Koishiteru

— Что это? — Саске встречал Хинату на пороге своей квартиры. Это было обычным делом после того, как он возвращался с миссии и отправлял ей послание. Вообще-то не совсем обычным, поскольку они недавно начали официально встречаться и только присматривались к привычкам и распорядку друг друга. Но признаться честно, Саске уже все для себя решил, осталось только не давить на Хинату. — Это кактус, — она четким движением сбросила сандали и зашагала на кухню, Саске лишь оставалось плавно уйти с ее дороги. — Я знаю, что это кактус, — он практически закатил глаза и пошел следом, — но зачем он здесь? — Не знаю, он милый, — она хихикнула, осматривая площадь и водрузила его на полку возле кухонного шкафчика, — напоминает тебя: такой же колючий, но если правильно ухаживать, даст красивые цветы. Саске медленно сел за стол и оперся подбородком на единственную руку. — Значит цветы тебе понравились? Это были фиалки, они росли вдоль лесной дороги и напомнили ему Хинату. Вообще это были первые цветы, которые он кому-нибудь дарил. Да что там, это были первые цветы, на которые он в принципе обратил внимания в целях созерцания. — Конечно, — она застенчиво улыбнулась, ставя чайник на плиту. Саске уже точно знал, что она заварит легкий зеленый чай, потому что от крепкого она плохо спала. Сахар даже на стол не выставит, потому что запивает чаем варенье, которым уже заполнила его небольшой холодильник. — Я засушила их и поставила в рамку. Саске тихо фыркнул. Это не то, что стоило хранить, но кто он такой, чтобы оспаривать странности Хинаты, которые ему импонируют. Все-таки и он сам бережно хранит ее носовой платок, который она ему однажды дала. — Как прошла миссия? — поинтересовалась она, доставая с полки чайные листы. В комнате запахло уютом. Вообще-то он терпеть не мог зеленый чай, но не смог рассказать ей об этом в тот момент, когда она самозабвенно принесла ему целый мешок. Теперь и аромат зеленого чая ассоциировался у него с Хинатой, и Коноха, и фиалки, и замысловатой формы облака, и онигири, которые она готовила ему. Признаться, вкуснее он не пробовал. — Как обычно, — Саске пожал плечами, рассматривая вихры пара, клубившиеся над его кружкой. Вот и варенье опустилось на стол. — Какое варенье ты сегодня будешь? — немного смущаясь (видимо осознав количество вкусов в холодильнике), она достала клубничное. Ее любимое. — То же, что и ты, — он немного отпил чая и жидкость приятно обожгла горло. — Ты всегда так говоришь, — но холодильник закрыла, — Тебе вообще нравится варенье? — он снова пожал плечами. Недавно Хината сказала ему, что влюбилась. Но он никак не мог понять за что. Он редко разговаривал с ней, редко проявлял инициативу, не любил публичные проявления привязанностей и уж точно не верил в любовь. Так что в нем так приглянулось ей? Хината была красивой, умной, честной и порядочной. Она была таким же созирцателем, как и он сам. Они могли часами наблюдать за небом или утыкаться в книги. Им необязательно было вести долгие разговоры, чтобы насытиться обществом или понять друг друга. Саске признавал, что они в чем-то похожи. Иногда она была до ужаса печальной и казалась изломанной внутри, как и он. Но это не отпугивало, а напротив, делало притягательной. Столько граней ее личности, не умещались в его голове. Она знала, как вести себя в любых ситуациях, она не отличалась грубой импульсивностью, но иногда была через чур эмоциональна. И в эти чувства ему хотелось окунуться. Саске бы сказал, что она была совершенна во всем. И в грусти, и в чувствах, иногда переполнявших ее, и в том, как она слизывала варенье с ложки, и в том, что она обязательно клала варенье в порционную пиалу, а не пихала свою ложку в банку. Она подходила ему, она очень нравилась ему, скорее, он даже был в нее влюблен. Но почему она испытывала что-то подобное к нему? — Ты закончил? — вдруг спросила она. Саске вопросительно приподнял бровь. — Ну ты о чем-то задумался. Он еле удержал улыбку, даже тут она понимала его. Совершенная. Безусловно. Саске положил в рот ложку с вареньем и чуть не по морщился от количества сахара. Это был удар по его вкусовым рецепторам. — Сегодня в деревне организовывают хинамацури, — она взяла еще одну ложку и только после того, как тщательно посмаковала и запила чаем, продолжила, — Понимаю, странный повод для празднества, но может мы… — Я не против, — он отложил ложку на свое блюдечко и сделал большой глоток чая. Может он когда нибудь привыкнет к этому сахарному безумству. — Вообще-то я давно планировал показать тебе храм Нака. Я давно там не был. — Конечно, с удовольствием, если ты готов, — Хината улыбнулась, и он давно заметил, что, кроме него, так она никому не улыбалась. Это неожиданно согревало его холодное сердце. Он привык к отшельническому образу жизни, Саске появлялся в деревне в дневное время суток только в случаях крайней необходимости, и когда выискивал в сотнях незнакомцев, знакомое лицо с фиалковыми глазами. Но вдруг он задумался, подходит ли Хинате такой образ жизни или она поступает с ним так же, как он с ее вареньем? — И я давно не видел мацури и не ел данго, — он терпеть не мог данго. — Если хочешь, можем зайти и на фестиваль, — это была третья ложка варенья. — Хочу, — неожиданно даже для самого себя сказал Саске, полностью поглощенный ее языком, слизывавшем каплю варенья с пухлых губ. Хината порозовела. И Саске ясно осознал, что он способен полюбить и до ужаса сладкое варенье, и до неприличия бесцветный чай. Может он не верил в любовь, но то, что зарождалось между ними было не любовью. Любовь слишком малозначительное слово, которое и чуть-чуть не описывает то, что он испытывает к ней.

