Особняк с привидениями

Шан Тинчжи как-то обмолвился перед начальником Городского управления культурного наследия, что под новым кладбищем, вероятно, находится гробница генерала Ли. Между Шан Тинчжи и Чжоу Жуньхуа не было никакой вражды, да и лезть в чужие дела ему не хотелось, поэтому он не следил за развитием событий. По словам Чжао Инь, после этого Чжоу Жуньхуа действительно распустил строительную бригаду, и работы на стройке полностью остановились. Но с прошлой недели он нанял новых рабочих и, все они выглядели как свирепые головорезы, и уж точно не были порядочными людьми. Чжао Инь уже не занималась этим проектом, но, похоже, Чжоу Жуньхуа очень ценил её и снова вызвал на стройку. На этот раз она получила в качестве вознаграждения семизначную сумму. Но только когда тот спросил у неё, в какой день спуск в гробницу будет благоприятным, Чжао Инь поняла, что эта сумма не просто плата за работу, а взятка за молчание. У Чжоу Жуньхуа в Рейчане были обширные связи. Чжао Инь, приняв деньги, можно сказать взошла на палубу пиратского корабля, но она не посмела вернуть их и отказаться от работы. Директор кладбища торопил её назвать благоприятный день для спуска в гробницу. С помощью набора метафизических формулировок ей с трудом удалось его успокоить, но надолго этой отговорки не хватило бы. — Разве в Управлении культурного наследия не занимаются этим? — вмешался в разговор Ся Лэян. Чжао Инь знала, что он младший сын семьи Ся, и не считала его посторонним. — Я проработала с боссом Чжоу так долго, но до сих пор не понимаю, на что он действительно способен, — сокрушенно сказала она. — Не знаю, добралось ли до него Управление культурного наследия, но, судя по его беспринципности, подозреваю, что он уже подкупил тамошних сотрудников. — Он что, совсем не боится? За всю свою жизнь Ся Лэян видел преступления только по телевизору, поэтому ему было трудно представить, что Чжоу Жуньхуа, желая присвоить культурные реликвии из гробницы, посмел подкупить чиновников. — Босс Чжоу очень решительный человек, — сказал Шан Тинчжи. Он уже навел справки о нём у старших. Чтобы бедный парень из деревни смог добиться такого положения, как сегодня, одних лишь способностей было недостаточно, нужно было быть очень смелым. Уже одно то, что он когда-то поселил свою любовницу в доме с привидениями, ясно показывало, что он не боялся рисковать. — Если он действительно в сговоре с чиновниками, разве мы не можем просто на него пожаловаться? — спросил Ся Лэян. — Я тоже об этом думала, — покачала головой Чжао Инь. — Но мало кто знает об этом деле, поэтому он легко может выйти на меня, так что... Чжао Инь не имела такого положения, как Шан Тинчжи и Ся Лэян, которых, благодаря их солидному состоянию, мало кто посмеет трогать. Она была из обычной семьи, и ей не хватало смелости противостоять такому человеку, как Чжоу Жуньхуа. Вероятно, тот, выбирая мастера фэн-шуй для этого проекта, именно это и учитывал. Он не обратился ни к Шан Тинчжи, ни к Чжан Вэньлуню, а выбрал Чжао Инь, у которой не было связей, чтобы было проще её контролировать. Шан Тинчжи не был тем, кто любит совать нос в чужие дела, но Чжоу Жуньхуа был связан с женщиной-призраком, и это уже перестало быть чужим делом. Он помолчал некоторое время, затем сказал Чжао Инь: — Я подумаю, что можно сделать. Тяни время, сколько сможешь. — Я думала выбрать для него неудачный день, — неуверенно сказала девушка. — Но если из-за этого при спуске в гробницу произойдет несчастный случай или кто-то погибнет, то я... Какими бы отвратительными ни были люди, нанятые Чжоу Жуньхуа, причинять вред жизни все равно недопустимо. — Пока ничего не предпринимай, жди моего сигнала, —попытался её успокоить Шан Тинчжи. Надо обязательно сообщить в полицию, но нельзя позволить Чжоу Жуньхуа догадаться, что к этому как-то причастна Чжао Инь. После её ухода Шан Тинчжи позвонил Чжан Вэньлуню. Когда на стройплощадке Первой городской школы произошел инцидент, он помог ему выяснить причину, так что тот был у него в долгу. Обсудив всё с Чжан Вэньлунем, Шан Тинчжи связался с Сюй Чжижуо и в общих чертах рассказал ему о деле с гробницей генерала Ли, попросив его подготовиться заранее. У Чжоу Жуньхуа в Рейчане, конечно, были связи, но они не шли ни в какое сравнение с объединенными силами семей Шан и Ся. Арестовать Чжоу Жуньхуа было бы несложно, главное — заставить его признаться в убийстве женщины-призрака, Линь Вэньчу. Прошло почти тридцать лет с момента закрытия того дела, и не осталось никаких доказательств, которые могли бы подтвердить, что Чжоу Жуньхуа был убийцей. Единственный способ... — Только мёртвые могут заговорить. Ся Лэян с мрачным лицом прислонился к изголовью кровати, размышляя о способах восстановить справедливость для сестры-призрака, и в то же время открыто подглядывая, как Шан Тинчжи переодевается. Люди