Koishiteru

Саске застал ее в своем недостроенном доме. Он возвращался после трехмесячной миссии и, не откладывая, хотел удостовериться в том, что деревянные стены и незаконченная крыша благополучно пережили сезон дождей. Вообще-то незадолго до этой очередной разведывательной миссии, он с помощью Аматэрасу спалил все, что оставалось от его некогда процветающего кланового квартала. В тот момент, когда черное пламя захватывало деревянные постройки, его охватывала буря эмоций. Это был такой всепоглощающий коктейль, что он бросился с объятиями к единственному находящемуся рядом человеку, переживая в сотый раз личное горе. Однако если быть совсем честным, он не помнил, кто именно сделал первый шаг — может быть это он сгреб в охапку Хинату, а может это она потянулась к нему, стремясь утешить. Только Ками и Хината знали, какое именно выражение лица у него было в тот момент, и он бы лучше отгрыз себе вторую руку, чем увидел себя со стороны. Хоть он и залил бетоном землю, поднял каркас, определил крышу и закупил материалы, но эти обгоревшие участки, эти черные напоминания все равно заставляли сжиматься грудь от воспоминаний. Но сейчас, когда он взглянул на квартал через три месяца отсутствия, Саске не вспомнил ничего мрачного. Его грудь сжалась, но уже по другой причине. Внутри него разлилось жгучее чувство благодарности. Стены уже были облицованы песочного цвета кирпичом с белыми вкраплениями, крыша была почти закончена, а вместо обугленных участков земли его встретила практически девственная территория. Саске быстро запрыгнул на крышу, на которой находилась Хината, что-то тихо напевая себе под нос. По всей видимости, она только начала закреплять деревянные пласты на балках с помощью гвоздей. Перед ней лежала книга, страницы, на которых Саске разглядел детальные зарисовки крыши, слегка трепыхались от легкого весеннего ветра. — Как тебе это удалось? — спросил он и легонько придержал ее за локоть, потому что она вздрогнула и чуть не свалилась вниз. Кажется, он ее напугал. — Саске, — облегченно выдохнула она, чем заслужила его поднятую вверх бровь. Видимо, она думала, что это кто-то другой. Но он не станет расспрашивать. Это не его дело, да и ему это совершенно неинтересно. К тому же у него были некоторые догадки. Вместо этого он кивнул на территорию, которая простиралась возле дома и за ним. Хината сразу поняла, о чем он спрашивает, хоть ей и потребовалось пару мгновений, чтобы вспомнить изначальный вопрос. — Какаши-сан и его дотон, — он заторможенно кивнул, задумываясь, было ли это его инициативой или же просьбой Хинаты, но и это спрашивать он не станет. На самом деле, он не просил о помощи кого-то очень, очень давно. И не попросил бы. И Хинату он ни о чем не просил, она сама вызвалась, а Саске не возражал. Вообще-то только из-за нее он ввязался во все это, поэтому вполне справедливо считать, что и на ней была доля отвественности. При этом оказалось до удивительного легко отвыкнуть от своего привычного одиночества. — Знаешь, тебе не обязательно это делать, — совершенно безэмоционально сказал он. И Саске правда так думал. Несмотря на то что, возможно, на ней и лежала какая-то часть отвественности за принятое им решение, она ничем ему не обязана. И он осознавал это всем своим черным и холодным сердцем. — Знаю, — она снисходительно улыбнулась, и Саске не удержался от того, чтобы нахмурить брови. Он не мог понять, жалела ли она его или сочувствовала, или это грани одного и того же чувства, которое одновременно унижало его и давало надежду. Но надежду на что? На лучшую жизнь? На конец его одиночества? На зарождавшиеся связи, от которых он так старательно открещивался. Он не заслужил ни того ни другого после того, чему посвятил всю свою сознательную жизнь. Он сам сделал выбор и не важно, было это под давлением или нет. А может она тянулась к нему и помогала, потому что чувствовала, что лучше