Koishiteru

Хината ждала возвращения Саске, чтобы сходить на первое обследование в госпиталь. Это было волнительным событием: они впервые услышали сердцебиение, но не одного сердечка, а целых двух. С тех пор Саске закрылся. Он не хотел, он собирался быть лучшим мужем для Хинаты, он собирался оказывать ей бескрайнюю поддержку, но не мог и подумать, что поддержка нужна будет ему самому. С минуту он не мог осознать, что Хината вынашивает сразу двоих детей, потом он пытался прислушаться к медику, слова которого раздавались будто через толщу воды, потом он механически поднялся со стула, копируя движения Хинаты, и вцепился в руку жены. Она вела его за руку, абсолютно дезориентированного, как щенка. И он совершенно не был против, поскольку не мог понять, хочет ли он убежать за барьером печатей прямо сейчас, или все-таки стоит подождать пока Хината уснет. Двое. У них будет двое детей. Хината должна будет выносить и родить ДВОИХ детей одновременно. Саске слышал, что рождение даже одного ребенка очень болезненный и непредсказуемый процесс. А вдруг Хината умрет? Может быть они поторопились с детьми? Может быть их не стоило заводить примерно никогда? Саске пытался отогнать от себя картины с окровавленной, бледной и бездыханной Хинатой. Он старался не думать о том, что двое детей с возможным и неизведанным раннее кеккей генкаем разорвут его хрупкую жену. Саске пытался не думать об этом, ведь он совершенно точно не видел жизни без нее даже в самых страшных кошмарах. — Саске, — он вздрогнул, выныривая из своих мрачных мыслей. Учиха даже не удивился, что они уже сидели на кухне их крошечной квартирки. — Дыши, пожалуйста. Это всего лишь дети. — Их двое, — сказал он хрипло, а затем прочистил горло. Неизвестно, сколько он на самом деле молчал. — Двое, — кивнула Хината, разливая слабо заваренный зеленый чай по чашкам. — И почему тебя это не удивляет? — Ну-у, — она слегка порозовела. — Вообще-то я предполагала такую возможность. — И когда ты хотела поделиться со мной своими мыслями? — Саске нахмурился. — Я думала, это очевидно. Саске чуть не задохнулся от возмущения. Из его окружения, из людей, которых он когда-то встречал было примерно 0,0001% близнецов. Или что, многоплодная беременность встречается часто, а он просто не знал? С какого шинигами это должно было быть очевидно? — По родословной моего отца почти в каждом поколении старшей ветви были близнецы. Например, у моего отца был брат-близнец и у их отца тоже. Но иногда случалось так, что близнецы не рождались. Старейшины говорят, что это случается исключительно из-за слабого здоровья матери, но научно это, конечно же, не доказано. Вообще-то как раз по причине постоянного рождения близнецов много лет назад совет клана учредил старшую и младшую ветви... — Я не знал, что отец Неджи был близнецом твоего отца, — уже спокойнее, но с отголосками паники, сказал Саске. — Это что-то меняет? — нахмурилась Хината. — Нет, конечно нет, — поспешно ответил Саске, накрывая руку Хинаты своей.

***

Но на самом деле это многое поменяло. Несмотря на продолжительность его миссий, Саске появлялся в деревне каждые семь дней. Да, он тратил на это кучу чакры, так как пространственные перемещения требовали много энергии, но по-другому он не мог. В те дни, когда его не было в Конохе, за Хинатой присматривал Наруто, а когда не было Наруто, то есть почти так же часто, как и самого Саске, за женой приглядывал мальчик из Сарутоби. Наруто ручался за него, поэтому Саске решил, что это лучше, чем кто-то из прогнившей компашки АНБУ, которую предлагал Какаши. Однако даже такие меры перестали успокаивать его, когда беременность Хинаты стала слишком очевидной для окружающих. А это случилось слишком быстро и резко, хоть и вполне ожидаемо из-за количества детей. — Саске, это уже не смешно, — притопнула ногой Хината, но с округлившемся животом это больше его позабавило, чем напугало. — И я не вижу ничего смешного в том, что тебя эксплуатирует Цунаде. Эта старая маразмат... — Саске, — возмущенно прикрикнула она, оглядываясь. — Тебя могут услышать. — Пусть слышат. Ты уже на пятом месяце, а почему-то должна таскаться в госпиталь почти каждый день. — Причем тут Цунаде-сама? Шидзуне-сан попросила помочь ей с разбором архива. Это не сложно, и я согласилась. К тому же я не хотела быть постоянно дома одна. — Но я взял отпуск... — Но ты ничего мне об этом не говорил, а я еще не научилась читать мыслей. — Мне все равно, я буду ждать тебя здесь. Саске скрестил руки на груди и поднял бровь, как бы говоря "И что ты мне сделаешь?" Хината побеждено вздохнула, наклонилась и оставила горячий поцелуй на его щеке. Он почувствовал мимолетный укол вины, когда хрупкая фигурка жены скрылась за дверью архива. Чтоб он трижды пропал. Примерно через час возле архива промелькнула вспышка, на которую он почти не обратил внимание. Если она не стремится в архив, то ему все равно. Но потом эта вспышка холодно обратился к нему. — Эй, Учиха, — он поднял взгляд и подавил выражение отвращения на своем лице. Видимо, действительно, неприязнь к Сенджу была у него на генетическом уровне, — как собираешься растить двоих детей с этой культей вместо руки?

