Особняк с привидениями

Спустя несколько дней после возвращения из Гонконга аренда особняка семьи Гу подошла к концу. Хозяин связался с Шан Тинчжи и спросил, не хочет ли он продлить договор. Ся Лэян был не прочь остаться, но неблагополучный период Шан Тинчжи уже закончился, и, если бы они продолжили жить в доме с такой сильной энергией инь, это бы негативно сказалось на их судьбе, так что пришлось искать другое жильё. Ян Вэйтин предложила молодой парочке переехать на виллу Шан, но Ся Лэяну было неловко, а Шан Тинчжи не хотел, чтобы их личное пространство нарушали. В итоге они купили пентхаус с отличной фэн-шуй энергией в элитном районе у озера Юншуй. Накануне переезда из особняка Ся Лэян сидел на унитазе в ванной и тяжело вздыхал. Сестра-призрак ушла уже несколько дней назад, но он по-прежнему любил разговаривать с пустой ванной. У девушки-призрака был младший брат, которому уже было почти пятьдесят. Получив уведомление от Сюй Чжижуо, он заранее присмотрел место на кладбище, поэтому, когда Ся Лэян и Шан Тинчжи привезли прах Линь Вэньчу в Гонконг, её быстро похоронили. Ся Лэян сжёг для неё толстую пачку купюр номиналом в сотни миллионов, а также множество роскошных автомобилей, домов, и даже брендовые сумки и туфли (1). Призрак сидела на своей могильной плите и, смеясь, заметила, что Ся Лэян — настоящая подружка, но тому было так горько, что он едва сдерживал слёзы. Так что, когда брат девушки-призрака и другие родственники начали оплакивать её, он не выдержал и разрыдался навзрыд, даже громче, чем брат умершей. — Ладно, ладно, ты вообще мужчина или нет? — призрак парила рядом с ним, наблюдая за своими же похоронами. — В этом мире нет пира, что длится вечно, не будь так сентиментален. — Как ты… Как ты можешь быть такой равнодушной? — всхлипывая, сетовал Ся Лэян в пустоту. — Тебе что, совсем не жаль расставаться со мной? — Дорогая сестричка, сколько раз ты ещё собираешься спрашивать, готова ли я отпустить тебя или нет? — она подлетела к стоящему рядом Шан Тинчжи. — Просто чудо, что твой Хуа Хуа ещё не умер от твоего нытья. — И в такой момент ты ещё говоришь, что я надоедаю? — кое-как проговорил Ся Лэян сквозь свои громкие рыдания. Он совершенно не замечал, что родственники умершей уже перестали плакать и странно смотрели на него. Девушка-призрак утешила Ся Лэяна несколькими фразами, а затем её силуэт постепенно стал бледнеть и исчез рядом с надгробием. Семья Ли Веньчу уже давно смирилась с фактом её смерти, поэтому они не особо горевали. Ся Лэян же, прожив бок о бок с девушкой-призраком три месяца, воспринял её исчезновение как смерть близкого друга. Он обнял надгробие и рыдал так сильно, что в конце концов Шан Тинчжи, увидев, что родственники девушки-призрака уже собираются уходить, буквально вытащил его с кладбища. — Сестрёнка-призрак, я так по тебе скучаю, — сидя на унитазе, Ся Лэян снова тяжело вздохнул. — Завтра мы с Хуа Хуа переезжаем, и в будущем у меня даже не будет места, чтобы поговорить с тобой. Вообще-то он не был болтуном, но ему очень хотелось с кем-то делиться всеми подробностями отношений со своим парнем. Хотя девушка-призрак всегда делала вид, что ей надоело, на самом деле она всегда искренне интересовалась личной жизнью своего юного друга. Если бы не её язвительные комментарии, в своё время Ся Лэян, возможно, и не решился бы быть с Шан Тинчжи. — Ян Ян? — Шан Тинчжи приоткрыл дверь и заглянул в ванную комнату. — Ты собрал вещи? — Угу, — задумавшись, парень мрачно кивнул. — А мы не можем просто купить эту ванну? — И тебе не лень с этим возиться? — беспомощно вздохнул Шан Тинчжи. Ся Лэян посмотрел на него умоляющим взглядом. — На память. Ранее, когда Шан Тинчжи делал ремонт в особняке семьи Гу, чтобы сохранить мощность энергии инь, он не стал менять окровавленную деревянную лестницу и ванну, в которой кто-то умер. Женщина-призрак умерла именно в этой ванне, и, вероятно, кроме Ся Лэяна, никому бы в голову не пришло оставить себе на память ванну, в которой кто-то скончался. Но что с того? Шан Тинчжи был рад баловать свою жёнушку*. ***тут снова используется суффикс эрхуа. 