Осколки мыслей

— Четверть моих активов? Не ожидал, что вы настолько наглый, господин Вэн, — Минхао, улыбаясь, сидит за своим дубовым столом, перекинув ногу на ногу и касаясь пальцами собственных губ, скользя ногтями по тонкой коже. Вэн, сидящий напротив, откидывается на спинку удобного кресла и улыбается Су в ответ, слегка наклонив голову в бок, от чего обесцвеченная челка легкой тесьмой падает на его лисьи глаза, на дне которых нескрываемо прячется кристально чистое озорство и почти детское баловство.  — Разве это наглость, господин Су? Это выгодная для нас обоих сделка, — Джун выпрямляется и, положив локти на колени, льнет слегка ближе к столу, глядя Минхао в глаза. — Совместное строительство моего отеля и вашего казино на его крыше – ничего не может быть выгоднее.  — Для вас? Не может, ведь вы хотите всю выручку с постояльцев отеля и плюс двадцать пять процентов от моей выручки в казино, это почти воровство, — Минхао, в ответ глядя в чужие глаза, пытается найти подвох в этом объединении кроме очевидной прибыли в сторону Вэна.  Но все попытки оказываются провальными, когда он очередной раз тонет в этом взгляде, что впивается в него не с ожидаемым презрением, кое должно быть у соперников, а с игривостью и нервирующей Минхао страстью.  — Воровство? Я бы не посмел никогда в жизни, господин Су. Двадцать пять процентов от прибыли вашего казино – лишь капля в море для вашего состояния, — Джун слегка дёргает бровью и поджимает губы, стараясь скрыть, как думается Минхао, зреющую зависть.  Но Джун старается скрыть свое безудержное желание овладеть этими манящими губами и наконец узнать их вкус. Морозно кислая вишня? Ванильно нежное мороженое?  Или же смертоносно наглый сарказм и ошеломляюще нескончаемое остроумие?  — Ваше состояние немногим меньше, господин Вэн, — Минхао улыбается, убирая ногу с ноги и садясь прямо, слегка двигаясь к столу словно в попытке неосознанно показать свое превосходство, в разрез идущее со сказанными им словами.  — А вдруг мне хочется догнать вас, а не обойти, господин Су? Вдруг моё желание быть лишь равными? — Джун смотрит на него слегка исподлобья, будто собираясь забраться в самую душу и вывернуть ее наизнанку в поисках всех секретов.  — Вы сейчас пытаетесь обмануть себя или меня? — Минхао, наклонив голову в бок, вглядывается в выражение лица Джуна, безуспешно продолжая свои попытки найти его нескончаемой хитрости.  — Хотите узнать секрет, господин Су? — Джун, проигнорировав вопрос, встает с мягкого кресла и медленно подходит к дубовому столу, опираясь на него загорелыми руками, что не скрыты закатанными рукавами белоснежной рубашки. Льнет ближе, почти касаясь кончиком носа чужого, заставляя мужчину перед собой на долю секунду забыть о том, что ему нужно дышать, чтобы жить.  Но Минхао ловит себя на мысли, что вдыхать ему хочется не кислород, а чужой запах – горячо терпкий виски, сочно спелый грейпфрут и душисто сладкая корица.  Нечто совершенно не совместимое, но сладостно до дрожи в коленях привлекательное. — Секрет? — Минхао шепчет, обдавая губы Джуна горячим дыханием, и вздрагивает, наконец осознавая чужую близость, противоречащую всем нормам морали, к которым привык младший.  — Секрет. Но вы, господин Су, должны пообещать не рассказывать о нем никому и тихо меня выслушать, вас устраивает такая сделка? — Джун шепчет, улыбаясь, и льнет чуть ближе, пальцами слегка ощутимо касаясь чужих, лежащих на столе. Он медленно сплетает их руки, чувствуя трепет в груди из-за еле заметного кивка, что на долю секунды отвлекает его от взора чужих глаз. — Смогли бы вы подумать хотя бы на секунду, что моё истинное желание – не соперничество, а несокрушимое стремление быть наравне с тем, кто приходит в каждый мой сон? Быть достойным того, кто ни на секунду не покидает мою голову даже в самые загруженные секунды моей жизни? Быть ближе хотя бы в рейтингах “Forbes”, ощущая эту мнимую связь, даже если она лишь на глянцевых страницах? — Джун, глядя в карие глаза напротив, тихо сглатывает, будто впервые в жизни ощущает такой нервоз, что не сможет сравниться ни с одной перестрелкой или очередным шрамом от острого ножа. Он ощущает, что слов недостаточно, чтобы описать всё накопленное в душе за несколько последних лет.  Но этого, к удивлению обоих, оказывается достаточно, чтобы наконец почувствовать вкус чужих губ, осознав, что все его доводы никогда не встанут в сравнение с тем, что ему наконец удалось вкусить.  Чрезмерно растущая привязанность, что прокатывается по языку легким послевкусием, становясь самым желанным искушением, и пылко страстная зависимость, что наполняет чужие легкие, вытесняя более ненужный кислород.