действительно разные. В отличие от его субтильного телосложения, спина Шан Тинчжи имела идеальные изгибы, сужаясь в районе поясницы, они плавно переходили в бёдра, образуя вызывающую зависть «кобелиную талию»*. ***«кобелиная талия» — очень секси-талия (тонкая, но не худая, пресс, упругие ягодицы и пр.), сравнение с «кобелем» (самцом) намекает на то, что её обладатель должен быть очень активным и энергичным в постели*** Когда Шан Тинчжи, надев футболку, обернулся, он увидел, что щеки Ся Лэяна покрылись неестественным румянцем, а смущённый взгляд блуждал по его телу. Преимущество наличия дома духа, питающегося мужской энергией ян, в том, что это помогало воспитать ещё и маленького похотливого бесёнка. Шан Тинчжи откинул одеяло, сел на кровать и ущипнул Ся Лэяна за щеку: — О чем думаешь? Парень прильнул к Шан Тинчжи, обхватил его обеими руками за талию, словно обнимал большое сокровище, и, смотря на него взглядом, полным желания, произнёс: — Ну как ты можешь быть таким красивым? Все шаловливые мыслишки Ся Лэяна были написаны у него на лице. Шан Тинчжи с покорностью обнял его: — Не нужно пердеть радугой, я отсосу тебе и без этого. ***«пердеть радугой» — расточать чрезмерные комплименты*** Шан Тинчжи был из тех, кто либо не заводит романов вовсе, а уж если заведёт, то безмерно балует свою вторую половинку. *** Причина, по которой «хризантема» Ся Лэяна «цвела буйным цветом» после первого раза, заключалась в том, что, распробовав удовольствие, он стал упрашивать Шан Тинчжи продолжить, а тот не мог отказать своему милому парню. Так, что они в тот раз оба немного переусердствовали. На следующий день, когда Ся Лэян ходил в туалет «по-большому», его душераздирающие стоны, полные драматических завываний, успешно потревожили сладкий сон сестрички-призрака. — Ты рожаешь? Внезапно появившись у ванны, призрак зевнула и без всякого стеснения уставилась на Ся Лэяна, который в этот момент сидел на унитазе и усердно трудился. Тот от неожиданности чуть не подпрыгнул. Он поспешно прикрыл бёдра футболкой, и его лицо залилось краской: — Ты вообще женщина? Я же в туалете! — А кто просил тебя так вопить? — пренебрежительно спросила та. Неизвестно, когда девушка-призрак успела нарастить ресницы, но, когда она закатила глаза, те чуть ли не касались потолка. — К тому же, я и не такое видела. — У тебя есть хоть капля стыда? — возмутился Ся Лэян. — Даже если мы с тобой лучшие подружки, как ты можешь смотреть, как кто-то какает? — Ладно, ладно, — призрак махнула рукой и уже собралась уходить, но тут вдруг в её голове возникла одна мысль. Она остановилась и посмотрел ана него с подозрением посмотрела. — Вы, наконец, достигли великой гармонии? Ся Лэян ещё не успел рассказать ей о том, что случилось, и, хотя момент был не очень подходящий, он не удержался и с покрасневшим лицом похвастался: — Сестричка, ты меня не обманула, это и вправду было очень круто! — О?! — глаза девушки-призрака сразу же загорелись от любопытства, и она уселась на край ванны. — Быстро рассказывай подробности! Обычно она была ко всему равнодушна, и только вот такие пошлые темы могли пробудить в ней интерес. — Ну… — Ся Лэян вернулся мыслями к прошлой ночи и начал подбирать слова, — Вчера он посмотрел в календаре, что день благоприятен для соития, вот мы и… Сначала он… потом… а затем… Ох, чёрт, я чуть душу не отдал! Я захотел ещё, и тогда он снова… потом… а затем… Неужели такое вообще возможно? В тот момент я… и наконец… И вот сегодня утром я проснулся в таком состоянии. Призрак слушала с огромным интересом и довольно кивала. Ся Лэян и так уже наговорил много чего, поэтому он уже хотел попросить призрака уйти, чтобы закончить дело, но та вдруг закатила глаза, щёлкнула пальцами и сказала: — Но, милая сестрёнка, в календаре вчера был как раз НЕблагоприятный день для соития. Ся Лэян опешил: — Чего?! Призрак продолжила: — Если бы день был благоприятным, сегодня у тебя не должно было бы быть боли, и ты должен был бы чувствовать себя бодрым и свежим. — Вот, значит, как?! — на Ся Лэяна снизошло озарение, и он с возмущением воскликнул: — Этот вонючий цветочек обманул меня! *** Вернёмся в настоящее время. Получив свою порцию удовольствия, Ся Лэян захотел, чтобы Шан Тинчжи продолжил. Услышав эту просьбу, тот нахмурился: — Ты уверен? Я не хочу причинять тебе боль. — Всё в порядке, геге, — сказал Ся Лэян, глядя на него большими блестящими глазами. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Шан Тинчжи немного поколебался: — Завтра может быть ещё больнее. Ся Лэян соблазнительно прикусил нижнюю губу: — Я смогу. Шан Тинчжи больше не мог сопротивляться. Он уже приготовился к «атаке», но в тот момент, когда всё было готово, Ся Лэян вдруг зевнул: — А-а-а, как же я хочу спать. Я уже засыпаю. Шан Тинчжи: «?» Ся Лэян: — Иди в ванную и позаботься об этом сам. Шан Тинчжи: «…»