媳妇儿 (xífùr): жена (разговорное, часто ласковое обращение). Суффикс «儿» (er) добавляет нежности или непринужденности, особенно в северных диалектах. *** Менее чем через два дня на верхнем этаже пентхауса на берегу озера Юншуй появилась винтажная ванна, совершенно не сочетавшаяся с окружающей обстановкой. Ся Лэян был очень доволен, но в то же время он испытывал лёгкое сожаление, потому что с момента возвращения в Китай он ни разу не принимал ванну. Когда он только приехал в особняк Гу, то боялся даже заходить в ванную комнату, не говоря уже о том, чтобы принять ванну. Позже, хотя он уже не боялся, ванна была территорией сестры-призрака, и ему было неудобно ходить в чужое место мыться. А после переезда в новый дом, хотя там и было несколько ванных комнат, ванну из главной спальни на следующий же день демонтировали и унесли, а ему было лень идти в ванную на первом этаже, чтобы помыться, так что в итоге он не принимал ванну уже целых три месяца. К концу августа погода стала прохладнее, и Ся Лэяну ужасно захотелось понежиться в ванне. Поэтому вечером, взяв с собой сменную одежду, он повернулся и направился к выходу из спальни. Шан Тинчжи удивился и окликнул его: — Куда это ты? Ся Лэян обернулся: — Вниз. Хочу принять ванну. Шан Тинчжи поднял подбородок, указывая на дверь ванной комнаты: — А здесь разве нет ванны? Хотя сестра-призрак уже исчезла, Ся Лэян упрямо считал, что эта ванна является её духовным символом, поэтому ему и в голову не приходило её использовать. — Этой ванной нельзя пользоваться, — объяснил он. — Это территория сестры-призрака. — Ян Ян, — Шан Тинчжи беспомощно выдохнул. — Она ушла. Тот надул губы: — Даже если она ушла, я не могу просто так пользоваться её вещами. Шан Тинчжи слегка нахмурился. Он понимал, что ревновать к лучшей подруге парня глупо. К тому же эта подруга уже давно отправилась на небеса, и ему тем более не стоило заострять на этом внимание. Но факт оставался фактом: видя, как Ся Лэян так переживает о призраке, Шан Тинчжи чувствовал себя обделённым. Он приподнял бровь и, глядя на удаляющуюся спину парня, произнёс: — Хочешь сегодня попробовать кое-что новенькое? Услышав это, Ся Лэян стремглав вернулся к кровати, его воображаемые ушки насторожились, а глаза загорелись любопытством. — Что попробовать? Что? — воскликнул он возбуждённо. Шан Тинчжи загадочно улыбнулся: — Секс в ванной. В глазах у Ся Лэяна зажглись звёздочки: — Мы сделаем это в воде? — Хм… — Тогда пошли скорее, я уже готов! Ся Лэян схватил Шан Тинчжи за запястье и потянул в сторону ванной на первом этаже, но тот стоял на месте как вкопанный. Ся Лэян уже был знаком с подобным поведением. Если раньше он мог немного сопротивляться ради сохранения достоинства, то теперь он прекрасно знал, что всё равно уступит, поэтому даже не думал противиться. Он с нетерпением посмотрел на Шан Тинчжи и быстро спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Назвать тебя мужем или папочкой? Шан Тинчжи не ожидал от него такого напора, уголок его рта дёрнулся. — Муж? Папик? Папочка? — Ся Лэян с нетерпением тряс его руку. — Пошли уже, а? Дома завёлся маленький развратник, и Шан Тинчжи был бессилен. Он посмотрел на дверь основной ванной и равнодушно произнёс: — Если хочешь сделать это в ванне, то только в той. Ся Лэян оглянулся по направлению его взгляда и тут же сообразил, что тот имеет в виду ванну сестры-призрака. Он тут же нахмурился и с полной серьёзностью заявил: — Нет! Как я могу делать такое с