***

Вечер был наполнен множеством света, что не совсем привычно для Конохи. Сотни фонарей освещали главные улицы, где-то шло представление кукольного театра, где-то торговцы не смели пропустить и одного прохожего, зазывая того попробовать именно их еду, где-то шумел сямисэн, но в целом, это было просто буйство звуков, запахов и красок. Жители вырядились в разноцветные традиционные одежды, дежурившие шиноби, не сильно вовлеченные в работы, попивали сакэ в уличных идзакаях. Бдели только АНБУ, пытавшиеся незаметно расположиться по округе. Справа, в прилегающем к главной улице переулке, Саске заметил Наруто и Сакуру, которые пытались поймать рыбу в небольшом импровизированном бассейне. Они смотрелись комично в оранжевом и зеленом кимоно, даже глаза заболели. Но выглядели счастливо. Хоть Саске и был рад за них, но спешно взял Хинату за руку и повернул в обратном направлении, избегая прямого столкновения. Он не хотел ставить Хинату в неудобное положение. От этого действия Хината тихо ахнула. Саске впервые взял ее за руку, она залилась краской и опустила глаза в землю. Он не стал разрывать контакта и, довольно усмехнувшись над ее реакцией, пошел к первой приличной палатке. Слава Ками это оказалось не данго, и заранее поинтересовавшись ее предпочтениями, он заказал две порции печеного картофеля: ему классический, а Хинате с тофу. Только через час Саске решил рассказать Хинате, что зола от картофеля осталась на ее носу, чем заслужил толчок в плечо и звонкий смех. Он не осмелился снова переплести их пальцы, и они продолжали гулять по украшенным улицам и пробовать разные закуски. Казалось, никто из них не замечал косых, а где-то и опасающихся взглядов. Но они были. Саске хотелось развернуться и пойти в сторону дома или бросить незнакомцам что-то уничижительное и предостерегающее, но он продолжал идти и периодически кивать на хвалебные слова Хинаты о чем-либо. Она вообще была в тот вечер словно солнце: освещала дорогу сквозь тернии людей, улиц, страхов и предрассудков, только благодаря ей, спустя столько лет, он решился заглянуть в клановый храм, в котором когда-то давно узнал тайны силы Учиха и наметил свой путь. Сегодня он тоже определился с направлением, но смотрел он не на каменную глыбу, несущую послание предков, а на девушку, что возродила в нем желание жить, любить и чувствовать.