Осколки мыслей

Минхао стремительно сходит с ума. Рвет волосы, впиваясь в пряди измазанными в черной краске пальцами; слышит назойливые голоса, поджидающие его на каждом углу пустой, промозглой квартиры; видит белесые пятна, скачущие перед глазами даже в редкие моменты беспокойного сна, что покинул его жизнь вслед за любовью всей жизни, оставив его сердце в безвыходно неизбывном одиночестве. Джун. Израненное сердце Минхао сжимается от воспоминания о громком смехе, что раньше наполнял его жизнь – теперь в его жизни остались лишь отчаянно болезненные крики и обжигающе хрустальные слезы. Джун. Минхао хаотично водит по холсту пальцами, оставляя после себя мазки, понятные лишь ему. Надрывает горло криком и прижимается лбом к бумаге, мечтая вновь почувствовать тепло чужих губ. Впивается в нежную кожу зубами, чувствуя на языке едкий привкус крови. С каждым разом лишь сильнее, тепля надежду заглушить боль в душе, что продолжает рвать его изнутри с каждым днем лишь свирепее. Джун. Измученную душу Минхао потрясают отголоски моментов, когда Джун оставлял эфирные поцелуи на его чувствительной коже – теперь на его коже остались лишь мурашки от знойного холода пустой квартиры и черная краска, смешанная с пылью и его кровью. Джун. Минхао бормочет себе под нос бессвязные обрывки слов, не обращая внимание на сдавленно саднящее горло. Он продолжает одной рукой сжимать ломкие волосы на затылке, а пальцами второй – водить по холсту, вырисовывая черным родные черты, что он никогда не забудет, даже если кто-то попытается забраться в его разрывающуюся от невыносимой боли голову и безжалостно выпотрошить всё содержимое. Джун. Голову Минхао ослепляет видение, как раньше Джун запускал пальцы в его шелковистые волосы, массируя скальп мозолистыми подушечками – теперь волосы Минхао стали спутанными и жесткими, а кожа болела от его попыток вырвать блеклые пряди. Джун. Минхао обнимает холст руками, прижимая к обнаженной, измазанной в черной краске груди, и качается из стороны в сторону, шепча в бреду самому себе, что еще немного, всего лишь пара мгновений, и они обязательно вновь воссоединятся с Джуном. Неважно как. Неважно, насколько Минхао будет больно. Неважно, в каком мире. Важно лишь то, что еще секунда боли, и бездыханное тело с тихим стуком свалится на пол, неумолимо утопая в темной луже из бордовой крови и черной краски. С по-детски наивной улыбкой на лице, с блаженно-мнимым облегчением в душе и сердцем, разбитым на тысячи мелких осколков. И с черным холстом, прижатым к покрытой ранами груди ослабшими руками.