сестрой-призраком?! Десять минут спустя. Вода в старой ванне колыхалась, а две обнажённые фигуры, переплетаясь, поднимали брызги. Ся Лэян стоял на коленях в ванне, подняв свои ягодицы над водой, в то время как его возбуждённый член был погружён в воду. Передняя часть была окружена тёплой водой, и контраст температур заставлял его розовое отверстие сжиматься на воздухе. Он оглянулся на Шан Тинчжи и пожаловался: — У меня замёрзла задница. Два округлых полушария покачнулись, и этот приглашающий жест был более чем очевиден. Шан Тинчжи большими ладонями обхватил белые нежные ягодицы, раздвинул их и коснулся языком сокращающегося отверстия, чтобы согреть его. — Ммм… ах… — Ся Лэян беспомощно уцепился руками за край ванны, двигая бёдрами в такт действиям своего партнёра, и виновато прошептал: — Сестра-призрак, прости меня… Даже занимаясь любовью, он всё ещё слышал слова «сестра-призрак». Шан Тинчжи недовольно нахмурился, выпрямился и шлёпнул Ся Лэяна по ягодицам: — Кто тебе больше нравится, я или сестра-призрак? На нежной коже мгновенно проступил красный след, но Ся Лэян совсем не почувствовал боли, напротив, в момент шлепка его член стал ещё твёрже. Он смотрел на Шан Тинчжи слезящимися глазами, и, испытывая одновременно обиду и возбуждение, произнёс: — Конечно, ты. Шан Тинчжи ввел средний и указательный пальцы в уже хорошо подготовленное отверстие, нашёл нужную точку и начал стимулировать её, в то время как другой рукой он гладил аккуратный член Ся Лэяна. — Тебе нравлюсь я или мой большой член? На этот вопрос Ся Лэян не смог ответить сразу. Ощущения в воде были совершенно иными, чем обычно. Каждое движение руки Шан Тинчжи вызывало движение воды, которая нежно массировала промежность, скользя по мошонке и ягодицам Ся Лэяна. В полубреду он пытался обдумать заданный ему вопрос, но наслаждение, исходящее из низа живота, постоянно прерывало его мысли. — Как хорошо… — Ся Лэян в изнеможении лежал на краю ванны, и его мозг был совершенно пуст, но Шан Тинчжи не собирался его так просто отпускать. — Я тебя спрашиваю, а? Шан Тинчжи отпустил «малыша Ся» и, переместившись к его груди, грубо ущипнул набухший сосок. — Что тебе нравится больше, я или мой член? — Оба! Оба нравитесь… — не выдержав напора, выкрикнул Ся Лэян. В этот момент Шан Тинчжи внезапно убрал пальцы из его плоти. Ся Лэян с недоумением оглянулся и увидел, что тот уже приставил своё орудие к его входу. По привычке он приподнял ягодицы навстречу, но мужчина слегка отстранился. — Что такое? — с нетерпением спросил Ся Лэян. — Почему не входишь? Шан Тинчжи лёг в ванну и, поддерживая парня за талию, сказал: — Сядь и подвигайся сам. Ся Лэян мгновенно покраснел. Неуклюже развернувшись лицом к Шан Тинчжи, он пожаловался: — Ты же знаешь, что у меня не получается. — Не может быть, чтобы у тебя никогда не получилось, — Шан Тинчжи дразняще щёлкнул по «малышу Ся». — Все эти призраки смеялись над тобой, а тебе всё равно? Конечно, гордость Ся Лэяна тогда была задета, но что он мог поделать, если у него не выходило? Он осторожно попытался опуститься на возвышающийся член Шан Тинчжи, и толстый твёрдый предмет резко ткнул ему в живот. Бессильно обняв мужчину за шею, он немного отдышался, а затем снова неуклюже приподнял бёдра, чтобы попробовать ещё раз. Однако выполнять такие движения в тесной ванне было чрезвычайно сложно. Ся Лэян совсем выбился из сил и с мольбой посмотрел на Шан Тинчжи. Обычно тот жалел его его и сам переходил в режим «отбойного молотка», но сегодня он не двигался, спокойно ожидая, когда тот «сделает всё сам». — Что с тобой сегодня? — Ся Лэян с упрёком легонько стукнул Шан Тинчжи. — У меня не получается. Не издевайся надо мной. — Хочешь, чтобы я двигался? — Шан Тинчжи толкнул бёдрами вверх, и Ся Лэян тут же сладко застонал, но наслаждение было