Осколки мыслей

Юн Джонхан всегда был без ума от дождя. Особенно от такого, как тот, что он сейчас наблюдал – размеренно тягучий, пугающе глухой и призрачно прозрачный. Он казался Джонхану чем-то большим, чем просто вода, бездумно льющаяся с неба. Дождь казался Джонхану божественным знамением. И Джонхан знал, что они с дождем имеют чересчур много общего. Сигаретный дым тонкой вуалью вился вокруг Джонхана, стоящего у окна спиной к Сынчолю – в дрожащих пальцах тлела сигарета, а сзади раздавались разочарованно тихие вздохи. А ведь Джонхан давно бросил. — Ты не прощал себе тех, кого не смог спасти. Так почему думаешь, что сможешь простить того, кого оттолкнёшь? — ровный голос Сынчоля словно разрезает гнетущую тишину полупустой комнаты. Он делает шаг вперед, сгорая от желания протянуть руку и дотронуться до хрупкого, бледного тела под тонкой белой блузой, как делал это раньше бесчисленное количество раз. Джонхан касается кончиками пальцев мутного стекла, очерчивая контуры серой лужи, и молча вдыхает сигаретный дым, позволяя очередной порции никотина отравлять его легкие с нескрываемым удовольствием. Он знает, что если он скажет хоть слово, его голос непременно сорвется. Ведь он всегда был тем, кто спасает, но сейчас его руки перепачканы кровью — чужой вперемешку с собственной. Пропитанным болью прошлым, которое он не сумел изменить, с каждой попыткой убивая свое желанное будущее. Джонхан поворачивается, цепляясь взглядом за лицо старшего, но не находя там ожидаемого упрёка, только усталость и что-то ещё — слабая, почти угасшая надежда. — Ты не понимаешь, — наконец шепчет Джонхан, но Сынчоль лишь усмехается в ответ, делая еще один шаг вперед. — А ты не понимаешь, что это будет последняя ошибка, которую ты не сможешь исправить, — Сынчоль окончательно сокращает расстояние между ними и обвивает пальцы вокруг холодного запястья, притягивая Джонхана к себе непозволительно близко. Сигарета бесшумно выпадает из дрожащих пальцев, а требовательные губы наконец находят чужие искусанные в опьяняюще жадном поцелуе, что делит безрадостное будущее Джонхана пополам. Ведь этот поцелуй – буря, такая же необузданная и мрачная, как дождь за грязным окном, и по-грубому голодная и неотвратимо ядовитая, как судьба, что они переживают одну на двоих. Этот поцелуй таил в себе слишком много безграничной боли. Слишком много неозвученных и оттого бессмысленных вопросов. Слишком много невысказанных чувств, что разрывали сердца на мелкие куски. И останавливаться тоже было слишком поздно. Юн Джонхан всегда был без ума от дождя, но сейчас ему было абсолютно плевать на монотонно стекающие по стеклу капли – разгоряченное тело, что с таким беспредельным отчаянием прижималось к нему, было куда более ярким знамением.