него? Могла ли она быть лучше? О, конечно, могла. Не как шиноби, а как человек. У нее было достаточно достоинств, которые самому Саске не характерны, но делало ли это ее лучше него? Саске бросил свой рюкзак рядом и сел на покатую крышу, фыркнув. Конечно, это делало ее лучше него. Не сильнее, потому что ее добротой пользовались, не смертоноснее, потому что ее благодушность не давала достаточного поля для развития своего потенциала, не прагматичнее, потому что ее мечтательность сбивала с толку ее саму. Но в общей картине мира она бесспорно была лучшим человеком, чем он. И это его в равной степени раздражало и привлекало. Именно Хината придала ему сил переступить разрушенный квартал. Если она могла каждый день возвращаться в дом, где умерли ее любимые люди, почему он не мог? Неужели он был слабее ее? Когда не угасающее пламя Аматэрасу поглощало все то, что было связано с его семьей, он понял, что да, она действительно была сильнее его. Ее дух оказалось сломить не так уж просто, чего нельзя сказать про его внутреннюю силу. Когда-то Итачи растоптал и выбросил его сердце, сломал все, что было внутри него, и он до сих пор не мог собрать осколки воедино. Саске часто задавался вопросом, кем он был, но так и не пришел к чему-то одному. К чему-то, что дало бы ответы на его вопросы. Может он и не хотел признаваться, но он с восхищением и даже толикой зависти смотрел на Хинату. Уж она то знала, кем является. Не смотря на все, что с ней произошло, будто не было ни дня, что бы она сомневалась в том, кто она такая. В своей силе — может быть, в своих навыках — определенно, но не в самом главном. Даже Наруто, который поклялся не сворачивать с выбранного пути, отчаивался и порывался все бросить, но эта девушка с хрупким сердцем и грустными глазами всегда знала, кем является. А может быть она сама искала утешения в их общении? Саске встряхнул головой. Уж у нее то куча других вариантов, и она не была по-настоящему одинока. У Хинаты была какая-никакая семья, идиоты друзья. Зачем же она делает это все? — Мне самой этого хочется, — кажется, он потерял нить разговора, но постарался вспомнить предыдущую реплику. — Это отвлекает меня, — она описала рукой его, с позволения сказать, дом. — К тому же мне совершенно не сложно. Я даже купила краску. И он мог поверить ей. Конечно, ей хотелось отвлечься от ситуации в клане или от не устоявшегося мирного времени или от еще не утихшей скорби. Может быть это была одна из причин? Должно было быть что-то еще. Что-то что заставляло наследницу, хоть и бывшую, великого клана, пачкать свои нежные руки. А руки у нее действительно были нежные, маленькие и теплые. Он до сих пор помнил то чувство, которое они подарили ему, когда она обнимала его. Тепло было самым незначительным из его ощущений... — Какого цвета? — скучающе спросил он, запрокидывая голову к небу. Облака сегодня были будто из ваты и такого знакомого оттенка, что защемило в груди. — Пусть это будет сюрпризом? — полувопросительно и с нотками коварства в голосе сказала она. Саске наконец посмотрел ей в глаза и различил в них блеск веселья. Насколько он мог судить, Хината не часто позволяла себе подобное ребячество, и это подстегнуло его губы против воли искривиться в подобие улыбки. Что-то подсказывало ему, что сюрприз ему не понравится, но какое это имело значение? Бескорыстность и искренность Хинаты подкупала его. Он вдруг с ужасом осознал, что согласился бы на любой цвет, даже на оранжевый, только бы эта связь не разрушилась подобно всем остальным. Но в глубине души он все-таки надеялся, что Хината ко всему прочему была еще и благоразумной и сострадательной, она не захочет заставить его жить в нелюбимой деревне, в разрушенном квартале да еще и в окружении оранжевых или розовых стен. Он пожал плечами. Хотя было бы забавно покрасить стены в розовый, ему казалось, что этот цвет неплохо сосчитался бы с ее волосами.