время эпилептического припадка выбили ложкой зубы. Потом это переросло в перепалку между Шепсом и Викторией из-за её оценки, но Влад уже особо не слушал и помалкивал. Он думал, что можно было бы сделать с братьями.       Конечно, можно было бы попытаться их помирить. План-капкан, который не сработает никогда, ведь если и случится чудо, то явно не с подачи дьявола. Эх, жаль что он так быстро простил Олега в кадре! Можно было же переманить внимание с Александра на себя, блин. Ладно… О! Можно сымитировать конфликт с кем-нибудь другим.       С Гецати будет не особо интересно, да и веет от него сдерживаемой яростью, а Влад точно не хотел опять получать по лицу. С Викторией и Шевченко не особо хотелось ссориться. Марьяна… Марьяна бы точно дала жару, но даже сейчас есть ощущение, что её прямота и, местами, грубость зрителю не зайдут. Они такое хавают только от Шепса-младшего и, через несколько лет воспитания, от самого Влада. С Марьянкой хайпа не видать. Лина? С Линой и так уже было всё, что только можно, в прошлом сезоне — уже давно приелось.       Получается, остается только Матвеев. Молодой, симпатичный, девчонкам нравится. С ним как раз Влад едет на следующее своё испытание. Вот версии у них не сойдутся — Череватый даст жару. Пойдёт по стопам старшего Шепса: поставит под сомнение методы работы. Нужно придумать что-то вирусное, как «Толик» для определения бесни. Откуда он там приехал, из Китая? Ну вот, будет Димка чернокнижником с «Алиэкспресса».       Потом фанаты заметят, как во время ссоры Влад дебильно ухмылялся и посмеивался, и скажут: «Да ему Толик анекдоты травит, вот он и угорает».