***

Саске и не думал, что эта процедура настолько болезненна. Его вырубили посреди операции, хотя он изначально настаивал на том, чтобы быть в сознании. Кажется, эта престарелая блондинка специально дала ему прочувствовать всю боль, вместо того, чтобы объяснить, что это невыносимо. А это действительно было крайне больно. Намного больнее, чем терять руку. В первый день после операции он лишь пару раз просыпался от ужасной боли, но в основном спал под большими дозами обезболивающих. В первый раз, когда он очнулся, Хината была рядом. Она гладила его по голове и тихо плакала. Саске хотел сказать ей, что он не заслуживает даже одной ее слезы, что ничего страшного не произошло, что ему не так уж и больно, но язык отказывался ворочаться, а очередная доза анальгетика откинула его сознание. На следующий день стало немного легче, боль сменилась с режущей на тянущую, то есть терпимую. Хината снова была рядом, хоть он и просил ее отдохнуть дома. Как бы он не желал того, чтобы Хината не видела его в таком состоянии, чтобы больше отдыхала и не переживала, ему было до смешного приятно, что он не один. Саске всегда был один. Даже если рядом где-то маячили Наруто, Какаши или Сакура, он просыпался один и засыпал один, страдал в одиночестве от боли или травм. Но не сейчас. Сейчас Хината раскладывала еду на небольшом столике в его палате и снисходительно ему улыбалась, спрашивая о состоянии. — Тебе не обязательно было приносить еду, — сказал он полушепотом, в попытке не кряхтеть, поднимаясь с кровати. — Здесь вроде кормят. — Но мне хочется, — очередной контейнер с едой опустился на стол. — Тебе нужно больше отдыхать, — Саске уже приблизился к жене и клюнул ее в щеку. — Спасибо за еду. Саске даже не пытался пока орудовать клетками Первого Хокаге в своей новой руке, но удивился, что даже движения левой вызывают ощутимый дискомфорт. Он тихо выдохнул, прикрывая глаза. Разве хотел бы нормальный мужчина оказаться в таком уязвимом состоянии на глазах у своей беременной жены? Конечно, нет. Он клял свое упрямство, надо было сделать операцию сразу после войны. Когда Саске медленно открыл глаза, заметил перед своим лицом ложку с супом. Ками, Хината его кормила. Кончики его ушей порозовели. — Я могу сам, — буркнул Учиха, усилием воли поднимаю левую руку. — Я знаю, — снова эта снисходительная улыбка, — мне самой хочется. Не успел он ответить, как ему пришлось в спешке открывать рот, чтобы проглотить еду, приготовленную самой заботливой и понимающей его дурной характер женщиной. — Сегодня меня выпишут, — сказал Саске, снова опускаясь на кровать. — Цунаде-сама сказала, минимум трое суток, Саске, — нахмурилась она, поправляя его подушку. — Сегодня. — Ладно, — несмотря на расстроенный тон, в глазах его жены проскальзывали искорки веселья. — Что тебя так веселит? — он перехватил ее руку и положил себе на грудь. — Я выиграла спор, — довольная улыбка жены согрела не хуже супа, — Шидзуне-сан проспорила мне рамен, она была убеждена, что Цунаде-сама заставит тебя остаться в госпитале на неделю. Но я то знаю наверняка, что ты не пробыл бы здесь больше трех дней. — Тц, Хината, — приподнял он одну бровь и сплел их пальцы, хоть и почувствовал острую боль в предплечье. — Что? — хихикнула она. — Надо было спорить на деньги. Хината заливисто рассмеялась.