Осколки мыслей

— Я хотя бы не убиваю пауков, — Минхао закатывает глаза, попивая третий за вечер энергетик, не обращая внимание на пульс, что выстукивает уже под сто двадцать ударов в минуту, и затрудненное дыхание, что словно выворачивает легкие наизнанку. Мингю забирает у него почти полную банку, не отрываясь от кода на ноутбуке, и кидает в раковину, из-за чего весь напиток выливается, оставляя младшего без очередной дозы хлипкого адреналина – Су всегда поражался меткости Кима, что не вылезал из материнских плат и процессоров по ощущениям вообще никогда.  — Ага, вместо них ты убиваешь людей, белоручка, — Мингю усмехается, одной рукой печатая код, а второй – закидывая в рот очередную чипсину со вкусом краба, которые Минхао всей своей душой ненавидит – и вот поворачивается же язык у него есть их прямо перед носом Хао, когда тому уже выть от скуки хочется, и руки чешутся лишить кого-то жизни сильнее обычного.  — Они мерзкие! — Минхао вскидывает руки в белых перчатках и отходит от стола Мингю, распахивая нараспашку окно и пуская по-зимнему ледяной ночной воздух, что моментально пробирает до костей всех присутствующих, забираясь прямо под кожу и пробегаясь по венам вместо крови.  Минхао уже давно ощущает, как по венам течет не бордовая вязкая жидкость, а запах чужого тела, что хочется чувствовать даже на расстоянии километров; вкус чужих губ, что продолжает издевательски раскатываться по языку даже после несколько банок энергетика или пачки сигарет; чужой взгляд внимательных глаз, что лишь одной ночью смотрел с Минхао с неприкрытым желанием и сладостраным вожделением; чужое призрачное присутствие, что изо дня в день заставляет его заходиться в яркой дрожи, даже если он находится за пределами его досягаемости.  — Пауки тоже! — Мингю закатывает глаза, заканчивая печатать код, и, хрустнув затекшей шеей, поворачивается к Хао, прищуривая глаза. — И закрой окно, белоручка, ты тут не один, эгоист ты проклятый.  — Тогда выброси свои мерзкие чип… — Господи, вы когда-нибудь вообще успокоитесь, неугомонные? — Джун, наблюдающий за очередной за последние пару часов сценой, устало потирает переносицу, пока Минхао и Мингю закатывают глаза и складывают руки на груди секунда в секунду – Джуну иногда казалось, что у лучшего хакера и самого смертоносного ассасина их команды одна извилина на двоих, и работает она у них с перебоями и без явного желания.  Но ведь Джуна это не волнует – никогда не волновало. Больше года его волнует лишь запах чужих волос, что не покидал его легкие даже на секунду; вкус чужой кожи, который он вкушал в ту ночь, касаясь губами и языком самых чувствительных точек; чужой недоверчивый взгляд, что ежедневно смотрит на Джуна с отчаянной нуждой и непреодолимой потребностью; чужое присутствие, что заставляло сердце заходиться в нестабильном ритме, будто это он поглощал энергетики один за другим и выкуривал по паре пачек сигарет в день.  — Мингю, ты выслал мне файлы и координаты советника Пака? — Джун поднимает усталый взгляд на Мингю, в очередной раз словно игнорируя присутствие Минхао, что незаметно сжимается, ощущая доминирующую ауру их лидера.  — Они загружаются на твой ящик, Вэн, — Мингю закидывает руки за голову и снова поворачивается к ноутбуку, наблюдая за полоской загрузки.  А Минхао украдкой бросает неподдельно восхищенные и невысказанно вопросительные взгляды на Джуна, наблюдая исподтишка за движениями лидера их преступной группировки.  За этой львиной грацией, что прослеживается даже в обычных действиях, когда Джун крутит в пальцах ручку, заставляя бабочек порхать под солнечным сплетением Минхао, возвращая давно закинутые в дальний ящик воспоминания, или размеренно пьет воду, из-за чего кадык аккуратно подрагивает, заставляя Минхао сглатывать вязкую слюну от желания коснуться, снова почувствовать горячую кожу под своими пальцами.  — Где Вону? — хриплый голос Джуна вырывает Минхао из вороха его мыслей, и он рассеянно отворачивается ко все еще распахнутому окну, достаёт пачку сигарет и дрожащими пальцами закуривает одну, чуть не испачкав вымоченные в белизне перчатки.  — Вышел за едой, ты же его знаешь – не может работать, пока не съест порцию экстра сырных токпокки, — Мингю закатывает глаза, делая вид, что его раздражают привычки Чона, пока все вокруг каждый раз лишь кивают, прикидываясь дураками. — Мёнхо, да закрой ты это чертово окно и прекрати курить в офисе.  — Назовешь меня еще хоть раз Мёнхо, и сигарета окажется уже в твоей глотке, Ким, — Минхао, что никогда не бросает слов на ветер, выкидывает еще тлеющий окурок, пару секунд наблюдая за быстро падающим вниз бычком, и захлопывает окно громче, чем следовало. — Я схожу за хёном.  А Джун, почти незаметно улыбаясь, кладет ручку на блокнот с наброском любимых карих глаз и смотрит ему вслед, думая о том, что лишь Вону смог заслужить доверие Минхао и звание хёна в его картине мира, пока Вэн даже спустя год так и не смог дождаться вожделенного “гэгэ”, что Минхао, задыхаясь от волнующих ощущений, шептал ему на ухо в ту ночь, когда всё пошло наперекосяк.  Но лишь Минхао думал так, пока Джун каждую ночь изнывал от желания вновь коснуться разгоряченного тела, что буквально плавилось под его касаниями, рассыпаясь на бесчисленные мириады звезд под веками обоих.