мимолётным, потому что мужчина снова остановился. — Двигайся же скорее! Ся Лэян не умел двигаться вверх-вниз, но взад-вперёд у него ещё как-то получалось. Обняв Шан Тинчжи за шею, он непрестанно вращал бёдрами. Тёплые потоки воды приносили необычные ощущения, и он всё меньше мог их выносить. Надувшись, он спросил: — Чего ты вообще хочешь? — Ничего особенного, — Шан Тинчжи ухватил его за талию, не давая тому двигаться. — Кто важнее, сестра-призрак или я? — Вот ревнивец! Наконец-то Ся Лэян понял, почему тот так себя вёл: ему просто не нравилось, что, что он всё время вспоминал сестру-призрака. Смущенно отведя взгляд, он нехотя пробормотал: — Сестра-призрак тоже важна. — О, правда? — равнодушно хмыкнул Шан Тинчжи. Ся Лэян твердил себе, что нельзя каждый раз поддаваться деспотичным угрозам своего парня. Однако, видя, что тот и не думает шевелиться, его решимость продержалась меньше трёх секунд, прежде чем он безвольно прижался к груди Шан Тинчжи и прошептал: — Ты важнее, понял? Шан Тинчжи поднял бровь: — … Точно? — Ты важнее! — Ся Лэян, закусив губу и сердито надувшись, уставился на мужчину. — Ты только и делаешь, что издеваешься надо мной. Шан Тинчжи усмехнулся, ущипнул его за щёку и спросил: — Тебе не нравится? Тот покачал головой, приблизился к его уху и прошептал: — Мне нравится, когда ты жесток со мной. Шан Тинчжи поднял Ся Лэяна, развернул его лицом к стене, поднял одну из его ног и вошёл сзади. Знакомое наслаждение наконец хлынуло нескончаемым потоком. Ся Лэян застонал, но вскоре осознал, что эта ванна была духовным символом сестры-призрака, и ему показалось, что подобные занятия здесь — осквернение её памяти. — Сестра-призрак… если твой дух витает здесь… не вини нас… — простонал он, обращаясь к призраку. Шан Тинчжи был в ярости. Он толкнул парня обратно в воду и удвоил усилия. На этот раз у Ся Лэяна окончательно пропало всякое желание разговаривать с девушкой-призраком. — Так быстро… Слишком быстро… — он упёрся рукой в живот Шан Тинчжи. — По-помедленнее, я больше не могу… Но мужчина совершенно игнорировал его мольбы, тараня его ещё жёстче. Плеск воды и стоны в ванной сплелись в развратную мелодию. Ся Лэяна трахали так неистово, что он не выдержал и, рыдая, взмолился: — Я сейчас кончу… пожалуйста, помедленнее… Шан Тинчжи слегка замедлился, но парень тут же возмущенно уставился на него покрасневшими глазами: — Я же сейчас кончу, почему ты замедлился? Шан Тинчжи досадливо скривил губы. Он почти забыл, как трудно было угодить этому маленькому предку. На этот раз он выложился на полную, и, как бы Ся Лэян ни умолял, он не сбавлял темп. Стоны Ся Лэяна становились всё громче: — Ммм… а… у-у… больше не могу, не могу… а… сестрёнка-призрак, спаси меня… Едва он договорил, как в ванной раздался знакомый женский голос: — Правда хочешь, чтобы я тебя спасла? Ся Лэян остолбенел: — Сестра-призрак?! ---------------------------------- (1) Сжигание бумажных вещей в Китае — это древний ритуал, основанный на вере в загробный мир, похожий на мир живых. Они верят, что огнем предметы «переправляются» в мир умерших, обеспечивая им комфорт и демонстрируя заботу живых родственников. Обычно сжигают бумажные деньги (купюры, золотые слитки), предметы быта и роскоши (дома, машины, телефоны, одежду) и даже современные атрибуты (ноутбуки, кредитные карты). Такой ритуал проводится на похоронах, праздник Цинмин (День поминовения усопших, что-то типа наших родительских, так как поминают родных), праздник Голодных Призраков (Умиротворение блуждающих, голодных и потенциально опасных духов, проводят различные ритуалы) и годовщины смерти. Традиция сохраняется, но сталкивается с критикой из-за проблем с экологией и пожарной безопасностью. Для многих это важный эмоциональный акт связи с умершими, а не просто суеверие.