Осколки мыслей

Тик-так. Часы тикают всё громче, отдаваясь каждым звуком в черепе, словно острыми осколками, и напоминая Минхао об оставшихся у него считанных минутах, что сжимались, обвивая его горло как ржавая проволока. Он дёргает дверь еще раз с безграничным отчаянием, в глубине души даже не надеясь на то, что она откроется из-за его слабых попыток и выпустит обратно в скучную жизнь. Без надежды, без силы, ведь он знает, что дверь не откроется. Минхао вспоминает о том, как по ночам мечтал об адреналине, которого ему так не хватало. Хотел чего-то большего, чем скучная работа пять дней в неделю и темные переулки в полночь. Желал, чтобы кровь бурлила в его венах от переживаемых эмоций, но он даже подумать не мог, что этот момент правда наступит. Он жаждал риска, охотился за адреналином, и сейчас его кровь действительно кипит. Но от сжимающего легкие и ломающего ребра страха. И сейчас он мечтает проклясть себя за это. Тик-так. — Ты слышишь? — Минхао напрягается, слыша за спиной тихий голос. Су покрывается мурашками, ощущая, как стены давят на него, словно невидимая во тьме клетка, и чувствуя чужое, почти призрачное присутствие прямо за своей вспотевшей спиной. Размеренно холодное дыхание обжигает его застывшую в страхе шею. Минхао пытается сглотнуть, но вокруг горла продолжает сжиматься натянутая проволока, лишая Минхао шанса жить. — Слышу что? — Минхао не узнает собственный голос, что разносится по темной комнате едва различимым, отчаянным шепотом, что бессильно прорывается сквозь путы на его шее. — Часы. У тебя осталась одна минута, — голос раздается еще ближе, и Минхао чувствует, как чужая ледяная грудь прижимается к его спине, заставляя его вздрогнуть от обжигающего тело контраста температур. — Одна минута до чего? — Минхао замирает, не в силах сдвинуться с места, к которому он будто прирос. Его пальцы слегка сжимаются на холодной ручке металлической двери от собственного бессилия. Он чувствует, как по его болезненно тонкому запястью скользит ледяное прикосновение, заставляя его покрыться толстым слоем мурашек – от нежности, ласки и боли, что проникает будто в самые кости в попытке сломать Минхао. Играючи медленно. По-страстному изящно. И смертельно больно. — Посмотри в зеркало – и узнаешь, — теперь голос звучит прямо за пылающим ухом, раздаваясь невыносимой головной болью, словно раскаленным лезвием по черепу, от чего Минхао слегка щурится, еле удержавшись на ногах от пронзительного звука – обжигающе близко и нестерпимо больно. Бледная рука скользит по его предплечью к влажной шее, теперь сжимая ее по-настоящему и заставляя его отмереть. Тик-так. Минхао поворачивает голову в сторону и вновь замирает, понимая, что не видит собственного отражения. Вместо отражения двух тел он видит лишь пару алых глаз, опасно мерцающих в темноте лунного света. — Узнаешь, кем ты станешь. Вспыхнувшие алым огнем глаза и по-адски резкая боль, последний слабый удар сердца и следующая за ним пугающе мертвая тишина, схлопнувшаяся вокруг них как леденяще стальной капкан, и жадно поглотившая их тела тьма. Тик.